Глава 31
В кабинете генерального директора «Туту» Гу Ханьшэн с бесстрастным лицом перелистывал досье Чжоу Ланя: происхождение обычное, образование обычное, послужной список тоже обычный, в университете встречался с одной девушкой, после расставания так и остался холостяком.
Такой ничем не примечательный человек оказался куда изворотливее, чем он думал. Даже после предупреждения не оставил попыток приставать к Чжао Юю, вчера вечером проболтали целый час, и всё мало.
И это только то, что он видел. А что было, когда он не видел?
Чжоу Лань хоть и не представлял угрозы, но, если оставить его без внимания, он постоянно мозолил Гу Ханьшэну глаза. Подумав мгновение, он отправил досье Чжоу Ланя на один почтовый ящик.
Затем открыл чат с аккаунтом, на аватаре которого красовался забавный Каби, и написал: «Помоги мне с одним делом».
…
Во время обеденного перерыва на кухне «Ятая» стояла непривычная тишина. У кого была работа — те, занимаясь своим делом, то и дело поглядывали в одну сторону, у кого работы не было — толпились у плиты, наблюдая за происходящим.
Требования Цао Сюя к ученикам были очень строгими, а такому новичку, как Чжао Юй, который проработал здесь меньше месяца, предстояло приготовить блюдо с крайне жёсткими требованиями. Всем было любопытно, что же у него в итоге получится.
Цао Сюй скрестил руки на груди и пристально следил за каждым движением Чжао Юя, во взгляде сквозила оценивающая строгость.
Давление от того, что за тобой наблюдает толпа, было огромным. Чжао Юй выбрал в шичи серебристого палтуса подходящего размера, глубоко вздохнул и приступил к работе.
Когда он только пришёл в «Ятай», почти все разделяли мнение Маленького Жёлтого Чуба: считали его зелёным новичком, который устроился по блату, и что этот новичок каждый день может только подносить-подавать, убиваться на подсобке и ничему не научиться.
Но там, где никто не видел, на ладони у этого новичка от рукояти ножа уже натёрлась мозоль. Он ловко счищал чешую, потрошил, отделял кости, нарезал рыбные куски ровными, как произведение искусства, ломтиками.
Мастерство ножа говорит о мастерстве повара. Цао Сюй едва заметно кивнул. В этот миг он был готов признать Чжао Юя, даже если бы вкус готового блюда не полностью соответствовал тому, что он хотел.
Последний этап был завершён. Чжао Юй выложил блюдо и поставил перед Цао Сюем. Он не был так напряжён, как можно было ожидать, даже испытывал лёгкое спокойствие человека, сделавшего всё, что мог.
Цао Сюй разломил кусок рыбы палочками, осмотрел мясо, затем отправил в рот и тщательно прожевал, на лице отразилось удивление.
Все ждали вердикта Цао Сюя, но тот лишь задумчиво молчал. Тут и Чэ Шицзе не удержался, подошёл поглазеть и с улыбкой спросил: «Шеф Цао, чего молчите? Вкус не по душе?»
Цао Сюй пододвинул к нему тарелку. Тот небрежно взял полкусочка и положил в рот — на лице тоже мелькнуло удивление.
«Шеф Цао, так неинтересно». Чэ Шицзе положил палочки. «Соус-то вы ему выдали, это блюдо он как хочет, так и готовит?»
«Я не давал ему рецепт», — сказал Цао Сюй.
«Как так…» Чэ Шицзе, видя его серьёзное лицо, постепенно перестал улыбаться. Он снова макнул палочки в соус, попробовал и повернулся к Чжао Юю: «Сам приправлял?»
Чжао Юй сказал: «Я подобрал вкус по тому, что готовит учитель».
«Сколько грамм хуанцзю?»
«Шестьдесят».
«А перца?»
«Три грамма».
«А цао го?»
«Три грамма».
Цао Сюй сказал: «У него отличный вкус».
Чэ Шицзе не мог поверить. Подобрать точные пропорции только по вкусу — это не то, чего можно добиться усердием, это врождённый дар. И надо же, Цао Сюю досталось такое сокровище.
«Неплохо», — сказал Цао Сюй Чжао Юю. «С сегодняшнего дня будешь держаться рядом со мной. И не думай, что раз прошёл испытание, можно расслабиться».
«Спасибо, учитель. Я продолжу стараться».
Люди на кухне переглянулись. Они впервые видели, чтобы Цао Сюй был так мягок с учеником. А Чэ Шицзе с застывшим сложным выражением лица ещё раз взглянул на Чжао Юя, но ничего не сказал.
Вечером после смены Чжао Юй позвонил Чжоу Ланю, хотел поделиться радостью, что прошёл испытание. Но, как назло, телефон Чжоу Ланя не отвечал, и пришлось оставить эту затею.
