Глава 82. Часть 1. Подоспели вовремя
Разобравшись с «шумом» внутри, Гу Даю поправил воротник, нацепил улыбку и вышел за дверь.
— Всё в порядке, всё в порядке, дети стеснительные, пару слов сказал — и успокоились.
Ма Билянь к этому времени уже изнывала от нетерпения: потирая руки, подскочила к старухе Ван и так и впилась взглядом в её ситцевый узелок.
— Сватушка, глядишь, и час благоприятный уже на подходе, не пора ли…
Старуха Ван скривила губы и неспешно достала из узелка пачку банкнот — были там и десятки, и пятёрки с двушками, мятые-перемятые, пропитанные кислым запахом пота.
— Тут пятьдесят, ни монетой меньше, пересчитывайте.
Глаза Ма Билянь вмиг вспыхнули, как прожекторы; она выхватила деньги с проворством, с каким ловят мух, сплюнула на палец и принялась слюнявить и пересчитывать одну за другой — с усердием куда большим, чем при поклоне перед бодхисатвой.
— Да-да-да, ровно пятьдесят.
Пересчитав, Ма Билянь поспешно сунула деньги за пазуху, поближе к телу, словно боялась, что ещё секунда — и они улетят.
— Деньги отданы, значит, мы её забираем.
Ван Дахан давно уже не мог ждать. Ему и провожатый не понадобился — он широким шагом подошёл к сараю для дров и пинком распахнул трухлявую деревянную дверь.
В сарае было сумрачно. Гу Няньнянь, связанная, как цзунцзы, съёжилась в углу на куче соломы. Ван Дахан оглядел её фигуру — хоть и худовата, зато совсем молоденькая, — и взгляд его сразу стал маслянистым.
— Хе-хе, жёнушка, пошли ко мне домой жить в довольстве.
Не обращая внимания на то, хочет ли Гу Няньнянь, Ван Дахан шагнул вперёд, ухватил одной рукой узел верёвки у неё за спиной и, словно цыплёнка, вздёрнул её на воздух.
Гу Няньнянь отчаянно извивалась, из горла рвались яростные мычания, ноги молотили в воздухе — она пыталась лягнуть Вана Дахана.
Ван Дахан не злился, а наоборот, распалялся всё больше.
— Ой-ой, силёнка-то есть… Люблю таких бойких, с огоньком!
Он взвалил Гу Няньнянь на плечо и пошёл к выходу. Голова её свисала вниз, кровь прилила к лицу, оно стало пунцовым, слёзы текли из уголков глаз — она с отчаянием смотрела на брата, всё ещё связанного на полу.
Выбравшись из сарая, Ван Дахан швырнул её на телегу во дворе. Телега была жёсткая, и Гу Няньнянь при падении глухо охнула.
Чтобы по дороге никто не увидел и не начал судачить, Ван Дахан откуда-то притащил рваное ватное одеяло — чёрное-пречёрное, неизвестно сколько лет немытое, — и накрыл Гу Няньнянь с головой, так что наружу торчали только ноги, которыми она дрыгала.
Подошла старуха Ван, постучала чубуком трубки по всё ещё дёргающемуся одеялу, с отвращением на лице.
— Слушай, сват, больно уж дикая у девки натура. Только что чуть не заехала Дахану в лицо ногой. Если дома так буянить начнёт — небось крышу снесёт?
Ма Билянь поспешила подлизаться:
— Да что вы, это она от стыда. Переступит порог — станет вашей, ванской, захотите — бейте, захотите — ругайте, всё в вашей воле. Вы старшая, порядки устанавливать — дело само собой разумеющееся.
Старуха Ван холодно хмыкнула, в её треугольных глазах блеснул острый огонёк:
— Сразу предупреждаю: пятьдесят монет выкупа — первые во всей округе на десять ли. Если девка вернётся и не будет слушаться, или фигура окажется не такой плодовитой, как расхваливала сваха, — я приду возвращать товар.
— Да что вы, гляньте на её зад — сразу видно, что для сыновей создан!
— заверила Ма Билянь.
Старуха Ван всё равно осталась недовольна: обошла телегу кругом, придираясь, словно покупала скотину:
— Худющая, одни кости, дома ещё кормить её придётся.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…