Глава 22. Часть 1. *Не слушаешься — убирайся
У Дахуа с воплем «ой» бросилась вперёд и замахнулась на лицо Линь Лаоши.
— Ах ты, убивец окаянный, посмел поднять руку на старшего брата! Смотри, я тебя зашибу!
Линь Лаоши не стал, как раньше, стоять столбом и терпеть побои У Дахуа.
Он ловко ушёл в сторону и заодно подставил лицо Линь Юляна под её руку.
Чёрные как смоль ногти У Дахуа вцепились прямо в лицо Линь Юляна.
— Ай! Матушка! Ты зачем мне лицо расцарапала?
У Дахуа, глядя на кровавые полосы на лице своего ненаглядного старшего сыночка, тряслась от злости.
— Ах ты, Линь Лаоши...
— Матушка, хватит голосить.
Линь Лаоши посмотрел холодно.
— В нашей деревне столько народу, и мы еле-еле отбили нападение грабителей-беженцев.
Если ты снова приманишь их своим воем — мы все можем погибнуть!
Соседи тоже поспешили вставить слово.
— Верно, У Дахуа, беженцы столько времени буянили, люди наконец-то присели отдохнуть — не могла бы ты угомониться?
— Хочешь скандалить — ступай в другое место, не мешай людям отдыхать.
— Я видел, как во время драки с беженцами Линь Юлян и пальцем не пошевелил, он всё время прятался в стороне. А кровь на нём — это он, поди, в суматохе за чужое зерно хватался и нечаянно порезался.
А у него на ноге — так, царапина, даже кожа толком не задета. А он ещё на телегу Линь Лаоши зарился.
— Право слово, взрослый мужик, а норовит отнять телегу у невестки, которая в родах лежит. Стыда нет.
— Эта У Дахуа — та ещё пристрастная мать. Линь Лаоши только что зарубил нескольких беженцев, у него на руке рана чуть ли не до кости, а он ни разу не пикнул.
О втором сыне — ни заботы, ни ласки, зато старшего сыночка на руках носит. В жизни не видал такой несправедливой матери.
У Дахуа, которая уже уселась на землю, готовясь закатить сцену, после отповеди Линь Лаоши и тычков со стороны соседей больше не могла плакать.
Она проворно вскочила, хлопнула себя по заду и, увидев возвращавшуюся из отхожего места Су Вань, ткнула в неё пальцем и разразилась бранью.
— Ах ты, потаскуха! Даже в бегах не угомонишься — среди ночи не дитя кормишь, а пошла под какого мужика под юбку лезть?
Линь Мяо и Линь Лаоши одновременно сжали кулаки, готовые вмешаться.
Но пришедшая в себя Су Вань уже замахнулась и влепила У Дахуа пощёчину.
— Ах ты, старая карга! Я тебе что, лицо давала? Я просто отвела двоих детей по нужде, а ты уже небылицы сочиняешь.
Тебе что, жить не дадут, пока не сведёшь меня в могилу?
Су Вань вложила в эту пощёчину всю силу — не только У Дахуа опешила, но и соседи вокруг остолбенели. Кто-то со вздохом проговорил:
— Эх! У У Дахуа язык — что помело, давно просит тумаков. Жена Линь Лаоши — женщина смирная, а и её довели до рукоприкладства. Видно, совсем прижали.
— А то! Кому ж такое стерпится? Для женщины честь — всему голова, а она с порога заявляет, что та под мужика лезла. Кого хочешь доведи.
— Второй! Твоя жена меня бьёт, а ты и слова не скажешь?
У Дахуа, прикрыв щёку, злобно уставилась на Линь Лаоши.
Линь Лаоши ответил с невозмутимым видом:
— Матушка, я считаю, жена моя по делу тебя ударила. Поделом тебе!
— Ты... ты...
— Хватит! Вам ещё не надоело?
Чжао Синван подошёл, усталый донельзя.
— У Дахуа, ты сама посмотри: мы всего-то день в пути, а сколько ты уже скандалов устроила?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…