Глава 22. Я помогу тебе!
— Погоди-ка.
Как бы Линь Тяню ни было неловко прерывать Гань Яньюй в столь грустный момент, он всё же не сдержался.
— Астма?
— Угу, она у меня с самого рождения. Приступы случаются, когда я нервничаю, а за последние несколько лет стало совсем плохо...
Линь Тянь задумался.
Действительно, для обычного человека даже самая тяжёлая астма вряд ли считается страшным приговором.
Но для того, кто стремится за своей мечтой на большую сцену, это почти смертельно.
Впрочем, между этим «смертельно» и тем «смертельно» всё-таки лежал небольшой разрыв.
Какая же это, к чёрту, неизлечимая болезнь?!
Линь Тянь просто онемел.
Хотя, если хорошенько подумать, винить Гань Яньюй тоже было нельзя.
Ведь с самого начала и до конца всё это оставалось лишь его собственными домыслами.
Кто ж просил Сюй Юна говорить по телефону таким тоном, словно он описывает покойника!
Линь Тянь постарался успокоиться и переспросил, чтобы убедиться окончательно:
— Значит, ты уезжала в Англию, чтобы лечить астму?
— Да. Прости, что обманула тебя раньше, но в Англии я и правда заодно училась игре на виолончели.
— Да это вообще неважно! Главное — у тебя ведь нет никакой неизлечимой болезни, так?
— Нет, с чего ты вообще это взял...
Линь Тянь быстрым шагом подошёл к ней вплотную, поднял руки и крепко схватил Гань Яньюй за плечи.
?!
Гань Яньюй, точно испуганный белый кролик, резко вскинула голову.
Оказавшись в тени нависшего над ней юноши, она ошеломлённо уставилась на Линь Тяня.
— Ну и славно...
— тихо произнёс Линь Тянь.
Он посмотрел на девушку и улыбнулся — нежно и с огромным облегчением.
Гань Яньюй замерла.
На протяжении последних нескольких часов Линь Тянь всерьёз думал, что времени у Гань Яньюй осталось совсем немного.
Он изо всех сил пытался удержать её от самоубийства, и в то же время его ни на секунду не покидала мысль о том, что жизнь девушки уже почти угасла.
Какие бы усилия он ни прилагал, в конечном счёте её всё равно ждала лишь смерть.
Это глубокое чувство собственного бессилия не отпускало Линь Тяня всю ночь, залитую мягким лунным светом.
И в то мгновение, когда открылась правда, он испытал невероятное облегчение.
Тяжёлый камень, давивший на сердце Линь Тяня, наконец-то с глухим стуком рухнул на землю.
Радость.
Искренняя, неподдельная радость!
Линь Тянь и правда был тронут до глубины души.
Ну а теперь...
Настало время свести счёты!
— Дедушка всё ещё лежит на больничной койке, твоя мечта ещё не сбылась, а ты вздумала покончить с собой?!
Внезапно Линь Тянь вцепился в плечи девушки и принялся изо всех сил её трясти.
Ух, как же он разозлился!
Вот умрёшь ты сейчас, и что тогда делать твоему дедушке?
Ещё и говорила, мол, хочет играть дальше! То есть стоило дедушке слечь в больницу, как ты сразу разучилась играть?!
Видал я слабаков, но чтобы настолько!
Гань Яньюй совершенно не ожидала, что настроение Линь Тяня переменится так стремительно, и от этой тряски у неё мигом пошла кругом голова.
Девушка поспешно вскинула руки, моля о пощаде, и подавленно пролепетала:
— Про... прости меня!
Линь Тянь разжал пальцы. Гань Яньюй обхватила голову обеими руками — мир перед глазами всё ещё кружился, она пошатнулась, не удержавшись на ногах, и присела на корточки.
Когда головокружение наконец унялось и вокруг снова воцарилась тишина, лицо Гань Яньюй постепенно помрачнело, и она медленно заговорила:
— Два дня назад вернулись мои мама и папа.
Линь Тянь слегка опешил.
— Они против того, чтобы я играла на виолончели. Они вычистили всё, что я хранила в доме дедушки, включая мои кубки и грамоты... Всё это просто выбросили на помойку. Я пыталась сопротивляться, но всё без толку. Они без малейшего труда заставили агентство расторгнуть со мной контракт. И теперь я больше не смогу участвовать ни в каких конкурсах...
Когда Гань Яньюй закончила говорить, вокруг снова повисла тишина.
Линь Тянь наконец понял, почему она находилась в таком душевном состоянии.
