Глава 2. Расставание
Расставшись с Рагной, я побрёл к могиле матери.
Золотые монеты я так и не поднял. Пусть я лишь повторял слова Рагны, но у меня всё же оставалась гордость.
Правда, даже по пути к могиле в глубине души я жалел о своём решении. И от этого становилось невыносимо жалко самого себя.
Даже если бы я овладел Одеянием сердца, оно бы ни за что не засияло золотом, как у Рагны. Наверняка оно приняло бы какую-нибудь ужасно уродливую и отталкивающую форму.
Как раз когда я с горькой самоиронией размышлял об этом...
— Сора.
Свежий, словно пробегающий по лугу ветерок, голос коснулся моего слуха.
Вся мрачная муть, скопившаяся на душе, развеялась от одного этого звука.
Подняв взгляд, я увидел девушку, чьи блестящие чёрные волосы развевались на ветру — она пришла проведать могилу матери чуть раньше меня.
Это была моя невеста, Аяка Азурит.
— Аяка, так ты здесь.
— Да, мне нужно было кое за что извиниться перед госпожой Сидзуей.
— ...Извиниться перед матушкой?
— Да. Она просила меня стать твоей опорой, Сора, но в итоге я ничего не смогла сделать. За это я и просила прощения.
Сказав это, Аяка посмотрела на меня печальными глазами.
Будучи моей невестой и ровесницей по школе, Аяка обладала талантом фехтовальщицы, не уступающим Рагне.
Однако она никогда не зазнавалась и не смотрела свысока на тех, кто слабее её.
Во время парных тренировок она охотно вставала со мной в пару и порой задерживалась до поздней ночи, помогая мне с особыми занятиями.
По выходным же, говоря, что смена обстановки — тоже часть тренировок, она силой вытаскивала меня, вечно занятого лишь отработкой взмахов, прогуляться по городу.
Глядя на то, как с каждым годом Аяка становится всё статнее, сильнее и прекраснее, все вокруг завидовали её жениху. Находились и те, кто не ограничивался одной лишь завистью — тот же Рагна совершенно неприкрыто за ней ухаживал.
Но Аяка не обращала на подобные ухаживания ни малейшего внимания и всегда встречала меня неизменной улыбкой. Я не раз и не два замирал от счастья при мысли о том, что смогу жениться на этой девушке.
И одной из причин, почему я так отчаянно старался стать сильнее, было желание стать мужчиной, достойным Аяки.
По правде говоря, когда отец объявил, что отрекается от меня, в душе теплилась слабая надежда: а вдруг Аяка пойдёт за мной?
Но...
— Ха-а...
При виде того, как тяжело вздохнула Аяка, эта надежда пошатнулась.
— А-Аяка?..
— Я так старалась ради госпожи Сидзуи, и вот к чему всё пришло... И господин хорош: если уж решил лишить тебя наследства, мог бы принять это решение пораньше. Тогда мне не пришлось бы тратить столько времени впустую.
— ...Э? В-впустую?
— Слушай, Сора. Ты ведь, часом, не думал, что я могу пойти за тобой?
— Н-нет, я...
— Судя по твоей реакции, думал. Фу-фу... Да ни за что на свете.
Легко и решительно Аяка одним махом отсекла и отбросила мои надежды.
— Я невеста наследника Рода Мицуруги. Лишившись этого статуса, ты перестал быть моим женихом. Мне никогда не был противен Сора, который изо всех сил пытался стать сильнее... но это вовсе не значит, что я тебя любила.
— Что?!..
— Я говорю ужасные вещи, да? Но мне ни к чему, чтобы ты питал пустые иллюзии, а то ещё, чего доброго, покинув остров, по недоразумению решишь обратиться за помощью к моей семье. Чтобы такого не случилось, я скажу всё прямо сейчас и здесь.
— П-постой...
— Сора. Чувство, которое я к тебе испытывала, было не любовью, а жалостью. А теперь к нему, пожалуй, прибавилось и разочарование. Я не способна полюбить человека, который уступает мне.
— ...!
