Глава 34
Сюй Нин был человеком воспитанным и ни за что не позволил бы гостю ждать, поэтому решил прервать сегодняшнюю лечебную ванну.
Однако Сюй Чиянь воспротивился и остановил его:
— Пап, в лечебной ванне обязательно нужно отмокать положенное время, если ты так сделаешь…
Сюй Нин отмахнулся:
— Ничего страшного. Раз этот господин так спешит, должно быть, у него ко мне важное дело. Ванну принимают раз в день, я потом попрошу доктора Е заварить мне отвар ещё раз.
Сюй Чиянь кивнул, повернулся и силой увёл Лу Сюмина в гостиную.
Оставшийся внизу Цинь Е не стал подниматься. Он рассудил, что это семейное дело Сюй Чияня и ему лучше не вмешиваться, однако, если Лу Сюмин посмеет причинить хоть какой-то вред отцу и сыну, он первым бросится на помощь.
Е Юйань в недоумении спросил:
— Что… что тут происходит?
Цинь Е пожал плечами:
— Я и сам не знаю, возможно, вышло какое-то недоразумение. А вот если не недоразумение… тогда дело примет очень серьёзный оборот.
Мужчина, которого Лу Сюмин любил всю жизнь, инсценировал смерть и сбежал — как ни крути, пустяком это не назовёшь. И с характером Лу Сюмина оставалось только гадать, во что всё это выльется.
В гостиной Сюй Нин уже оделся. Подойдя к Лу Сюмину, он протянул ему чашку чая:
— Здравствуйте, я только что заварил чай. Чашка чистая, выпейте немного, если не побрезгуете.
Лу Сюмин смерил Сюй Нина ледяным взглядом и процедил сквозь зубы:
— Ты… не узнаёшь меня?
Сюй Нин склонил голову набок и спросил:
— А я… должен вас знать?
Лу Сюмин наконец утратил контроль над собой. Шагнув вперёд, он схватил Сюй Нина за воротник и сдавленно прорычал:
— Не Чэньцю! Девятнадцать лет, девятнадцать лет! Ты хоть представляешь, как я жил эти девятнадцать лет?! Я жалел каждую секунду, каждую секунду моё сердце истекало кровью. Я постоянно думал: если бы в тот день я не оказался занят контрактом больше чем на 1 миллиард и смог поехать с тобой, если бы не отпустил тебя одного в Хайчэн, если бы всё время был рядом, попал бы ты тогда в ту автокатастрофу?! Я постоянно думал: уходя в одиночестве, боялся ли ты темноты, как обычно, нашёл ли дорогу к Жёлтым источникам?! В подземном царстве нет навигатора — если ты заблудился, кто отыщет тебя и вернёт обратно? А теперь ты… заявляешь мне, что не знаешь меня?!
Его дрожащий голос звучал всё более глухо, словно он силой запихивал обратно в грудь бесчисленное множество сложных чувств.
Сюй Чиянь больше не мог этого слушать. Он шагнул вперёд, схватил Лу Сюмина за руку и сказал:
— Господин Лу, не надо так! Когда мне было три года, мой папа попал в автокатастрофу и всё забыл. Бесполезно давить на него, он правда не помнит ни людей, ни событий из прошлого.
Лу Сюмин разжал пальцы и повернул голову к Сюй Чияню:
— Автокатастрофа? Снова автокатастрофа? Да сколько же раз он попадал в аварии?
— Вы не верите?
— С этими словами Сюй Чиянь подошёл к отцу, расстегнул две верхние пуговицы на его рубашке и раздвинул воротник, обнажая ключицу и грудь. Перед глазами Лу Сюмина предстал жуткий шрам, и Сюй Чиянь произнёс: — Этот шрам остался после той самой аварии, его тогда чудом спасли. Теперь-то вы верите?
При виде этого шрама взгляд Лу Сюмина помрачнел, а сердце болезненно сжалось.
Когда Не Чэньцю был с ним, не то что шрамы на теле — стоило ему слегка порезаться ножом для заточки карандашей, как у Лу Сюмина от жалости кусок в горло не лез.
Лу Сюмин до побеления костяшек сжал кулаки и глухо спросил:
— Потерял память? Хорошо, тогда я не стану спрашивать, помнишь ли ты меня. Я спрошу лишь об одном… Девятнадцать лет назад ты бросил меня, чтобы тайно сбежать с подружкой, или укатил жениться на какой-то безродной девице?
