Глава 26. Давай подую
— Заходи.
Гань Яньюй осторожно переобулась в тапочки и прошла в квартиру.
Оглядывая сияющие безупречной чистотой комнаты, девушка ощутила в душе легкий укол гордости.
Интересно, когда Линь Тянь вчера вечером вернулся домой, он сильно удивился?
Сняв с плеча виолончель, Гань Яньюй прошла в гостиную.
— Можно мне здесь присесть?
— спросила она, указывая на диван.
— А?
Линь Тянь с легким недоумением посмотрел на Гань Яньюй.
— П-прости!
Девушка тут же запаниковала, а затем развернулась, ткнула пальцем в диван и с деланно важным видом приказным тоном объявила:
— Так, диван, сейчас я на тебя сяду!
И с этими словами девушка плюхнулась на него со всего размаху.
От невероятной упругости ее бедра слегка колыхнулись, и мягкий диван качнулся следом раза три.
Затем Гань Яньюй повернула голову и со слегка порозовевшим личиком серьезно уставилась на Линь Тяня.
На ее сосредоточенной мордашке словно было написано: «Смотри, я даже спрашивать тебя не стала, взяла и сразу села! Круто ведь, да?!»
От такой серии приемов Линь Тянь просто потерял дар речи.
Вот скажешь, что Гань Яньюй держит дистанцию — так она запросто могла заявиться в семь утра, трезвонить в дверь и будить его.
Скажешь, что ведет себя по-свойски — так они еще вчера открыли друг другу душу, а сегодня она пришла к нему домой и спрашивала разрешения просто сесть на диван.
Наверное, сказывалось врожденное воспитание Гань Яньюй: дело вовсе не в том, что она не считала Линь Тяня достаточно близким, просто привитые с детства манеры заставляли ее доводить скромность и вежливость до абсолюта.
Ну и ладно.
Раз уж Гань Яньюй вела себя как гостья, Линь Тянь тоже решил включить режим радушного хозяина:
— Воды будешь?
— Спасибо.
— Я спрашиваю, будешь или нет.
— Буду!
— с твердым взглядом снова громко ответила Гань Яньюй.
Линь Тянь пошел наливать воду.
Гань Яньюй с легким волнением наблюдала за юношей.
Снова оказавшись у него дома, она испытывала какое-то удивительное чувство.
Ведь в прошлый раз, когда она приходила сюда, они были совершенно чужими людьми.
Но со вчерашнего дня они официально стали... напарниками?
Такая перемена в отношениях вызывала у Гань Яньюй одновременно и растерянность, и затаенную радость.
Однако стоило ей машинально сделать что-то, не подобающее статусу «напарницы», как она тут же начинала ужасно нервничать, боясь, что Линь Тянь решит, будто она не воспринимает его всерьез.
Линь Тянь достал из холодильника большую бутылку воды «Ибао» и наполнил стакан до краев.
Летом угостить гостя ледяной водой — высшее проявление вежливости.
Гань Яньюй приняла стакан двумя руками и осторожно пригубила.
Глядя на эту картину, Линь Тянь невольно задержал на ней взгляд.
Сегодняшний образ Гань Яньюй немало его удивил.
Длинное зеленое платье, собранные в боковой хвост волосы.
Еще позавчера она казалась холодной и неприступной красавицей, а сегодня от нее веяло утонченностью и нежностью.
В ней и правда появилось что-то от настоящего музыканта.
— Линь Тянь, а когда ты понял, что я хочу покончить с собой?
Отпивая воду, Гань Яньюй внезапно вспомнила тот вечер, когда напилась у него дома до тяжелого похмелья.
Хотя уже тогда она смутно догадывалась, что Линь Тянь, возможно, нарочно оставил ее у себя — в конце концов, он был невероятно нежен.
Но поскольку прямо об этом сказано не было, а ладили они просто замечательно, она не решалась утверждать наверняка.
И лишь позавчера вечером Линь Тянь застал ее врасплох, вынудив осознать: оказывается, он с самого начала видел ее насквозь и держал ситуацию в своих руках!
Теперь, когда наконец представилась возможность спросить, Гань Яньюй просто сгорала от любопытства!
— Ты об этом...
Линь Тянь взял бутылку с минералкой, присел на край дивана и ненадолго задумался:
— Наверное, еще на крыше, с того момента, как ты сказала, что ищешь кошку?
