Глава 107
Бай Чжичжи сидел на кровати в своей опочивальне, на лбу ещё сохранялось остаточное ощущение от того, чем его стукнули.
Бэй Шань, услышав, что тот встал, заглянул снаружи, взглянул на небо и спросил: «Маленький принц, почему проснулся так рано? Проголодался?»
Бай Чжичжи ответил: «Ты только что не заметил ничего подозрительного?»
Бэй Шань, зевая, покачал головой: «Нет».
Хотя всё его внимание в этот момент было приковано к телевизору в руках. Да, едва вернувшись извне и познав всю глубину человеческой подлости, он потерял всякую тягу к внешнему миру и хотел только смотреть телевизор, чтобы почерпнуть побольше опыта о человеческом племени.
Смотрел он, смотрел, и лень было даже шевелиться. В итоге он просто разлёгся во дворе, сторожа по совместительству сон маленького принца.
Бай Чжичжи с досадой вздохнул. Кто его разбудил, было и так понятно. Он поднял голову и посмотрел в окно. Что же хочет сказать Небесный путь? Посреди ночи не даёт ему спать, будит — значит, хочет, чтобы он отправился в современный мир?
Но в современном мире грязно, небо всё тусклое и серое. В бедствия человеческого племени он вмешиваться не может, заслуг не заработает. Зачем же ему сейчас туда идти? Он даже свой духовный огонь ещё до конца не подчинил.
Но раз уж его разбудили, а без дела сидеть скучно, можно и заглянуть. Вдруг там что-то случилось?
Бай Чжичжи медленно обулся, на ходу прихватил со стола вазу с фруктами и, жуя, направился к выходу: «Я иду в Древо. По пустякам не беспокоить, по важным делам — тоже не беспокоить».
Бэй Шань протянул: «А? Опять в Древо? Маленький принц, ты в последнее время каждый день туда бегаешь».
Бай Чжичжи ответил: «А как иначе я тебе телевизор буду делать? Он что, из пустоты берётся? Меньше болтай, сторожи меня снаружи как следует».
Бэй Шань протянул «Оу» и, послушно следуя за маленьким принцем, остался сторожить снаружи.
Бай Чжичжи переоделся в современную одежду, взял горсть силы древесного духа и переместился в современный мир.
Здесь тоже была ночь. Маленький двор был тих. Жэнь Даоаня и остальных отправили по делам — нужно было успеть перенести как можно больше ресурсов из энергетического поля Деревни Закатных Облаков до того, как оно истощится. Два ближайших к Деревне Закатных Облаков отряда, Восточный и Лесной, были полностью мобилизованы.
Людей из других отрядов тоже постепенно отзывали. Говорили, что начальство уже готовит план экстренных мер — пример маленького островного государства был слишком нагляден. Если ресурсы энергетического поля полностью истощатся и случится такое же обрушение, нужно иметь план действий.
К счастью, Деревня Закатных Облаков изначально была заброшенной, а после появления энергетического поля государство огородило всю территорию вокруг. Сейчас нужно было измерить, насколько далеко распространится сила этого поля в случае обрушения.
Хорошо, что это был просто холм, без вулкана и не в сейсмической зоне. Но даже при удачном расположении нужно было подготовиться ко всему.
Людей не было, в море тоже было неспокойно из-за землетрясений и цунами. Но море ведь не одно — океан огромен, мест для развлечений полно. Может, повезёт найти ещё пару подводных сокровищниц, вроде той, что у семьи Кун.
В прошлый раз раковина-цзин говорила, что одно место с сокровищами завалило мусором. Где же оно было? В следующий раз, когда буду бродить в море, надо спросить. Полезно знать пару местных жителей со дна — дела решаются куда проще.
Подумав об этом, Бай Чжичжи порылся в своём хранилище. Он совсем забыл посмотреть тот накопитель, который отобрал у Чан Гэна в прошлый раз. После выхода из Заповедника Долины Десяти Тысяч Инструментов он был занят созданием телесериала, потом начал направлять общественное мнение, затем Инь Цзинь взошёл на престол, а по дороге домой каждый день покупал столько всего, что не успевал переиграть, — вот и забыл про эту штуку.