Сюй Нин всё ещё пребывал в полной растерянности. На него лавиной обрушилось столько всего, что он вмиг перестал понимать, что же такое успел натворить, словно его оглушили ударом по голове.
Он поднял глаза на Лу Сюмина и спросил:
— Господин… Лу, мы раньше… правда были знакомы? Мы… хорошие друзья?
При словах «хорошие друзья» последняя преграда в душе Лу Сюмина окончательно рухнула. Мужчина, которого он любил до глубины души, любил больше двадцати лет, мужчина, которому он был предан настолько, что готов был отдать за него жизнь, вот так запросто бросил ему легковесное «хорошие друзья».
В ярости грохнув кулаком по столу, он сорвал с плеч рюкзак и с шумом вытряхнул на столешницу все фотографии, что были внутри, после чего заорал во весь голос:
— Хорошие друзья? Хорошие друзья?! Не Чэньцю! Мы любили друг друга пять лет и были неразлучны шесть! Я помню каждую мелочь с тех времён, когда мы были вместе. Я думал, даже если твои чувства ко мне не так глубоки, ты по крайней мере меня любил. Но что ты сейчас несёшь? Ты говоришь мне про хороших друзей?! Тогда чем было всё то… что я отдавал все эти годы?!
Сюй Нин обомлел. Опустив голову, он уставился на огромный ворох снимков на столе — на всех фотографиях были запечатлены он сам и стоящий перед ним мужчина.
Вот они целуются, вот обнимаются, вот вместе играют в баскетбол, вместе летят в самолёте, катаются на лодке, качаются на качелях…
Вместе едят, спят, сидят на занятиях, делают уроки…
Рассматривая снимок за снимком, Сюй Нин не мог поверить своим глазам. Он ведь самый обычный учитель рисования, выходец из маленькой рыбацкой деревушки — откуда в его жизни могло взяться столько светлых и беззаботных мгновений?
И хотя на фотографиях он не казался таким улыбчивым и шумным, как сейчас, в залитом солнцем юноше сквозило особое сияние, незаурядное благородство, перед которым нынешний он чувствовал собственную ничтожность.
Сюй Чиянь вмешался:
— Господин Лу, возьмите себя в руки. Я же говорил, что мой папа болен, не нужно его волновать. И вообще, с чего вы взяли, что этот человек — он? А вдруг вы обознались?
Но Лу Сюмин энергично замотал головой:
— Ошибки быть не может, не может! Я до конца жизни не забуду его запах. Это он, он и есть Не Чэньцю!
— Но мой папа — обычный парень из маленького городка, — возразил Сюй Чиянь.
— У него есть собственная прописка, документы, своя история жизни с самого детства. Почему… почему вы так упорно твердите, что он — тот самый господин Не?
Сюй Чиянь прекрасно помнил: в их городке вся улица знала его отца. Местные старики и старушки любили поболтать с его папой и отлично знали его прошлое — такое невозможно подделать.
Лу Сюмин перевёл взгляд на Сюй Чияня и спросил:
— А твоя мать? Твоя мать тоже ничего не рассказывала о его прошлом?
Сюй Чиянь запнулся, но ответил:
— У меня… нет матери. Сколько себя помню, мамы уже не было в живых, папа вырастил меня один. Он говорил, что у мамы были тяжёлые роды и она умерла, произведя меня на свет.
Услышав это, Лу Сюмин презрительно усмехнулся и спросил:
— Тяжёлые роды? Ха, и как, тебе было больно, когда умерла твоя жёнушка?
Договорив, он с силой ударил себя кулаком в грудь и выкрикнул:
— А вот когда умер ты, мне было невыносимо больно! Я мечтал умереть вслед за тобой! Не Чэньцю, если ты полюбил другого человека, мог бы просто сказать мне. Как бы сильно я тебя ни любил, я ни за что не стал бы удерживать тебя силой! Так зачем ты так поступил? Мучить меня — это очень весело, да?!
Сюй Нин продолжал перебирать фотографии на столе. С такими уликами отпираться было бессмысленно — возможно, он и правда был тем самым Не Чэньцю со снимков.
Но он действительно ничего не помнил. Почему в его прошлом был этот господин Лу, и почему после этого он вдруг сбежал, женился и завёл ребёнка?
В этой истории совершенно точно крылась какая-то важная утаённая деталь.
