Глава 78. Он ушёл, не попрощавшись
Цзян Жуйнин сказала:
— А те тёмные стражи, что ты приставил следить за мной, — можно их в нужный момент одолжить? Ну, например, если вдруг кто-то захочет меня убить, пусть спасут мне жизнь!
Сяо Чэ отказал, даже не раздумывая.
— Ну какой же ты жадный!
— Цзян Жуйнин села, нависнув прямо над ним, нахмурив личико, весьма недовольная.
— Я же тебе столько секретов рассказала! А ещё говорится, что истинный правитель должен быть добр и снисходителен к верным подданным!
Сяо Чэ уставился на неё глубоким проницательным взглядом:
— А ты — верная?
Цзян Жуйнин, против совести, энергично закивала, с самым серьёзным видом:
— Я — верная.
Сяо Чэ ответил ей двумя словами.
— Хе-хе.
Цзян Жуйнин: «…»
Ночь становилась всё глубже.
Цикады за окном не умолкали ни на миг — стрекотали, стрекотали, вперемешку с криками каких-то неведомых летних букашек, словно заупокойная песнь, усыпляющая человека.
Цзян Жуйнин хотела ещё немного его поуговаривать, но запах его тела слишком уж успокаивал.
Она и не заметила, как уснула.
Когда проснулась снова.
Его уже не было в кровати.
Протянула руку, потрогала место, где он лежал, — и правда, ни капли тепла не осталось.
«У этого человека, похоже, встроенный будильник!»
Даже в первые дни, когда он был тяжело ранен и потерял много крови, он вставал в час Тигра, ложился в час Свиньи — как заведённый.
Поспешно соскочила с кровати.
Боясь, что из угла, заваленного одеялами, что-нибудь выскочит.
Подошла к заднему окну.
За ширмой — его личное рабочее место, пусто.
Длинный стол, который он около десяти дней использовал как письменный, был убран начисто: несколько свитков книг лежали в левом верхнем углу, в правом верхнем — промытые кисти, тушь и тушечница, а за столом две мягкие подушки стояли рядком, аккуратно выровненные.
Хотя этот человек и правда очень любил чистоту — даже на рубашке, в которой спал, не было ни складочки, — но почему-то ей казалось, что сегодня чистота какая-то уж чрезмерная, будто чистоплотный постоялец перед выездом устроил генеральную уборку.
Цзинь Юй, услышав возню, вошла.
Цзян Жуйнин спросила её:
— Ты его сегодня утром видела?
Цзинь Юй покачала головой:
— Нет. Я проснулась в час Дракона, но в комнате не слышала ни звука, думаю, он ушёл ещё до часа Дракона. Господин разве не сказал вам перед уходом?
Ушёл, не дождавшись рассвета?
Цзян Жуйнин нахмурилась.
Вернулась к туалетному столику, открыла потайное отделение с аптечкой.
Лекарства, которые она собиралась ему дать, уже забрал.
Ушёл.
Даже не попрощавшись.
Она и сама не могла сказать, что за чувство её охватило, — просто разом пропало всякое настроение.
Опустилась на стул у столика, схватила коробочку с румянами и с досадой швырнула её:
— Пришёл когда захотел, ушёл когда захотел — он что, думает, у меня тут постоялый двор?!
На взгляд Цзинь Юй, их госпожа и Регент были парой, просто необъявленной, и в обычные дни им приходилось таиться от посторонних — даже она, ближайшая служанка, не знала, что они знакомы, и за весь год они наверняка виделись всего несколько раз.
В этот раз Регент, раненый, спрятался здесь, и только тогда у них двоих появилась возможность побыть вместе.
Она думала, что на заживление ран уйдёт никак не меньше полумесяца, а тут — проснулась, а человека уже нет, и вдобавок Регент ушёл, не попрощавшись, так что госпожа сейчас наверняка очень расстроена.
Прислуживая ей с умыванием, Цзинь Юй мягко утешала:
— Может, снаружи случилось что-то срочное, что потребовало немедленного вмешательства, а он увидел, что вы крепко спите, и не стал вас будить.
— Даже если вам нельзя встречаться и быть близко на людях, с таким-то умением Регента, что показывается лишь мельком, как дракон, он наверняка будет часто вас навещать! Тем более что он ушёл, не предупредив, — может, вечером и вернётся.
