Глава 31. Так больно за неё, что хочется обнять
Возвращаясь обратно, Цзян Чжэньни не могла унять дрожь в пальцах.
Опять медосмотр!
В прошлый раз Цзян Минъюэ подделала результаты осмотра, и родители с родственниками твёрдо поверили, что она гуляла направо и налево, из-за чего и подхватила тяжёлую женскую болезнь.
Она сопротивлялась, ходила в другую больницу, приносила нормальные результаты, чтобы доказать свою невиновность, — а в ответ получала лишь разочарование родителей, считавших, что она не только себя не бережёт, но ещё и поддельные справки притащила, чтобы их обмануть.
А остальные тем более верили, что подделка и есть настоящая правда.
Всё потому, что она слишком хорошенькая, а такие, мол, легко теряют себя.
Именно поэтому родители и настояли, чтобы она вышла замуж за чужого человека так далеко от дома — репутация в родных местах была испорчена, а вдруг бы она так и не вышла замуж?
Цзян Чжэньни прекрасно понимала: в этот раз Цзян Минъюэ обязательно что-нибудь устроит. Опять этот пошлый трюк.
Вот только она ничего не могла изменить!
Чем больше Цзян Чжэньни думала об этом, тем злее становилась, и в голову даже закралась страшная мысль: а не убить ли Цзян Минъюэ? Тогда никто не выживет, и уж точно от этого сюжета удастся избавиться.
Раз уж ей сужден несчастливый конец, то убить Цзян Минъюэ — хоть какая-то отрада за всю эту унизительную жизнь.
Чжоу Лисяо вернул машину в штаб батальона, заодно сорвал в саду за штабом несколько персиков — задобрить Белый рисовый шарик.
Вошёл во двор с персиками в руках и увидел, что Цзян Чжэньни сидит во дворе и точит кухонный нож.
Личико напряжённое, каждое движение — с силой, будто она выплёскивает злость.
Генерал лежал рядом с ней, поглядывая на хозяйку с опаской.
Чжоу Лисяо: «…»
Нож точит — а от неё убийственной аурой так и веет?
Он шагнул к ней, присел на корточки напротив и, протянув руку, сжал обух ножа:
— Кто это тебя так разозлил? Наточила нож — и кого резать собралась?
Цзян Чжэньни дёрнула рукоять, но не вытащила, поэтому просто отпустила нож и даже не взглянула на Чжоу Лисяо.
В глазах Чжоу Лисяо заплясали смешинки. Он протянул ей принесённые персики:
— Персики из нашего штаба, очень сладкие. Хочешь попробовать?
Видя, что Цзян Чжэньни его игнорирует, он встал, помыл один персик и сунул ей в руку:
— Всё ещё злишься на меня? Хочешь — ударь меня в ответ, идёт?
С этими словами он взял её вторую руку и потянул к своему лицу.
Испуганная Цзян Чжэньни отдёрнула руку:
— Ты что, больной? Это не из-за тебя.
Чжоу Лисяо улыбнулся и снова взял её за руку:
— Если из-за кого-то другого — тем более нечего сидеть дома и дуться. Иди и дай сдачи.
Цзян Чжэньни ослепила его улыбка. Раздражённо выдернув руку, она поднялась и ушла в дом.
Она сейчас слишком зла и ни с кем не хочет разговаривать.
Чжоу Лисяо, всё ещё сидя на корточках, прищурился, глядя на сердитую спину Цзян Чжэньни, и потрепал Генерала по голове.
— С твоей мамой… ой как непросто. Кто же её так разозлил?
…
Проснувшись после сна, Цзян Чжэньни решила: на медосмотр она не пойдёт, но и убивать Цзян Минъюэ не станет.
Она всё-таки хочет жить.
Может, если Чжоу Лисяо услышит дурные слухи, он быстрее с ней разведётся.
Приняв решение, Цзян Чжэньни не спеша поднялась, села во дворе и, играя с Генералом, стала есть завтрак, который Чжоу Лисяо оставил для неё на плите.
Цзян Минъюэ прождала в больнице целый день. Почти все женщины из жилого квартала пришли на осмотр, но Цзян Чжэньни так и не появилась.
Она отлично понимала, чего боится Цзян Чжэньни, и в душе не могла сдержать злорадства.
Думает, не придёт на осмотр — и всё обойдётся?
К счастью, она прихватила с собой старую карту Цзян Чжэньни из Сунани — разумеется, ту самую, в которую она уже внесла правки.
