Глава 8
В сердце Сюй Чияня разлилась горечь. Он не был из тех, кто позволяет себя унижать, иначе в прошлой жизни не предпочёл бы расторгнуть контракт с Ван Шуанцюанем, взвалив на себя 3 000 000 неустойки.
Но в этой жизни он воочию увидел, что значит «за деньги и чёрт плясать станет». Как бы Чэнь Цзинь ни негодовал в душе, он осмеливался лишь чесать языком за спиной, и у него не хватило духу гордо развернуться и уйти, чтобы не мараться об общество такого человека.
Смешно сказать: в прошлой жизни, когда Ван Шуанцюань всячески притеснял Сюй Чияня, именно Чэнь Цзинь первым осыпал его холодными насмешками.
Эта пощёчина обидчику не принесла Сюй Чияню особого удовольствия, ведь в прошлой жизни, когда Чэнь Цзинь издевался над ним, он точно так же ответил ему прямо в лицо, заставив того замолчать.
Сюй Чиянь помнил, как сказал тогда: «О, раз ты считаешь, что это я отобрал у тебя главную роль, значит ли это, что стоит мне уйти — и она достанется тебе? Может, проверим? Будь у тебя способности, я бы не смог её у тебя увести. Не я, так кто-нибудь другой. Не веришь — сам увидишь».
В итоге стоило Сюй Чияню произнести эти слова, как уже после обеда в съёмочную группу пришёл новый исполнитель главной роли.
Тот парень обладал женственной внешностью и вовсю шутил и смеялся с Ван Шуанцюанем. Когда Сюй Чиянь пришёл подписывать бумаги о расторжении контракта, Ван Шуанцюань нарочно принялся любезничать и заигрывать с новым актёром прямо у него на глазах, словно желая сказать: «Видел? На то, от чего ты нос воротишь, желающих хоть отбавляй».
Подумав об этом, Сюй Чиянь мысленно усмехнулся над самим собой. Возможно, он ничем не отличался от того нового актёра.
Просто запросы у него оказались выше, и он нашёл себе покровителя куда могущественнее Ван Шуанцюаня.
В этот момент к нему подошёл координатор съёмок и весьма почтительно протянул папку с документами:
— Господин Сюй, взгляните, нужно ли кого-то заменить в съёмочной группе? Если вы хотите сменить режиссёра, это тоже вполне возможно, просто потребуется немного времени.
Сюй Чиянь взял папку, бегло пролистал её и, покачав головой, ответил:
— Не нужно. Уже отснято больше десяти серий, замена актёров и поиски нового режиссёра влетят в копеечку. Снимаем как есть!
Как ни крути, оставалось меньше месяца, а на какой работе не бывает паршиво?
Впрочем, в будущем он больше ни за что и никак не станет пересекаться с такими людьми, как Ван Шуанцюань.
Отработав после обеда ещё два часа, Сюй Чиянь позвонил Цинь Е и спросил, когда тот приедет, чтобы встретить его у ворот жилого комплекса.
Неожиданно голос Цинь Е в трубке прозвучал довольно раздражённо:
— Возможно, придётся немного задержаться. Возникли кое-какие неприятности, въехал в тачку одного старого хрыча.
— Старого хрыча? Э-э... Это кого же? — недоумённо переспросил Сюй Чиянь.
Глядя на стоявшего напротив Лу Сюмина, который с невозмутимым видом прислонился к дверце машины и разглядывал его, Цинь Е кипел от досады, но всё же терпеливо пояснил:
— Заклятый враг семьи Цинь. Старый повеса, проедающий семейное наследство!
Услышав это, Сюй Чиянь невольно рассмеялся, подумав, что примерно догадывается, о ком идёт речь.
В народе давно ходили слухи, что у влиятельнейших нуворишей Столицы есть заклятый враг — семья Лу, старинная аристократия в самом прямом смысле этого слова.
На самом деле никто толком не знал, из-за чего между двумя семьями пробежала чёрная кошка. Поговаривали, что вражда началась ещё во времена их дедов. Теперь из старшего поколения в живых остался только дед Лу Сюмина, сменилось уже два поколения, а семьи по-прежнему на дух друг друга не переносили.
Однако в этой ситуации Цинь Е был неправ — он действительно врезался в машину Лу Сюмина, поэтому, сдерживая нрав, сказал Сюй Чияню:
— Я сейчас тут разберусь и позвоню тебе, когда буду подъезжать.
Повесив трубку, Цинь Е снял солнцезащитные очки. Ему казалось, что сегодня на него свалилось невезение за восемь прошлых жизней — надо же было умудриться влететь именно в машину Лу Сюмина.