Накопитель Чан Гэна представлял собой браслет и кольцо. Кольцо было поменьше, его вместимость была примерно с баскетбольную площадку. Браслет был побольше, размером, возможно, с футбольное поле.
Было видно, что Чан Гэн — чистоплотный человек. В накопителе всё было разложено аккуратно и упорядоченно: духовные инструменты в одной куче, материалы для алхимии — в другой, лекарственные травы были рассортированы по рангу и свойствам. Там же были шкуры, кости и ядра зверей Яо, а также немало готовых пилюль.
Количество пилюль было так велико, что даже Бай Чжичжи удивился. Главное, некоторые пилюли явно не могли быть получены Чан Гэном на его уровне совершенствования. Среди них было много безупречных пилюль. Если бы их выставить, это могло бы сравниться с небольшим пилюльным хранилищем.
Бай Чжичжи, пересчитывая, вздыхал: «Столько пилюль. Этот парень что, украл чью-то пилюльную сокровищницу?»
Безупречная пилюля для прорыва барьеров, высокоранговая пилюля Цзинь Юань. Пилюля Цзинь Юань увеличивает продолжительность жизни. Хотя она и уступает пилюле продления жизни, Цзинь Юань может добавить лишь несколько десятков лет, но всё, что увеличивает срок жизни, в мире совершенствования — редкость и ценность. У такого мелкого человеческого культиватора оказалось такое богатство.
Но теперь всё это принадлежит ему.
Бай Чжичжи достал несколько пилюль сбора ци и пилюль укрепления основ. Если он хочет, чтобы морские племена помогли ему, нужно дать им что-то взамен. Всё равно это досталось даром, так что он не пожалеет, даже если будет сыпать их в море, как корм для рыб.
Взяв подготовленные пилюли, Бай Чжичжи достал новую механическую птицу. Ту, что купила ему сестра для забав, в прошлый раз ударила молния, и он отдал её в Зал Алхимии на починку. Когда птицу починят, он спрячет её в Древе, а для игр здесь будет пользоваться той, что купил сам.
Сев на механическую птицу и взяв с собой пилюли, Бай Чжичжи собрался лететь к морю, чтобы угостить морских духов и попросить их разведать путь.
До рассвета было ещё далеко, но при свете фонарей было не так уж темно. На дорогах почти не было машин и прохожих, лишь кое-где горели огни в лавках — похоже, в утренних закусочных. Бай Чжичжи невольно вздохнул: люди такие трудолюбивые. Неудивительно, что даже без совершенствования они смогли так развить этот мир.
Когда он летел в небе, Бай Чжичжи снова заметил ребёнка, идущего по дороге. Он достал телефон, посмотрел время: половина пятого утра. Снова вздохнул: люди и правда трудолюбивы — так рано уже в школу.
Неудивительно, что в интернете полно видео, как детей и родителей доводят учёбой до смерти. Его собственные детёныши Яо и то не встают затемно на совершенствование.
Он уже собирался ускориться и лететь к морю, как вдруг заметил, что ребёнок, идущий по середине моста, начал перелезать через перила.
Бай Чжичжи тут же остановил механическую птицу и, сидя на ней, наблюдал за действиями ребёнка.
Та, что перелезала через перила, была девочкой. Не слишком маленькой, но и не взрослой — лет тринадцать-четырнадцать, должно быть. На ней была белая футболка и спортивные штаны, волосы собраны в хвост. Из-за угла обзора Бай Чжичжи не видел её лица, но фигура была худенькой и маленькой, отчего она казалась какой-то жалкой.
Девочка перелезла через перила. Снаружи была ещё одна ограда. В это время на мосту не было ни людей, ни машин, поэтому никто не помешал ей добраться до внешнего края. Она села на перила и, не удержавшись, посмотрела вниз. Стоит только решиться прыгнуть — и она освободится.
Ночной город был тих. Все спали в темноте. На мосту дул ветерок, но слабый. Даже в разгар лета он казался прохладным.
