Глава 5
Услышав это, управляющий, который как раз ставил в вазу букет разноцветных эустом, тяжело вздохнул. Опрыскивая цветы водой, он произнёс:
— Не мне, конечно, тебя учить, но Сяоцю умер уже почти двадцать лет назад. Неужели ты и впрямь собираешься всю жизнь провести в обнимку с поминальной табличкой покойника?
Лу Сюмин скорчил нахальную и беззаботную мину:
— Вы бы лучше о собственных внуках побольше переживали! Чего вы вечно за мной следите?
Старый управляющий в сердцах швырнул пульверизатор на стол:
— Думаешь, мне охота с тобой возиться? Если я за тобой присматривать не буду, то по возвращении в старый особняк старина Лу с меня три шкуры спустит! Он ведь день и ночь только и ждёт, когда ты найдёшь себе пару и подаришь ему внука или внучку!
Лу Сюмин сухо усмехнулся:
— Будто он не знает моего положения. Я гей, откуда я ему внуков с внучками рожу? Суррогатное материнство незаконно!
Старому управляющему нечем было крыть, но он всё же от чистого сердца посоветовал:
— Ну, если уж совсем никак, то найди себе хотя бы парня, а?
Он понимал, чего боится старый господин Лу: что его внук встретит старость в полном одиночестве и что вся карма семьи Лу обрушится именно на него.
Старому господину Лу было уже восемьдесят три. В молодости он потерял жену, в зрелые годы — сына, а на старости лет вынужден был беспомощно смотреть, как его единственный внук идёт по пути, с которого нет возврата.
Старина Чжан всё это видел и всей душой переживал, но сколько ни уговаривал — всё без толку.
Тот, чей портрет висел на стене, умер почти двадцать лет назад, однако старший молодой господин оказался однолюбом и никак не мог отпустить прошлое. Каждый год в день рождения, день смерти и прочие поминальные даты он ездил на могилу жечь ритуальные деньги, в свободное время брал бутылку вина и просто сидел у надгробия, а когда бывал в хорошем настроении, включал на телефоне диджейские сеты и устраивал прямо на могиле дискотеку.
Во всей Столице от мала до велика каждый знал, что в семье Лу уродился безумный однолюб.
И все знали, что его покойную первую любовь, его недосягаемый идеал, звали Не Чэньцю. То был юноша неземной, ангельской красоты, и всякий, кто его видел, соглашался: немудрено, что мальчишка из семьи Лу потерял от него голову и душу.
Услышав слова управляющего, Лу Сюмин лишь тихо фыркнул:
— Да что ты понимаешь? Если ты однажды обладал луной, разве станешь заглядываться на светлячков в траве?
«Тому, кто видел океан, любая речка кажется мелкой» — эта поговорка как нельзя лучше описывала состояние Лу Сюмина.
Он любил Не Чэньцю неистово и страстно в свои самые горячие годы — с семнадцати до двадцати одного. Но случилась автокатастрофа, которая не оставила ему даже косточки от любимого.
Поначалу Лу Сюмин ни за что не хотел верить в смерть Не Чэньцю. В общей сложности он искал его пять лет, перевернул тот лес вверх дном и в конце концов лишь в одной крайне укромной пещере нашёл ботинок, внутри которого сохранилась ДНК Не Чэньцю, да изорванный в клочья рюкзак — как подтвердилось, тоже принадлежавший ему.
С тех пор он прекратил поиски. В глубине души он понимал: как бы ни хотелось отрицать очевидное, придётся похоронить в кенотафе лишь оставшиеся вещи.
Те два года Лу Сюмин, напиваясь, обнимал старину Чжана и рыдал, сквозь слёзы выкрикивая:
— Скажи, когда дикие звери утащили его… он ведь уже был мёртв… да? Когда звери ели его… ему… не было больно?
У старины Чжана и старого господина Лу от этих слов сердце разрывалось от боли. Порой им хотелось, чтобы этот мальчик был чуть более бессердечным и чёрствым — лишь бы ему не пришлось проходить через такие муки.
Хорошо хоть, порыдав так несколько раз, он перестал плакать. Вернулся к нормальной жизни и работе, блестяще вёл дела семьи Лу, непринуждённо шутил и смеялся в кругу друзей.
И только в те несколько особенных дней в году он торжественно наряжался, ехал на могилу Не Чэньцю и просиживал там с утра до вечера.
