Глава 21. Мелкий, ну погоди у меня
Сяо Чэ не слышал. Движимый всепоглощающей ненавистью, он, выпучив кроваво-красные глаза, впился взглядом в её лицо — и видел перед собой всё ту же, из кошмара, самую ненавистную ему особу. Душил насмерть.
— Убью! Верни голову моей матери!
Цзян Жуйнин почти отчётливо слышала, как сдавливаются её горловые хрящи. Воздуха не было. И без того затуманенная голова помутилась ещё сильнее, лицо налилось багровым, в глазах заплясала чернота, в ушах зазвенело.
Она изо всех сил колотила его по рукам, вцеплялась в предплечья, но в приступе ярости мышцы его были туги, как железо, — не сдвинуть ни на волос. Остались лишь почти отчаянные царапины:
— Нет… Да ты больной! Не я убивала твою мать… Козёл ты этакий…
Когда сознание уже готово было покинуть её, она услышала приглушённый стон.
Словно искра упала в её затворившуюся тьму.
Это она, барахтаясь, задела его рану.
Принялась шарить вслепую.
Нащупала место, перевязанное марлей, и, вложив все силы, какие были, рванула вниз, впиваясь ногтями.
Появилась надежда на спасение — и Цзян Жуйнин внезапно выплеснула последние силы.
Чем сильнее душил он, тем сильнее впивалась она.
Неизвестно, сколько прошло секунд.
Сяо Чэ наконец ослабил хватку.
И рухнул.
Тяжело обрушившись на неё.
Свежий воздух, который она уже почти втянула в лёгкие, вышибло из неё этим ударом.
— Кха-кха-кха… кха…
Перед глазами заплясали звёзды, а вот в обморок, как назло, не провалилась. Слёзы залили лицо:
— Извращённый чокнутый злодей! Бесчеловечный!
— Госпожа, горячая вода при… Ой!
Юньми, войдя, увидела, как её госпожу придавил собой какой-то мужик. В испуге и ярости она поставила таз, подскочила и принялась грубо оттаскивать его. Увидев следы пальцев на шее хозяйки, и вовсе взвилась — в глазах полыхнул гнев.
— Пёс! Посмел душить мою госпожу! Смотри, как я тебя отлуплю!
Позабыв о собственных ранах.
Принялась молотить его кулаками.
Цзян Жуйнин, растроганная до слёз её преданностью и сообразительностью, почувствовала, что и до смерти недалеко:
— Сначала вытащи меня! Вся тяжесть на мне — ты его бьёшь или меня?!
— Ой-ой-ой!
Юньми замерла, поспешно убрала кулаки и кое-как стащила пса с хозяйки, после чего бережно подняла госпожу, помогая отдышаться:
— Вы в порядке?
Разве она похожа на ту, кто «в порядке»?
Цзян Жуйнин, прикрыв ладонью ноющее горло, жадно глотала воздух и невольно подивилась: выносливость у прежней хозяйки просто отменная — столько вынести и не отключиться!
Таракан, которого не прихлопнешь!
Неудивительно, что она дотянула почти до финала романа.
Отдышавшись наконец, она повернула голову к оттащенному в сторону Сяо Чэ.
Сквозь толстую марлю проступила кровь.
«…»
Она приложила пальцы к его носу — дыхание тяжёлое, жив-здоров!
Тоже таракан!
— Уложи его как следует. Не хватало ещё, чтобы он у меня тут помер.
Юньми послушно исполнила:
— Госпожа, а кто этот мужчина? Он правда мятежник?
Цзян Жуйнин всё ещё была в тумане, в ушах гудело, и она не расслышала вопроса.
Юньми больше не спрашивала, лишь «случайно» дважды нажала на рану мужчины.
Видя, как тот во сне морщится, она фыркнула и оскалилась на него.
Цзян Жуйнин осмотрела рану этого дьявола.
Хорошо, что зашили — лишь немного сочится, не разошлась.
Она промокнула кровь толстой марлей, присыпала порошком — слой кровоостанавливающего, слой обезболивающего, слой противовоспалительного, навалила целую горку:
— Замотай марлей, потуже, и сверху прижми мешочком с солью.
Юньми захлопотала.
Наконец управилась.
Цзян Жуйнин посмотрела на него — тихий, спокойный, с лица сошла вся свирепость, бледное красивое лицо казалось хрупкой драгоценностью, до того жалкое.
