Глава 64. Часть 2. Техник шестидесятых 11 (На работу)
Кто бы мог подумать — Фан Чжиюань, улыбаясь, извинился перед ним и даже сунул горсть конфет. Улыбка Хуан Сяоцзюня стала искреннее, и тон его сделался куда дружелюбнее:
«Брат, да ничего страшного, я просто подежурил чуть подольше, я всё равно в конторе отдыхал. Если тебе каждый день из деревни на велосипеде добираться — это ведь и правда время занимает, полчаса же дороги, да? В следующий раз, брат, когда я в ночную смену, тебе не обязательно приходить так рано. У нас тут всё равно делать нечего, я и так в конторе посижу — это мне тоже отдых, ничего страшного».
Хуан Сяоцзюнь нарочно подставил лестницу, и Фан Чжиюань, разумеется, тут же за неё ухватился. Он похлопал Хуан Сяоцзюня по плечу и весело сказал:
«Ну что ж, запомнил я твои слова, Сяоцзюнь. Я человек ленивый, так что впредь, глядишь, ещё не раз тебя побеспокою. А ты, Сяоцзюнь, если будет нужна моя помощь — обращайся, что смогу, ни за что не откажу. Будем друг друга выручать».
Хуан Сяоцзюнь с улыбкой согласился, сжал конфеты в кулаке и сунул в карман, а затем протянул связку ключей:
«Брат, это ключи от склада. Большой железный — от ворот, тот, что с красной пластмассовой ручкой — от конторы, а несколько ключей поменьше — от замков на оборудовании. Пересчитай, всего семь штук». Он по одному показал их Фан Чжиюаню. Тот взял связку, взвесил её в руке — ключи звякнули друг о друга.
Они ещё немного поболтали о том о сём.
Хуан Сяоцзюнь рассказал Фан Чжиюаню, что другой кладовщик — Сунь Ваньшань, демобилизованный солдат, потерявший руку. Человек он неразговорчивый, но к работе относится добросовестно и лишнего себе не позволяет.
Проводив Хуан Сяоцзюня, Фан Чжиюань осмотрел склад.
Склад представлял собой высокое здание из кирпича и бетона. Потолок был очень высоким, в ряд стояли толстые бетонные колонны. Дневной свет косо падал из высоко расположенных окон, прочерчивая на бетонном полу серо-белые столбы света, в которых плясала пыль.
Семь-восемь старых тракторов, несколько молотилок, а ещё несколько сеялок, комбайнов и соломорезок — большие и малые, они теснились вперемешку.
Фан Чжиюань осмотрел их одну за другой, сверяясь с описью в реестре и отмечая каждую галочкой.
Что ж, лучше уж так, чем совсем ничего. Всё это были большие и неуклюжие махины, управлялись они тяжело и могли работать только на совершенно ровной поверхности.
Выходит, на полях по большей части всё равно придётся полагаться на ручной труд, а машины — так, в придачу.
Фан Чжиюань остановился перед старым трактором, протянул руку и погладил его холодный шершавый железный корпус. В душе он заинтересовался компактными солнечными зарядными устройствами из магазина.
В это время повсюду ощущалась нехватка нефти, так что перспективнее было всё, что работало от электричества. Но то, чему он учился в школе, не имело к этому отношения, и сейчас он не мог просто так всё это достать. Нужно было действовать постепенно, дать людям поверить, что он прошёл путь самообучения по книгам, проб и ошибок, — и только тогда можно будет без лишних вопросов показать те вещи.
С этой мыслью он вернулся в контору, отгороженную в углу склада.
Контора была небольшой: старый стол, стул, на столе — чёрный телефонный аппарат, эмалированная кружка и настольная лампа, в углу стоял жестяной термос. Он вскипятил воды, заварил чай, раскрыл принесённую с собой старую книгу и, откинувшись на спинку стула, принялся читать.
Так он и просидел всё утро — тихо да спокойно.
В половине двенадцатого со стороны столовой донеслись звуки обеда: звон алюминиевых мисок и голоса, смех — всё это пробивалось сквозь стены склада.
Фан Чжиюань закрыл книгу, поднялся, размял руки и решил в обед сходить проведать тёщу с тестем — он был здесь уже три дня, а так к ним и не заглянул.
Сначала он отправился в столовую.
Столовая станции сельхозтехники была куда проще, чем в управлении общественной безопасности: одна комната, у стены — два длинных стола, а в окне раздачи стояли всего два больших эмалированных таза — тушёная картошка с капустой и лапшой да квашеная капуста с грудинкой.
Фан Чжиюань взял по порции каждого блюда, наложил в эмалированную миску и накрыл крышкой. Затем заглянул в плетёное лукошко у окна, где лежали паровые булочки из смеси муки — кукурузной с примесью гаоляновой, красноватые и твёрдые.
Он покачал головой — решил, что тёща с тестем такое есть не смогут, — и, взяв эмалированную миску, вышел со станции.
Со станции сельхозтехники он направился в государственный ресторан и заказал гуобаожоу — Фан Муюнь любила кисло-сладкое. Взял ещё порцию риса и шесть кукурузных лепёшек.
Лепёшки были из белой муки с примесью кукурузной — куда белее тех булочек из столовой. С обеих сторон поджаристые, хрустящие, они лежали в промасленной бумажной упаковке, источая пар.
Выйдя из ресторана, Фан Чжиюань толкнул велосипед и свернул в тихий переулок рядом. В переулке никого не было, кирпичные стены по обе стороны плотно скрывали его от чужих глаз.
Он огляделся по сторонам, затем достал из пространства заранее приготовленный свёрток — туго набитую брезентовую сумку. В ней лежали: полкило молочных конфет «Большой белый кролик», коробка сухого молока для пожилых, пачка печенья таосу, пачка вяленой говядины с тмином, пачка вяленых острых утиных окорочков. Достал он также три пачки сигарет «Дацяньмэнь» и две бутылки вина, а напоследок — коробочку крема «Снежинка». Разумеется, упаковка всего этого была соответствующим образом обработана.
Он повесил всё это на руль велосипеда, сел и выехал из переулка.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…