А в это время у входа в пляжный бар Чжоу Лань как раз отбивался от какого-то приставучего мужика. Тот, похоже, перепил и принял его за кого-то другого — с ходу облапил его за плечи со спины.
Пьяным голосом он бормотал что-то вроде «чего это ты без меня пьёшь в одиночку», и Чжоу Лань никак не мог от него отвязаться, даже пропустил звонок Чжао Юя.
В этот бар Чжоу Лань в прошлый раз приводил Чжао Юя. Теперь он и сам частенько заходил сюда выпить и развеяться, но впервые столкнулся с таким настырным пьяницей. Он и тянул его, и толкал — мужик не отцеплялся, а Чжоу Лань чуть не задохнулся от того, что тот его душил.
«Ты обознался!»
— одежда Чжоу Ланя в этой потасовке превратилась в полный кавардак, на лбу вздулись вены.
Мужик повис на нём, придвинулся, прищурился, разглядывая его, и чуть ли не в губы: «Эй? Ты что, меня не узнаёшь?!»
Чжоу Лань чуть не оглох от его крика, упёрся ладонями ему в грудь, не подпуская, и процедил сквозь зубы: «Дай сюда свой телефон!»
«Зачем тебе мой телефон?»
«Помогу тебе связаться с друзьями».
«А, ты, наверное, хочешь мой номер?»
— мужик усмехнулся. «Давай, не стесняйся, добавляй меня в друзья».
«Сначала дай телефон».
Мужик достал телефон и показал свой профиль в соцсети — на аватаре красовался всё тот же забавный Каби. Телефон он Чжоу Ланю не давал, зато клянчил, чтобы тот добавил его в друзья. Чжоу Лань, измученный им до предела, решил сначала добавить его, а потом уже просить телефон.
Однако мужик, едва они стали друзьями, тут же убрал телефон и сказал: «Который час? Чего торчишь на улице? Пошли, я тебя до дома довезу».
Чжоу Лань, зажатый под его руку, поплёлся наружу. Увидев, что тот открывает дверь припаркованного неподалёку «Порше», сказал: «Ты пьян. Либо зови друга, либо дай мне телефон — я вызову тебе трезвого водителя».
«Какого ещё трезвого водителя, я не пьян! Садись, чего боишься?!»
Чжоу Лань не мог от него отделаться. Видя, что тот и правда собрался сесть за руль пьяным, в отчаянии двинул ему локтём в грудь. Мужик пошатнулся и вдруг рухнул на землю, скорчившись и зажимая грудь руками.
Чжоу Лань остолбенел. Это что ещё за подстава?!
«Эй! Ты чего творишь?!»
«Грудь болит», — мужик вдруг вцепился в штанину Чжоу Ланя. «Отвези меня домой».
«С чего это я тебя повезу? Хватит притворяться, вставай давай».
Мужик валялся на земле и не вставал, привлекая взгляды прохожих.
Чжоу Лань снова глянул на стоящий перед ним «Порше» и подумал: наверняка какой-нибудь барчук-недоумок из богатеньких. Самому не отвязаться, а если он его ещё и покалечил — неизвестно, в какие неприятности вляпается. Пришлось смириться с судьбой: «Вставай, отвезу я тебя домой».
Мужик осклабился, поднялся и нырнул в машину.
Чжоу Лань вздохнул. Вот и весь заслуженный отдых после смены.
…
Чжао Юй получил ответ от Чжоу Ланя только на следующее утро. Тот, похоже, вляпался в какие-то неприятности. Чжао Юй спросил, но Чжоу Лань ответил, что просто задержался на работе, и Чжао Юй не стал больше допытываться.
Поздно ночью в комнате Чжао Юя всё ещё горел свет. Он сидел на полу и листал книгу по продуктоведению, на тумбочке лежала его записная книжка. Встречая что-то важное, он поднимал руку и записывал. Многие продукты он даже в глаза не видел, приходилось искать картинки и видео в интернете.
Прозвенел дверной звонок. Чжао Юй встал и пошёл открывать. Двое на пороге, шатаясь, ввалились внутрь. Он присмотрелся — это оказались Сун Вэньхао, поддерживающий Гу Ханьшэна, оба пропахли алкоголем.
Гу Ханьшэн выпил столько, что не мог идти по прямой. Сун Вэньхао приложил титанические усилия, чтобы дотащить его до дома. Чжао Юй поспешил на помощь, помог усадить Гу Ханьшэна на диван.
Сун Вэньхао, тяжело дыша, уставился на Чжао Юя: «Ты чего тут делаешь? Ну ты и проныра, уже и в дом пролез».