Но стоило вспомнить его запугивания и то, что он едва не задушил её только что, — жалость улетучилась. Она придавила мешочек с солью и нажала ещё пару раз.
Ха!
Будешь знать, как душить!
— За добро отплатил злом — отвратительно!
Шлёп!
Не успела Цзян Жуйнин убрать руку, как дьявол перехватил её и стиснул в ладони:
—…!!!
У этого пса что, на руке встроенный локатор?!
Она попыталась вырваться.
Как и вечером — не вырвать.
Хотела снова ткнуть его в рану, но передумала: а ну как очнётся и снова взбесится?
Силы её иссякли, больше не выдержать, а быть задушенной не хочется.
— Оботри его.
Юньми, хоть и смотрела с крайним недоумением, спрашивать не посмела и, насупившись, принялась обтирать незнакомца — вовсе не бережно.
Цзян Жуйнин не останавливала.
У этого бешеного злодея кожа толстая — выдержит!
— Протри несколько раз, тогда жар спавёт.
Юньми кивнула.
Цзинь Юй принесла отвар:
— Я сама проследила, как варили. Сварили две порции — скажем, что я нечаянно пролила, вы не выпили, а я принесу вторую.
— Я всю дорогу обмахивала, чтобы остыл, сейчас самая температура. Пейте скорее, госпожа, и ложитесь спать.
Цзян Жуйнин и не думала уступать отвар дьяволу. Зажав нос, она одним глотком осушила чёрную-пречёрную жижу.
Цзинь Юй поспешно подала солёную сливу.
Горечь разом отбило, Цзян Жуйнин сморщилась от кислятины, проглотила и, не заботясь более о приличиях между мужчиной и женщиной, повалилась спать:
— Не забудь его отвар… Не дай ему помереть…
Не договорив, она уже провалилась в сон.
Цзинь Юй достала из рукава мазь, усадила Юньми и принялась смазывать ей спину:
— Больше так не делай, безмозглая! У госпожи Юньми — ох, у госпожи — ум тонкий, разве нам с тобой её перехитрить?
— И госпожу подставила, и сама зря схлопотала. Раз госпожа сказала, что не держит зла, нам только и остаётся, что быть с ней заодно.
Юньми надула губы:
— Я поняла.
Закончив с мазью, Цзинь Юй взяла веер и принялась тихонько обмахивать госпожу:
— Иди отдыхай, поправляйся, не заставляй госпожу за тебя переживать.
Юньми не ушла, продолжая нажимать на точки госпожи:
— Госпожа ещё не поправилась, я всё равно не усну. Я хоть немного умею драться — если этот пёс посмеет дёрнуться, я его одним ударом уложу!
У Цзинь Юй дёрнулось веко, она понизила голос:
— Ты знаешь, кто он?
Юньми покачала головой, настороженно глядя на бессознательного мужчину:
— А кто это? Неужто и вправду мятежник? Госпожа часом не повелась на его красивую мордашку?
Сяо Чэ редко появлялся на пирах.
К тому же в Великой Чжоу — от дворца до домов чиновников — на застольях мужчины и женщины сидели раздельно. Если специально не бегать, то даже на одном пиру не столкнёшься.
Разве что чиновники, допущенные к аудиенции, — а таких, кто его знал, было немного.
Цзинь Юй покачала головой:
— Госпожа знает. Это Регент!
Юньми перехватила дыхание.
Вспомнив, как он в юные годы вырезал половину придворных чиновников, а уж казни целыми семьями — так и вовсе через день, она вздрогнула.
Опустила взгляд на свои руки.
Ре-регент ведь не знает, что она только что отлупила его кулаками и обтёрла, как брёвнышко… верно?
— Когда это госпожа познакомилась с Регентом?
Цзинь Юй и сама наконец осознала этот вопрос:
— Вот… и не знаю!
…
Луч солнца пробился сквозь вентиляционное окошко.
Косо лёг на веки Сяо Чэ. Со временем стало жечь и колоть.
Привыкший к вечной настороженности, Сяо Чэ внезапно открыл глаза.
От потери крови и целой ночи жара тело было вялым и обессиленным, взгляд несколько мгновений плавал в тумане.
Он закрыл глаза, давая себе передышку.
Шорох.
В ямке у шеи — едва уловимое движение, щекотно, колко.
Рефлекс тела сработал молниеносно — поднятая ладонь-лезвие уже рубила вниз.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…