С самого детства они с дедушкой были друг для друга единственной опорой. Потом она на год уехала лечиться, а когда вернулась домой, дедушка уже впал в вегетативное состояние.
И не успела она оправиться от этого горя, как явились те двое — мужчина и женщина, бросившие её, когда ей было всего три года.
Возомнив себя опекунами, они до основания разрушили то единственное дорогое, что оставалось у неё после потери дедушки.
Если после той автокатастрофы и было что-то, что придавало Гань Яньюй сил жить дальше, так это желание исполнить за дедушку мечту, которую он сам когда-то осуществить не смог.
Однако этот путь безжалостно оборвали те двое людей, именовавших себя «родителями».
А вместе с ним убили и волю к жизни в душе 18-летней девушки.
Линь Тянь наконец осознал, почему Гань Яньюй всё время держалась так, словно ничто не могло поколебать её эмоций.
Когда потерян сам смысл существования, разве может в этом мире оставаться хоть что-то важное?
— И всё же, Линь Тянь, спасибо тебе, — серьёзно произнесла Гань Яньюй, поднявшись с земли и глядя на него.
История о Жаклин, которую только что рассказал Линь Тянь, была прекрасна.
Пока не наступил самый последний миг, нельзя вот так просто сдаваться...
— Я буду ждать того дня, когда дедушка очнётся. Сколько бы времени ни потребовалось, я буду ждать.
— И продолжать играть на виолончели, — добавил Линь Тянь.
— Но...
— Подумаешь, нет контракта с агентством! Ты ведь можешь участвовать в конкурсах как независимый музыкант! К тому же тебе уже 18 лет, неужели без родителей не проживёшь? Да разве люди, бросившие тебя в три года на произвол судьбы, вообще достойны называться родителями? Какое они имеют право теперь возвращаться и лезть в твою жизнь?!
Под конец голос Линь Тяня зазвучал жёстко и яростно.
В его словах так или иначе сквозила собственная личная обида.
Повисло недолгое молчание.
— Ты прав, — произнесла Гань Яньюй.
Девушка снова перевела взгляд на раскинувшийся вдали город.
Жить совсем одной, конечно, страшно и тревожно.
Но разве сам Линь Тянь не жил так все эти годы?
Стоящий перед ней юноша сумел стать таким замечательным человеком. Быть может, и она сама сможет собственными силами стать той, кем мечтает быть...
— Вот только, если участвовать в конкурсах как независимый музыкант, пробиваться придётся с самых низов. Да и сложностей будет куда больше, чем у других.
Говорить о мечтах всегда приятно.
Но всё это — весьма суровая реальность.
— Расскажешь, о чём мечтал твой дедушка?
— спросил Линь Тянь, усаживаясь на ограждение.
— Завоевать главный приз Кубка Коула и сделать так, чтобы нашу классическую музыку услышал весь мир, — почти не раздумывая, выпалила Гань Яньюй.
Эти слова уже бессчётное количество раз звучали в её голове.
Никто не понимал лучше самой Гань Яньюй, насколько тяжёлым будет этот путь, если пытаться исполнить мечту дедушки в одиночку, без поддержки семьи и помощи крупного агентства.
Кубок Звёздного Света, Кубок Певучей Струны, Кубок Драконьей Струны.
От любительских состязаний — к провинциальным конкурсам, а затем и к национальной лиге.
Только войдя в четвёрку лучших на всестрановом турнире — Кубке Драконьей Струны, можно получить право вместе с тремя другими финалистами представлять Цветочную страну на главном виолончельном состязании мира — Кубке Коула!
И отправиться в Вену, чтобы там сойтись в мастерстве с виолончелистами со всего света.
В Цветочной стране виолончель считается весьма нишевым инструментом.
Да и сама Гань Яньюй, хоть и звалась профессиональным музыкантом, прежде едва достигла уровня, позволяющего участвовать в провинциальных конкурсах.
Что уж говорить о том, чтобы сейчас начинать всё с чистого листа, отправляясь в путь в качестве независимого музыканта...
Гань Яньюй всё ещё стояла, опустив голову.
Как вдруг из-за далёких гор медленно показался краешек солнца, и первый утренний луч прорезал ночную завесу.
Небо из глубокого тёмно-синего стало нежно-сизым, а затем и вовсе наполнилось светом.
Это мягкое сияние озарило лицо Гань Яньюй.
Уже... рассвело?
Зрачки девушки едва заметно дрогнули.
— Линь Тянь?
Моргнув, она вдруг обнаружила, что Линь Тянь неведомо когда уже забрался с ногами на защитное ограждение.
Обернувшись, он властным жестом указал на Гань Яньюй:
— Я помогу тебе!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…