Сунув очки в нагрудный карман рубашки, он кивнул подбородком в сторону Лу Сюмина:
— Ну что? Сам-то цел?
Лу Сюмин цокнул языком и с самым нахальным видом заявил:
— Не цел. Всё тело пострадало!
Цинь Е усмехнулся:
— Сдаёт ваш старый организм! Может, отвезти вас в больницу на осмотр?
Лу Сюмин вспылил:
— Это кого ты старым назвал?! Не забывай, мы с тобой одного поколения!
Цинь Е примирительно поднял руки:
— Да-да, одного поколения. Мой дед поздно женился, что уж тут поделаешь.
Лу Сюмин хмыкнул:
— Раз уж ты об этом заговорил, мне есть что сказать. Твой дед всегда уступал моему, да и ты против меня... слабоват будешь.
С этими словами он пнул колесо машины и добавил:
— Хватит зубы заговаривать. 30 000 000, возмещай полную стоимость!
Цинь Е подумал, что тот совсем уж обнаглел: 30 000 000, чего ж сразу не триста миллионов потребовал?
Впрочем, ему казалось, что в последнее время его преследуют сплошные убытки. Видать, когда везёт в любви, с деньгами начинается чёрная полоса: только что выложил 30 000 000, чтобы порадовать своего маленького парня, как следом заклятый враг пытается стрясти с него ещё 30 000 000.
Посмотрев на машину, Цинь Е сказал:
— Тачка у вас, спору нет, действительно стоит 30 000 000. Но вы ведь купили её и катаетесь уже больше года, а я всего лишь слегка поцарапал вам краску. На 30 000 000 это никак не тянет. Давайте так: я оплачу покраску и сверху накину ещё 3 000 000, на том и разойдёмся.
— Ты что, нищему милостыню подаёшь?
— Голос Лу Сюмина резко взлетел вверх.
— Сопляк, думаешь, мне сдались твои 3 000 000? Поспрашивай кого угодно во всём городе Х, разве я, Лу Сюмин, хоть раз ездил на машине с ободранной краской? Титул главного повесы Столицы мне не за красивые глаза достался!
— И чего же ты хочешь?
— Цинь Е до скрипа стиснул зубы. Ему жутко хотелось врезать Лу Сюмину, но он боялся, что потом пойдут разговоры, будто он обижает стариков.
Лу Сюмин снова выставил три пальца:
— Я уже сказал: 30 000 000, и ни копейкой меньше! Неужели единственный наследник прославленной семьи Цинь не в состоянии выложить жалкие 30 000 000?
Цинь Е мысленно выругался на чём свет стоит. Да какие там 30 000 000, он и триста миллионов отдал бы не моргнув глазом!
Проблема заключалась в том, что ему совершенно не хотелось просто так дарить эти 30 000 000 Лу Сюмину.
Но машину помял действительно он. В последнее время шли дожди, дорога на Западном хребте стала скользкой, вот он по неосторожности и задел тачку этого старого хрыча Лу.
В этот момент его телефон снова завибрировал: «Как там обстановка, легко уладить? Если совсем никак, давай сегодня отложим, можно и в другой день. Не торопись, решай всё спокойно».
Да какое там спокойно!
С тех пор как пришло сообщение от жёнушки, Цинь Е весь день ждал и предвкушал, как поедет знакомиться с будущим тестем!
Чего бы это ни стоило, на сегодняшний ужин он обязан попасть, да ещё и не опоздать!
Поэтому он широким жестом махнул стоявшему позади помощнику:
— Отдай ему 30 000 000, а машину на эвакуатор. Будем считать, я её купил!
Бросив эти слова, он развернулся, сел в свой автомобиль и уехал, даже не оглянувшись.
Одержавший победу Лу Сюмин самодовольно хмыкнул и пробормотал:
— Мелкота, со мной тягаться вздумал, зелен ещё.
Сегодня на душе у него было паршиво, просто невыносимо паршиво. Он два часа проплакал на могиле Не Чэньцю, а потом и вовсе уснул в обнимку с его надгробием.
Во сне Не Чэньцю обнимал его за шею, нежно целовал в губы, а потом прижал его ладонь к своему животу и сказал, что родит ему сына.
В следующую же секунду Лу Сюмин в ужасе проснулся, мысленно матеря своего старика, который изо дня в день капал ему на мозги требованием подарить правнука, отчего теперь даже сны снились какие-то совершенно дикие.
Хотя... если бы Цюцю и правда мог родить ему маленького Цюцю...
Тьфу ты, о чём он вообще думает, Цюцю же мужчина.