Тем временем Сюй Нин в маленьком супермаркете внизу своего арендованного жилого комплекса выбирал продукты на ужин. Положив в корзину упаковку свежих куриных бёдрышек, он отправил Сюй Чияню сообщение: «Чэньчэнь, чего ещё хочешь сегодня на ужин, кроме острых куриных кусочков с зирой? Смотрю, говядина сегодня неплохая, может, пожарить тебе говяжью вырезку со стручковым перцем эръцзинтяо?»
У Сюй Чияня, только что намазавшегося мазью, невольно сжалось внизу. Он поспешно ответил Сюй Нину: «У меня сегодня небольшой жар в теле, не хочется острого! Давай просто миску супа с лапшой и говядиной! И чтобы бульон был лёгким!»
Три восклицательных знака подряд озадачили Сюй Нина. Ребёнок всегда обожал острое, с чего это у него сегодня вдруг так резко изменились вкусы?
В недоумении Сюй Нин выложил куриные бёдрышки обратно, перешёл к витрине с охлаждённой говядиной и выбрал нежный кусок вырезки.
Взяв мясо, он отправил сыну ещё одно сообщение: «Во сколько вернёшься? Ты прошлой ночью в общежитии ночевал или на съёмочную площадку ездил? Почему даже не предупредил? Я всю ночь места себе не находил».
Сюй Чиянь ответил: «Я же говорил вам, что нужно уладить кое-какие дела. Я уже не маленький, не надо за меня волноваться. Кстати, завтра пойдём со мной в больницу, пройдёшь медосмотр».
Сюй Нин удивился и отправил ему голосовое сообщение:
— С чего вдруг медосмотр? У меня отличное здоровье, незачем зря деньги тратить.
Сюй Чиянь весьма властным тоном записал голосовое в ответ:
— Товарищ Сюй Нин, медосмотр пройти обязательно, ты уже три года не проверялся!
Сюй Нин лишь беспомощно вздохнул — ему казалось, что последние пару дней сын ведёт себя как-то странно.
Мальчик всегда был таким послушным и покладистым, с чего вдруг сегодня стал таким командиром?
Впрочем, ничего страшного. Для парня быть немного властным — это даже хорошо. Сейчас ведь как раз в моде типаж «властного президента», с таким характером ему наверняка будет проще найти себе пару.
Размышляя обо всякой всячине, он подхватил пакет с покупками и отправился домой.
Одной лапши с говядиной показалось слишком мало, поэтому он приготовил ещё горькую дыню, фаршированную креветками, и обжарил ломтики мяса с огурцом. Сюй Нин всегда старался разнообразить меню и побаловать Сюй Чияня чем-нибудь вкусненьким, но тот всё равно никак не поправлялся — оставался беленьким, нежным и аккуратным, но, на взгляд отца, чересчур уж худым.
В элитной квартире Сюй Чиянь погасил экран телефона и, одеваясь, сказал Цинь Е:
— Эм… мне пора домой, папа торопит.
Цинь Е с лёгкой усмешкой изогнул губы:
— Не спеши, я тебя отвезу.
— Не нужно! — поспешно отказался Сюй Чиянь.
— Я… я и сам доберусь. Мой папа… он не любит посторонних дома.
Он солгал. На самом деле отец очень радовался, когда он заводил друзей, поскольку всегда считал его характер слишком уж замкнутым и холодным.
Сам Сюй Нин был человеком довольно живым и общительным. В той маленькой рыбацкой деревушке, где они жили раньше, все тётушки и дядюшки на улице знали Сюй Нина и прекрасно с ним ладили, а вот Сюй Чиянь со всеми держался ровно и отстранённо.
Ему и самому хотелось дружить с людьми, просто окружающие, видя его холодное лицо, не решались подойти, принимая его за неприступный цветок с горных вершин.
На самом же деле всё было совсем не так: он был невероятно мягким, милым и податливым, и Линь Ибай знал это лучше, чем кто-либо другой.
Едва Сюй Чиянь спустился вниз, как позвонил Линь Ибай. Сюй Чиянь снял трубку:
— Сяобай, как раз вовремя! Может, придёшь сейчас ко мне? Папа сегодня вечером готовит лапшу — домашнюю, вручную тянет. Лапша у него просто бесподобная, заходи попробовать!
— Отлично! — отозвался Линь Ибай.
— Я и сам соскучился по лапше дяди Сюя. Жди, при встрече поболтаем.