В его представлении Гу Ханьшэн редко оставлял кого-то на ночь, тем более в этой вилле. Он, естественно, решил, что Чжао Юй прицепился сюда какими-то уловками, и без церемоний бросил: «Пока старина Гу не очухался, вали отсюда. Считай, я тебя не видел».
Чжао Юй не собирался с ним спорить, пошёл готовить похмельный суп. Но едва сделал шаг, как его запястье перехватили.
«Ты иди домой», — сказал Гу Ханьшэн.
Сун Вэньхао сказал: «Слышал? Тебе говорят — иди. Чего стоишь?»
«Сун Вэньхао, ты иди домой».
«…А?»
Сун Вэньхао, ошарашенно ткнув в себя пальцем: «Я-то как раз домой собираюсь… Погоди, ты хочешь оставить Белый Цветочек на ночь?»
Он переспросил несколько раз, пока наконец не убедился, что Гу Ханьшэн говорит именно ему. Взгляд его недоверчиво метался между Чжао Юем и Гу Ханьшэном, и только потом он медленно поднялся: «Ну ты даёшь, Белый Цветочек. Признаю, у тебя есть хватка. Старина Гу, я пошёл. Сам как-нибудь, гляди, чтобы тебя не облапошили, а то потом локти кусать будешь!»
Сун Вэньхао ушёл, то и дело оборачиваясь. Чжао Юй наконец опустил взгляд на Гу Ханьшэна и попытался высвободить запястье.
«Ты куда?»
— Гу Ханьшэн поднял на него глаза.
«Господин Гу, я приготовлю вам похмельный суп», — сказал Чжао Юй.
«Не буду я его пить».
«Тогда я помогу вам подняться наверх».
Он с трудом поднял Гу Ханьшэна — сто девяносто сантиметров роста давили на него всей тяжестью, каждый шаг давался с трудом. Поднимаясь по лестнице, он оступился, с грохотом рухнул на ступени и чуть не утащил Гу Ханьшэна за собой вниз. Едва успел вцепиться в перила, колено обожгло дикой болью.
Гу Ханьшэн сел на ступеньку, повернул голову и посмотрел на его лицо. Долго молчал.
Чжао Юй потёр ушибленное колено и собрался снова поднимать Гу Ханьшэна, как вдруг его резко дёрнули за воротник, заставив наклониться вниз, и в следующее мгновение его дыхание заполнил густой запах вина.
Он опешил, глядя в тёмно-карие глаза Гу Ханьшэна в нескольких сантиметрах от себя. Его губы приоткрыли, лёгкая терпкая и кисловатая виноградная нотка пьянила, а за ней проступала едва уловимая сладость.
Он почти лежал на бёдрах Гу Ханьшэна, волосы на затылке сжаты в кулаке, не пошевелиться. А Гу Ханьшэн шёл напролом, делая этот поцелуй глубоким до удушья.
На одно мгновение он подсознательно захотел ответить, но тут же опомнился. Он знал: Гу Ханьшэн пьян и принял его за Чэнь Ситуна. Не будь этого, Гу Ханьшэн ни за что бы его не поцеловал.
Он был готов играть Чэнь Ситуна, когда Гу Ханьшэн трезв, — на это его толкала нужда в деньгах. Но сейчас, когда Гу Ханьшэн и правда принял его за Чэнь Ситуна, сердце будто с силой рванули. Чем глубже был этот поцелуй, тем тяжелее становилось на душе, и его понемногу затягивало в бездну.
Это была его работа, его долг, но ему было невыносимо больно. И он закрыл глаза, притворяясь, что перед ним не Гу Ханьшэн, а кто угодно другой. Кто угодно.
Он давно уже перестал понимать собственные чувства. Казалось, его всегда ведёт Гу Ханьшэн. Он не хотел так жить, но и смотреть на всё безучастно не мог.
Когда Гу Ханьшэн отстранился, Чжао Юй тоже опустил голову, поднял его и, не проронив ни слова, помог подняться наверх и довёл до спальни.
Гу Ханьшэн вдруг сказал: «Слышал, Цао Сюй тобой доволен?»
Чжао Юй опешил: «Вы знаете, кто я?»
«Ты шутишь? Иди сюда».
【Слово автора】
Морская звёздочка, пожалуйста-пожалуйста
# Глава 32
Приказывать Гу Ханьшэну?
Тон Гу Ханьшэна был до того повелительным, что сомнений не оставалось: он знает, кто перед ним. Просто глаза его были полузакрыты, сон одолевал.
Чжао Юй не двинулся с места, пока его силой не притянули и не уронили на кровать.
«Я тебя спрашиваю, не слышишь?»
— сказал Гу Ханьшэн.
Чжао Юй, конечно, слышал. Даже очень хорошо. Просто был в полном шоке. Придя в себя, он ответил: «Учитель ко мне очень добр».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…