И к тому же... Цюцю уже мёртв...
От этих мыслей на него снова накатила тоска, и на сердце стало ещё горше.
А на обратном пути в него ещё и въехал этот мелкий засранец из семьи Цинь. Поначалу Лу Сюмин думал, что машина у него дорогая, обычный человек за такую в жизни не расплатится, так что если с виновника взять нечего, то и чёрт с ним.
Кто ж знал, что, выйдя из машины, он увидит этого внучка из семьи Цинь! Уж с него-то сам бог велел содрать три шкуры.
Вот только парень оказался совсем уж сговорчивым. Как так вышло, что после пары брошенных фраз тот безропотно отвалил ему 30 000 000?
Эту машину он брал через приятеля со скидкой для своих за 28 000 000, откатал на ней полтора года, а теперь ещё и наварил сверху 2 000 000. Вот ведь как бывает.
При этой мысли настроение Лу Сюмина заметно улучшилось. Насвистывая и напевая под нос какую-то песенку, он подошёл к обочине, поймал такси и отправился домой.
Про себя же он думал: «Видишь, жёнушка, какой у тебя мужик хозяйственный?»
Тем временем Цинь Е, хоть и понёс небольшие убытки, тоже пребывал в прекрасном расположении духа. Проезжая мимо торгового центра, он специально заглянул туда и скупил кучу всего: часы «Патек Филипп», коробку старого дикорастущего женьшеня и упаковку первосортного чая пуэр.
Он хотел прихватить что-нибудь ещё, но вовремя остановился, решив, что это будет уже перебор. Если он в первый же свой визит заявится с замашками нувориша, не поставит ли это будущего тестя в неловкое положение?
Поэтому он умерил пыл, сел за руль и направился к жилому комплексу, где жил Сюй Чиянь.
Сюй Чиянь уже ждал его у ворот и проводил на старую дворовую парковку. Роскошный, излучающий мощь спорткар смотрелся на этой стоянке так, словно его вклеили сюда из совершенно другого мира.
Сюй Чиянь смущённо произнёс:
— Эм... У нас дома довольно скромная обстановка, но папа настоял на том, чтобы пригласить тебя на ужин. Мне правда очень неловко.
Цинь Е, нагруженный большими и маленькими пакетами с подарками, сверкнул белоснежной улыбкой:
— Да ну, о чём ты говоришь? То, что дядя сам захотел со мной познакомиться — огромная честь для меня.
Сюй Чиянь прокашлялся и добавил:
— И ещё... насчёт нас с тобой, давай пока не будем ему говорить? Я сказал ему, что один мой однокурсник вложил деньги в съёмочную группу и попросил меня за всем присмотреть, а ты и есть тот самый однокурсник. Вот он и решил пригласить тебя на ужин в знак благодарности.
Цинь Е не увидел в этом ничего страшного и простодушно ответил:
— Как скажешь. Я всё понимаю, ты ведь только на первом курсе. Твой папа, наверное, запрещает тебе заводить романы так рано?
Сюй Чиянь подумал про себя, что для романов уже не так уж и рано, просто отец спит и видит, как бы понянчить внуков, а родить ему Сюй Чиянь точно не сможет.
Ладно, что за напасть такая: стоит один раз солгать, и приходится громоздить поверх этого гору новой лжи.
Впрочем, сейчас ничего другого всё равно не оставалось...
Они вдвоём поднялись в квартиру Сюй Чияня. Хотя сам жилой комплекс был старым, Сюй Нин содержал дом в идеальном порядке.
Окна и мебель сияли чистотой, на полу лежал белоснежный ковёр с длинным ворсом, а тёплые полы грели вовсю, так что с самого порога Цинь Е окутало приятным теплом.
В нос тут же ударил аппетитный аромат еды, даря то самое, прежде никогда им не испытанное ощущение домашнего уюта.
С самого детства он рос на попечении нянь: старший Цинь вечно пропадал на работе, а мать без конца летала по всему миру, устраивая всевозможные модные показы, поэтому подобные семейные ужины в его жизни случались крайне редко.
Вернувшись домой, Сюй Чиянь сразу расслабился. Скинув обувь, он босиком ступил на ковёр и крикнул:
— Папа, Цинь Е пришёл!
С этими словами он достал для гостя тапочки, однако взгляд Цинь Е был намертво прикован к его белым нежным ступням. На тонкой щиколотке юноши виднелась красная нить с двумя маленькими серебряными колокольчиками.
Прошлой ночью, когда они занимались этим, колокольчики мелодично звенели, невероятно распаляя страсть.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…