— Кто это его ждёт!
— Цзян Жуйнин яростно утёрла лицо, и чем больше думала, тем злее становилась.
— И пусть уходит! Даром у меня столько прожил, а даже благодарности не оставил! Вон и деньги есть, и власть, а такой прижимистый!
Будь от него хоть что-то.
Ей бы не пришлось ломать голову, где взять деньги на наём мастеров!
Цзинь Юй, прибираясь, тихонько заметила:
— Какие у вас с Регентом отношения — какая уж там благодарность!
Цзян Жуйнин сплюнула:
— Кто это с ним в отношениях!
— Приберись как следует, открой все двери и окна, проветри, потом нарви побольше свежих душистых цветов и хорошенько прокури комнату! Чтобы дух этой твари выветрился!
Цзинь Юй, глядя на её капризный вид, не сдержала улыбки:
— Хорошо, госпожа, сейчас всё сделаю!
Обе служанки убирались внутри.
Цзян Жуйнин завтракала в передней комнате.
Не успела доесть.
Вбежала Цзинь Юй, сияя от возбуждения, забрала у неё из рук миску с палочками и сунула ей свёрнутый рулон бумаги.
Цзян Жуйнин, проглотив кусок сдобной лепёшки, слегка опешила:
— Это что?
Голос Цзинь Юй, приглушённый, дрожал от восторга, как птица, рвущаяся в небо:
— Серебряные ассигнации! Госпожа, это серебряные ассигнации!
— Да ну?
— Цзян Жуйнин взволновалась, поспешно развязала шёлковый шнурок и развернула ассигнации.
Номинал первой — тысяча лян!
Судя по толщине — никак не меньше четырёх-пяти штук!
С замирающим сердцем, осторожно, одну за другой, развернула.
В следующее мгновение.
Вопль Цзян Жуйнин от радости вспугнул даже птиц с веток, она, заикаясь от волнения, вскочила на мягкую кушетку и запрыгала:
— Я-я-я, боже мой!
Пять тысяч лян!
Плюс восемьсот с лишним лян, вырученных за заложенные украшения, и те сбережения, что дали дешёвые отец с братом, — кое-как наберётся шесть тысяч.
На это уж точно можно нанять пять-шесть первоклассных мастеров, верно?
Прижав ассигнации к груди, она смачно расцеловала их:
— Вроде и внимательный, а язык — как камень!
Одиннадцатый Журавль в темноте мрачно подумал: хозяин наверняка жалеет, что не отдал их лично, — иначе эти поцелуи достались бы его лицу, а может, и губам!
Достал записную книжку и угольный карандаш, записал — потом доложит господину.
Ах!
Скорее бы увидеть выражение лица господина!
Цзян Жуйнин вспомнила один вопрос:
— Это он подарил или в долг? Точно подарил! Когда я у него просила взаймы, он ведь так и не согласился!
Прикинув так.
Ещё радостнее стало!
Цзинь Юй снаружи:
— Если бы в долг, он бы непременно спросил, сколько вам нужно! Раз не спросил — значит, подарил! К тому же господину деньги не нужны, а с вами у него такие близкие отношения — какие уж тут долги?
Цзян Жуйнин больше не стала её поправлять, кружилась, прижимая ассигнации:
— Верно, верно! Вчера он нарочно не согласился дать мне взаймы! Беру свои слова обратно — этот тип очень даже внимательный!
Цзинь Юй удержала её от радостных прыжков и потянула в потайную комнату:
— Там не только ассигнации, есть ещё кое-что!
Цзян Жуйнин догадалась — вино!
Точно, вино!
Дверь в потайную комнату открылась.
И правда — сразу потянуло лёгким винным ароматом.
Очень душистым.
Лучше, чем все вина, что она пробовала, — слюнки так и потекли, не удержаться, чтобы не попробовать!
Обогнув стеллаж с древностями, она увидела вдоль стены несколько кувшинов вина, и на каждом даже помечено, где произведено, какой вкус, сколько лет выдержки, — словно уезжающий из дома человек, неспокойный за оставшихся, везде понаклеил ярлычки.
Цзинь Юй, втянув винный аромат, удивилась:
— Зачем это господин прислал вам столько вина?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…