— Не знаю, как ты будешь жить дальше. Зная твоё неумение вовремя сдаваться, ты, возможно, подумываешь стать искателем приключений или солдатом, прославиться и добиться того, чтобы господин простил тебя. Но, по-моему, тебе лучше оставить путь меча. Не думаю, что господин снова примет человека, которого однажды уже лишил наследства, а главное — для того, кто не способен обменяться и парой ударов с Воином драконьего клыка, зарабатывать на жизнь мечом — просто пустые мечты. Тебе лучше бросить меч и жить тихо-мирно. Госпожа Сидзуя наверняка тебя поймёт.
Сказав это, Аяка с жалостью в глазах бросила напоследок:
— Прощай.
А затем повернулась спиной и ушла. Ни разу не замедлив шага. Ни разу не оглянувшись.
...Где и как я шёл после этого — совершенно не помню.
Очнулся я уже на пристани, обдуваемый морским ветром. В руке был зажат билет в один конец до материка.
А прямо передо мной с мрачными лицами стояли брат с сестрой.
Гоз Сима с самого детства заботился обо мне как наставник и телохранитель. Медвежья стать и простодушное, честное лицо придавали ему облик настоящего могучего воина.
Второй была младшая сестра Гоза, Сесиль Сима.
Будучи моей молочной сестрой, она души во мне не чаяла с малых лет. Я словно вчера помнил дни, когда бегал за ней хвостиком, то и дело зовя «сестрица, сестрица». Особенно после смерти матушки она с искренней теплотой заботилась обо мне, заменив мне мать.
Уж эти-то двое... В отличие от Аяки, эти двое наверняка пойдут со мной.
Я с мольбой посмотрел на стоявших на пристани брата и сестру, но мои надежды лопнули, словно мыльный пузырь.
— Очень жаль, что так вышло на Ритуале Испытания. Мне не удалось раскрыть силу молодого господина... нет, господина Соры. Я искренне прошу за это прощения. Надеюсь, на материке вы, господин Сора, сумеете встретить достойного наставника. А? Что я буду делать дальше? Я вассал Рода Мицуруги, а потому мне остаётся лишь следовать приказам господина. Не тревожьтесь обо мне, господин Сора, прошу, позаботьтесь лучше о себе. Будьте здоровы и благополучны во веки веков.
— Вот, это обед в дорогу. Поешьте на корабле. И ещё, я со всей ответственностью буду присматривать за могилой госпожи Сидзуи. Пожалуйста, не переживайте об этом. Да? Что будет дальше со мной? Э-это... На самом деле я не решалась сказать, чтобы не мешать вам перед Ритуалом Испытания, но... на днях господин предложил мне стать его наложницей... В общем, полагаю, теперь я буду прислуживать непосредственно господину...
Воин, которого я почитал как старшего брата, искренне пожелал мне успехов в будущем.
Женщина, которую я любил как старшую сестру, зарделась, сообщив, что станет наложницей моего отца.
Этим двоим даже в голову не приходил вариант отправиться со мной.
Провожаемый ими, я поднялся на борт корабля и покинул Онигасиму.
Брат с сестрой два или три раза помахали рукой отчаливавшему от причала судну, после чего без особого сожаления отвернулись.
Я неотрывно смотрел им вслед. Мои сжатые кулаки не переставали дрожать.
...Бессердечные. Наверное, неправильно винить их в этом. Мне стоило бы быть благодарным уже за то, что они пришли проводить человека, от которого отрёкся глава рода и которого с позором изгнали из школы. В конце концов, никто другой из моих знакомых даже не показался.
Но как бы я себя ни убеждал, дрожь в руках не унималась. И слёзы, катившиеся из глаз, не останавливались.
«Когда-нибудь я обязательно вернусь. Обрету силу, с которой смогу сражаться на этом острове, и вернусь».
Снова и снова я мысленно твердил эти слова. Обращая их к уходящим брату и сестре. К младшему брату, выгнавшему меня из дома. К невесте, объявившей о расставании. И прежде всего — к отцу, который даже не соизволил показаться мне на глаза.
Бесконечно, без конца я повторял одни и те же слова.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…