Глава 40. Часть 1. Дао-прародитель прибыл
Цзян Цзыъя держал на руках Цзян Цзи и тащил за собой едва успокоившуюся Цзян Ин. Они сидели на Цилиньской скале и чистили арахис с семечками.
Учитывая, что за последнее время Цзян Ин выучила у Владыки Пронизывающего Небо немало настоящих умений и теперь размахивала Лазурной луной и снежным бамбуком, Цзян Цзыъя и впрямь было трудно с ней справиться.
— Как же тоскливо, — пожаловался Цзян Цзыъя Шэнь Гунбао.
— Мне кажется, если так пойдёт дальше, я скоро даже собственную дочь не смогу одолеть…
Цзян Цзыъя вздыхал и чистил семечки, чтобы покормить тихого младшего сына. Цзян Цзи, в отличие от Цзян Ин, не был таким живым и подвижным и не проявлял выдающихся талантов. Зато он мог спокойно сидеть и читать книги, а когда Нефритовый Владыка Юаньши или Жаньдэн-даожэнь читали проповеди, он всегда лежал на коленях у Цзян Цзыъя и слушал с огромным интересом.
Шэнь Гунбао со сложным выражением лица посмотрел на Цзян Ин, которая сама себя развлекала. Изначальный небесный зародыш, необыкновенный талант — всё так и было. У него самого не хватало дарования, и даже если он всё время усердно учился и тренировался, перед успехами этой девочки всё это выглядело насмешкой.
Но он просто не мог смириться. Почему одним суждено с самого рождения идти по пути дао гладко, а он, выкладываясь изо всех сил, может только догонять?
Он также не понимал Цзян Цзыъя. Тот занимался совершенствованием дольше него, но не продвинулся ни на шаг. Не то что коснуться порога земного бессмертного — даже продлить срок жизни у него получалось с трудом. Однако он целыми днями только ел и пил, ни капли не тревожась.
Эти мысли промелькнули и исчезли. Шэнь Гунбао опустил веки, скрывая эмоции, и уже собирался что-то сказать, как вдруг ощутил неописуемую, чрезвычайно возвышенную, бескрайнюю ауру дао, которая распространялась вокруг него и силой заткнула ему рот.
Шэнь Гунбао: «? Что происходит?»
Как бы то ни было, они были личными учениками святых и не могли не знать проявления высших законов дао Поднебесной. Но эта аура дао была такой, о которой они никогда не слышали и не видели. Стоило лишь коснуться её — и чувствовалась собственная ничтожность.
Даже Цзян Ин перестала играть и послушно прижалась к Цзян Цзыъя. Пока они двое взрослых и двое детей пребывали в оцепенении, внезапно они ощутили за спиной огромную силу, которая прижала их к земле, заставив встать на колени.
Цзян Цзыъя медленно повернул голову и увидел, что это его старший собрат Гуанчэн. С недоумением он спросил:
— Старший брат Гуанчэн?
Гуанчэн тоже опустился на колени и тихо сказал:
— Будь почтителен, прибыл Дао-прародитель.
А? Дао-прародитель? Какой ещё Дао-прародитель?
…Дао-прародитель?
Цзян Цзыъя остолбенел, в голове у него было пусто. Дао-прародитель прибыл? Старший брат Гуанчэн имеет в виду, что сам почтенный Дао-прародитель, не предупредив заранее, не велев им возжигать благовония и развешивать гирлянды, не позволив учителю и дяде-наставнику выйти встречать, просто… так… прибыл? Внезапная проверка?
Цзян Цзыъя стоял на коленях, не смея даже дышать.
Спустя мгновение на Цилиньской скале мелькнула нить пурпурной энергии. Везде, где проходил Дао-прародитель, аура дао давила на людей. У таких, как Цзян Цзыъя, с поверхностным совершенствованием, от этого напора уже кружилась голова.
Все почтительно стояли на коленях, встречая Дао-прародителя. Только Цзян Ин в недоумении подняла голову. Хотя дядя-старший брат Гуанчэн прижал её, не давая встать, она была ещё мала и от природы любопытна. Чистое любопытство пересилило всё, и она осторожно подняла голову, чтобы посмотреть на этого внезапно появившегося «Дао-прародителя», чья дуовная энергия ей тоже очень нравилась.
Она помнила, что учитель и дядя-учитель упоминали этого человека… Кажется, он был учителем учителя и дяди-учителя.
Дао-прародитель ушёл всего через мгновение. Цзян Цзыъя пришёл в себя через некоторое время и, только когда Гуанчэн разрешил им встать, шатаясь поднялся на ноги.
— Недаром Дао-прародитель, — сказал Цзян Цзыъя.
— Я чуствую, что с моим совершенствованием, если подойти к Дао-прародителю хоть немного ближе, я просто упаду в обморок.
— Он получил ещё более ясное представление о степени своей никчёмности.
В этот момент Цзян Ин вдруг сказала:
— Дядя-учитель Пронизывающий Небо раньше часто называл этого Дао-прародителя «старикашкой»… А он вовсе не старый… Очень молодой, красивый, как учитель…
Цзян Цзыъя, не мешкая, зажал дочери рот.
Боже, величайшее непочтение, величайшее непочтение…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…