— То есть ты вообще ни единому моему слову не поверил?!
Гань Яньюй во все глаза уставилась на него.
С момента про кошку — да ведь это значило, что он раскусил ее с самой первой минуты знакомства!
— Да нет, тогда я лишь слегка заподозрил. А окончательно убедился, пожалуй, когда ты прижалась ко мне и спросила, «чего я хочу»...
— Ва-а-а!
Гань Яньюй поспешно перебила Линь Тяня, бросилась к нему и зажала его рот ладошкой.
— Ты чего...
Застигнутый врасплох Линь Тянь как раз открыл рот, чтобы ответить, и пальцы девушки угодили прямо между его губ.
Он случайно прикусил ее мизинец.
— Ай!
Девушка резко отдернула руку.
На мизинце остался четкий след от зубов.
— Прости!
Линь Тянь встревоженно подался вперед и, увидев покрасневшую отметину, не на шутку перепугался.
Он тут же бережно взял ладонь Гань Яньюй в свои руки:
— Давай подую! Фу-у... фу-у...
Теплое дыхание Линь Тяня окутало мизинец девушки.
— Горячо...
— не удержавшись, тихонько прошептала Гань Яньюй.
— Погоди.
Линь Тянь потянулся за стоявшей рядом большой бутылкой «Ибао» и сделал большой глоток ледяной воды.
— Фу-у... фу-у...
И продолжил дуть.
Вот теперь стало прохладнее.
Гань Яньюй промолчала и опустила голову, а ее личико постепенно заливалось горячим румянцем.
Стоило Линь Тяню упомянуть события того дня, как она тут же ударилась в панику.
Каждый раз, когда она вспоминала об этом, ей становилось просто невыносимо стыдно.
Подумать только, из-за того, что Линь Тянь принюхался к ее одежде, она решила, будто он хочет сделать с ней что-то непристойное...
Все-таки от попыток самоубийства сплошной вред, впредь больше никогда нельзя вот так бездумно пытаться свести счеты с жизнью.
— Ну как, получше?
— спросил Линь Тянь, все еще удерживая ее ладошку.
— Угу, — еле слышно пискнула Гань Яньюй.
Лишь услышав этот тягучий, смущенный голосок девушки, Линь Тянь вдруг осознал, что ведет себя как-то странновато.
Он подсознательно отнесся к Гань Яньюй как к маленькому ребенку...
Лучше уж заняться делом!
Линь Тянь поднялся с места, сходил в комнату и вынес оттуда исписанные нотные листы.
Вернувшись в гостиную, он положил партитуру на столик:
— Вот пьеса, которую я вчера написал, взгляни.
— Ты и правда уже написал ее...
Зрачки Гань Яньюй дрогнули, и она взяла ноты в руки.
Если рассуждать здраво, Гань Яньюй доверяла Линь Тяню в том смысле, что верила: трудясь сообща, они сумеют достичь желанного будущего.
Но вот его слова о том, что он сам умеет сочинять музыку, она особо всерьез не восприняла...
В конце концов, даже она, учившаяся музыке с самого детства, в плане композиции была всего лишь дилетантом.
Поэтому, когда Линь Тянь действительно положил перед ней полностью готовую партитуру, девушка испытала настоящее потрясение.
Пьеса называлась...
— «Привет любви»?
— прочитала название вслух Гань Яньюй.
— Угу, — пояснил Линь Тянь.
— Это классическая музыка в стиле романтизма.
«Привет любви»
— произведение, написанное знаменитым английским композитором Элгаром в 1888 году.
А еще эта пьеса была одной из тех знаковых композиций, что принесли славу угасшему гению, виолончелистке Жаклин дю Пре, чью историю Линь Тянь рассказывал позавчера.
В те годы юная, полная сил и таланта 20-летняя Жаклин дю Пре стояла на сцене концертного зала, и стоило ей сыграть «Привет любви», как весь мир навсегда запомнил ее имя...
После смерти Жаклин дю Пре почти на каждом крупном концерте музыканты, исполнив «Привет любви», прямо со сцены отдавали дань памяти и уважения великой виолончелистке.
Насколько же прекрасна эта музыка?
И почему она неизменно заставляет людей проливать слезы о Жаклин дю Пре?
Ответы на все эти вопросы раскрывались в самой мелодии...
— Давай попробуем, — сказал Линь Тянь.
— Сыграй это на своей виолончели.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…