Вернув себе самообладание, Сюй Нин поднял взгляд на Лу Сюмина и спросил:
— У вас сохранились волосы того господина Не? Может, сначала сделаем генетический тест? Вдруг вы всё-таки обознались — тогда вы сможете поскорее продолжить поиски настоящего господина Не.
Лу Сюмин холодно усмехнулся:
— Ты, как и прежде, поразительно хладнокровен. Ладно, хочешь генетический тест? Отлично, давай сюда свои волосы, я прямо сейчас отправлю людей сделать анализ.
С этими словами он достал из рюкзака сапфирово-синюю парчовую шкатулку. Внутри лежали две связанные вместе пряди волос: одну Лу Сюмин в своё время собрал из выпавших волосков Не Чэньцю, а вторую надёргал у себя с головы по волоску — каждый с волосяной луковицей.
Сейчас Лу Сюмин был вне себя от ярости, поэтому, не заботясь о том, будет ли Сюй Нину больно, он просто протянул руку и выдернул у него волосок.
Он уже собирался позвонить подчинённым, чтобы поручить им это дело, как снизу донёсся голос:
— Давайте я! В соседнем здании можно сделать тест ДНК, результат будет готов очень быстро.
Сразу за стеной его клиники китайской медицины располагалась частная больница семьи Цинь, оснащённая всем необходимым оборудованием.
Сюй Чиянь подумал про себя, что те двое внизу времени зря не теряли — тихонько грели уши прямо за дверью.
Лу Сюмин передал волосы Е Юйаню и снова повернулся к Сюй Нину:
— Не думаешь, что ты должен мне всё объяснить? Почему, почему, да почему же?!
Он не мог взять в толк, искренне не понимал: они ведь так сильно любили друг друга, зачем же тому понадобилось прибегать к столь жестокому способу, чтобы сбежать от него?
Поначалу Цинь Е не собирался вмешиваться, но, судя по всему, Лу Сюмин сейчас совершенно не владел собой, а Сюй Нин выглядел растерянным — потеряв память, он попросту не мог разобраться в происходящем.
Что уж говорить о юном Сюй Чияне, который оказался зажат меж двух старших и понятия не имел, как поступить.
Тут Цинь Е неожиданно подал голос:
— Лу Сюмин, а тебе не приходило в голову, что сбежать он пытался вовсе не от тебя?
Лу Сюмин резко обернулся к Цинь Е, сверкая налитыми кровью глазами, и насмешливо бросил:
— Не от меня? Да кто ещё был рядом с ним, кроме меня…
На этих словах Лу Сюмина внезапно осенило. Слегка нахмурив брови, он одновременно с Цинь Е произнёс:
— …Семья Не?
Однако следом Лу Сюмин покачал головой:
— Если бы он хотел сбежать от семьи Не, то вполне мог сказать мне об этом. Разве была необходимость прибегать к подобным методам? И потом, допустим, он хотел сбежать, но как тогда объяснить ребёнка? С момента трагедии прошло восемнадцать лет и шесть месяцев — а значит, ещё как минимум за три месяца до аварии этот ребёнок уже был во чреве матери!
Предательство, инсценировка смерти, девятнадцать лет без единой весточки.
В этот миг в сознании Лу Сюмина Не Чэньцю превратился из горячо любимого человека в гнусного, непростительного предателя!
Цинь Е потёр нос, признавая про себя, что объяснить это и впрямь непросто: Сюй Чиянь — вот он, живое доказательство во весь рост, да ещё и вылитый отец. Уж точно не приёмный сын, не связанный с ним кровным родством.
В этот момент заговорил Сюй Чиянь:
— А… не могло ли это быть… случайной связью на одну ночь? Э-э… я хочу сказать, мой папа не из тех, кто стал бы играть чужими чувствами. Господин Лу, в том, что произошло между вами в прошлом, наверняка есть какая-то скрытая подоплёка.
Лу Сюмин всё ещё не остыл. Повернув голову к Сюй Чияню, он спросил:
— А ты с чего взял, что это была связь на одну ночь?
Сюй Чиянь пояснил:
— Да просто… потому что я знаю своего папу! Если бы это не было случайной связью, почему в его дневниках нет ни единого упоминания о моей матери? И сам он никогда о ней не заговаривал, пока я не спрашивал. При этом он потерял память и вообще ничего о ней не помнит. Если бы между ними действительно были чувства, об этом ведь наверняка осталась бы хоть строчка в его дневнике, верно?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…