После работы, ближе к вечеру, Цзян Минъюэ с картой в руках нарочно прогуливалась у входа в жилой квартал. Завидев, что Чжоу Лисяо возвращается из штаба с контейнером для еды, она тут же поспешила ему навстречу.
— Товарищ комбат Чжоу, мне нужно кое-что вам сказать.
Чжоу Лисяо остановился, холодно глядя на Цзян Минъюэ.
Цзян Минъюэ смущённо переминалась, сжимая в руках карту, будто набираясь храбрости:
— Сегодня в квартале проводили медосмотр, а Чжэньни отказалась идти.
— Неизвестно, вылечилась ли её болезнь…
Чжоу Лисяо нахмурился:
— Какая болезнь?
Цзян Минъюэ сделала вид, что ей неловко говорить, и протянула ему карту:
— Мои крёстные — у них только одна дочь, так что Чжэньни с детства росла избалованной и своенравной.
— Повзрослев, она забросила учёбу, связалась с какими-то сомнительными друзьями, по ночам не ночевала дома. Крёстные из-за этого все волосы себе поседели.
Чжоу Лисяо опустил взгляд на размашисто исписанный лист с диагнозом — сплошь гинекологические заболевания, — и его брови сходились всё сильнее.
Видя, что лицо Чжоу Лисяо помрачнело, Цзян Минъюэ вздохнула:
— А ещё моя сестра как-то раз привела домой мужчину, и крёстные застали их…
Она вдруг сделала вид, что проговорилась:
— В общем… вы уж посоветуйте ей. Эти болезни не такие уж страшные, главное — вовремя лечиться, и всё пройдёт. И регулярно обследоваться — ей же на пользу.
Чжоу Лисяо сунул карту в карман:
— Понял.
С этими словами он широким шагом ушёл, не выказав ни капли любопытства.
У Цзян Минъюэ была припасена целая куча слов, чтобы обхаживать Чжоу Лисяо, — а он опять ушёл?
Она всегда считала, что умеет управлять людьми. Иначе разве старики из семьи Цзян слушались бы её беспрекословно?
Почему же с Чжоу Лисяо этот приём не срабатывает?
…
По дороге домой в голове Чжоу Лисяо крутилась та рукописная карта с диагнозом — и слёзы страха в глазах Цзян Чжэньни, когда он, подшучивая, прижал её к кровати.
Ещё и то, как она мучилась от болей во время месячных, и слова Ши Гуаньшаня о том, что у неё слабое здоровье.
Сложи всё это вместе — и правда, скорее всего, прямо противоположна тому, что говорила Цзян Минъюэ.
Придя к этой мысли, Чжоу Лисяо развернулся и снова зашагал к штабу.
Вернулся он уже в сумерках.
Цзян Чжэньни сидела на корточках во дворе и кормила Генерала кашей с овощами, которую сама сварила.
Генерал брезгливо крутил башкой и отказывался есть.
Чжоу Лисяо, заложив руки за спину, постоял в дверях, глядя на них, фыркнул от смеха и подошёл к человеку и собаке.
Генерал, будто спасённый, завилял хвостом и побежал к Чжоу Лисяо.
Цзян Чжэньни рассердилась:
— Это же овощная каша, в ней столько пользы! Почему он её не ест?
Чжоу Лисяо улыбнулся и вдруг, достав из-за спины венок, надел его Цзян Чжэньни на голову:
— Он самый привередливый из всех служебных собак. Мы ещё едим паровые булочки из муки грубого помола, а он уже белые ест.
Цзян Чжэньни опешила, потрогала венок на голове и, не веря своим глазам, сняла его. Это был сплетённый из незнакомых красно-бело-жёлтых полевых цветов красивый венок.
— Ты… где это взял?
Чжоу Лисяо приподнял бровь, улыбаясь:
— Специально для тебя сплёл. Это полевые цветы с пустынной равнины, за нашим штабом их целая поляна. Если нравится — завтра свожу тебя туда.
Цзян Чжэньни всё ещё не понимала:
— Зачем ты вдруг подарил мне это?
Чжоу Лисяо тихо рассмеялся, в глазах — тепло:
— Чтобы тебя задобрить. Это тоже часть того, как мы притираемся друг к другу.
Цзян Чжэньни покраснела, опустила взгляд на венок и тихо пробурчала:
— Надоедливый.
Улыбка Чжоу Лисяо стала ещё шире — ну хоть хамом больше не обозвала.
Он наклонился к Цзян Чжэньни, с улыбкой в глазах глядя на её пунцовые щёки:
— Тогда можно я тебя поцелую?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…