Вскоре приятели встретились во дворе жилого комплекса Сюй Чияня. Тот отвёл Линь Ибая посидеть в беседке и вкратце пересказал ему историю со своим участием и Цинь Е.
Линь Ибай резко вскочил на ноги и вскрикнул:
— Чего?!
Тут же спохватившись, он покосился по сторонам и зашептал:
— Да ладно? Ты… заполучил Цинь Е? Ты хоть представляешь, сколько народу на него глаз положило? Матерь божья, недаром ты легендарная личность, которую с первого же дня в университете признали главным красавцем курса! Так легко окрутил старшего молодого господина Циня?!
Линь Ибай был лучшим другом Сюй Чияня. И хотя для Линь Ибая их знакомство длилось всего полгода, для самого Сюй Чияня они были знакомы уже шесть лет.
Линь Ибай был геем от природы — по его собственным словам, он понял, что ему нравятся парни, едва вступив в переходный возраст.
Сюй Чиянь немного смущённо произнёс:
— Только не говори об этом никому, включая моего папу. Я рассказал только тебе…
Линь Ибай изумлённо распахнул глаза, а затем крепко обнял Сюй Чияня:
— Сяочи, подумать только, ты мне настолько доверяешь! Не переживай, я унесу твою тайну в могилу! Мы же лучшие друзья! Я ради тебя и в огонь и в воду!
Сюй Чиянь смутно припомнил, что в прошлой жизни Линь Ибай говорил ему точно такие же слова.
И он действительно сдержал слово: в прошлой жизни, когда сам Линь Ибай оказался втянут в грязный скандал с наркотиками и задолжал агентству десятки миллионов неустойки, он всё равно перевёл Сюй Чияню 300 тысяч на срочные нужды.
Такому другу стоило открыть душу.
Внезапно вспомнив кое о чём, Сюй Чиянь спросил:
— Кстати, Сяобай, а как там твой парень?
Линь Ибай тайком крутил романы с шестнадцати лет, но все предыдущие увлечения были так, баловством, и лишь к отношениям, начавшимся после поступления в университет, он отнёсся со всей серьёзностью. Говорил даже, что сразу после выпуска они поедут в Страну Е, чтобы официально зарегистрировать брак.
При упоминании парня Линь Ибай страшно засмущался:
— Всё отлично, хе-хе. Я вообще-то собирался на этой неделе отдаться ему. Сам знаешь, у него ведь скоро двадцатилетие, вот я и решил преподнести ему свой первый раз в качестве подарка на день рождения. Кто ж знал, что ты меня опередишь! Ой, Сяочи, ну расскажи мне, каково это — в первый раз?
Лицо Сюй Чияня мгновенно вспыхнуло, и он забормотал:
— Ну… как бы сказать… Да… обычно!
Но Линь Ибай не отставал, теребя его за рукав:
— Да ладно тебе, не стесняйся! Расскажи скорее, как Цинь Е в постели, хорош? А там у него… большой?
Сюй Чиянь остолбенел.
А-а-а, этот Линь Ибай! Да как можно расспрашивать о таком?!
Он поспешно перевёл тему:
— Давай не обо мне, лучше скажи, когда вы с твоим парнем планируете… твой первый раз?
Стоило заговорить о возлюбленном, как на лице Линь Ибая вновь расцвела мечтательная улыбка:
— Он возвращается в следующую среду. Я забронировал президентский люкс в «Императорском дворе», хе-хе, он перевёл мне красный конверт на 11 тысяч, так что там мы и проведём нашу первую брачную ночь!
Точно, в прошлой жизни всё было именно так. И если бы впоследствии этот живой и жизнерадостный Линь Ибай не впал в тяжелейшую депрессию, дошедшую до соматического ступора, Сюй Чиянь тоже верил бы, что тот роман был бесконечно сладким и счастливым.
Пока однажды Линь Ибай не открыл ему правду: оказалось, что в ту самую «брачную ночь» собственный парень накачал его алкоголем и подложил в постель к какому-то влиятельному воротиле в обмен на ресурсы и связи.
И провернул он такое не один раз!
Афера вскрылась лишь в последний раз, потому что Линь Ибай заранее выпил таблетки от опьянения. Очнувшись посреди процесса и обнаружив над собой вовсе не своего парня, он пригрозил вызвать полицию, и тогда тот человек выложил ему всю правду.
С тех пор Линь Ибай больше не верил в так называемую любовь, начав прожигать жизнь и менять одного спонсора за другим.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…