Цзян Юань смотрела на тёмную, как чёрная вода, гладь озера. Руки, сжимавшие перила, медленно разжались. Она думала об этом уже давно. Все говорят, что их поколение не выдерживает давления, что из-за пустяков готовы умереть. Но те, кто так говорит, — не они. Откуда им знать, что они чувствуют?
Она оглянулась на дорогу, по которой пришла, посмотрела в сторону дома. Цзян Юань вытерла слёзы. В этот недобрый для неё мир она больше никогда не вернётся.
Ослабив хватку, Цзян Юань закрыла глаза, не давая себе ни мгновения на сожаление, и прыгнула вниз.
Время падения было коротким, но казалось бесконечным. Она слышала шум всего мира, своё сердце, бьющееся как барабан, кровь, бурлящую в теле. Казалось, весь воздух исчез вместе со скоростью падения.
Только тогда Цзян Юань ощутила страх и ужас перед приближающейся смертью. Ещё не коснувшись воды, она уже не могла дышать.
Процесс смерти растянулся во времени. Настолько, что она успела мысленно перебрать всю свою недолгую жизнь. Говорят, перед смертью вспоминают только хорошее.
Но, увы, в этом калейдоскопе воспоминаний она не нашла ничего светлого.
Вода была холодной и глубокой. Цзян Юань никогда не знала, что она такая тяжёлая — настолько, что не могла всплыть и продолжала тонуть.
Холодная озерная вода заливалась ей в рот и нос. Казалось, лёгкие вот-вот взорвутся. Это было мучительно. Мучительно от удушья, от невозможности бороться, от страха смерти, который становился всё сильнее по мере приближения конца.
Когда она уже думала, что умрёт в этих муках, откуда-то появилась сила, которая выдернула её из воды.
Цзян Юань повисла в воздухе над поверхностью воды. Откашляв воду, попавшую в лёгкие, она с полным недоумением огляделась. На мгновение ей даже показалось, что она умерла и стала призраком, парящим над озером.
Она вспомнила какие-то легенды: некоторые после смерти становятся призраками, привязанными к месту гибели. Неужели она теперь такой призрак?
Пока она была в полной растерянности, к ней на чём-то, похожем на деревянную птицу, подлетел человек.
Цзян Юань: «???»
Человек? Деревянная птица? Летит? Как эти слова вообще сочетаются?
Бай Чжичжи посмотрел на мокрую девушку: «Ты чего надумала умирать? Тебя обижают? Есть нечего? Или ты смертельно больна?»
Бай Чжичжи понюхал воздух вокруг неё и сказал: «Нет, ты не смертельно больна».
Цзян Юань сжала губы, не зная, что ответить. Хотя этот человек был очень красив, словно небожитель, но в предрассветный час, под тёмным и мрачным мостом, появиться таким образом — трудно не испугаться.
Бай Чжичжи, видя, что она молчит, спросил снова: «Ты правда хочешь умереть? Если хочешь, я могу опустить тебя обратно».
Он не будет навязывать свою помощь. Если она действительно хочет умереть, он спасёт её сегодня, а завтра она снова попытается. Зачем тратить силы?
Цзян Юань опешила: «Я не умерла?»
Бай Чжичжи ответил: «Пока нет. Если захочешь, скоро умрёшь».
С этими словами он посмотрел на воду под ногами Цзян Юань. Такая глубина — трудно не утонуть.
Цзян Юань спросила: «Ты... кто ты? Почему я парю в воздухе? Ты демон или небожитель?»
Бай Чжичжи ответил: «Ты же собралась умирать, откуда столько любопытства? Какая тебе разница, кто я? Сейчас я тебя спрашиваю».
Цзян Юань замолчала. Пережив процесс смерти однажды, она, кажется, не находила в себе смелости повторить его. Но вспомнив, что ждёт её с рассветом, она не находила сил и жить.
Подул ветер. Бай Чжичжи пошевелил носом и чихнул.
Цзян Юань обхватила себя руками, почти инстинктивно сжалась и виновато сказала: «Прости».
Бай Чжичжи с недоумением посмотрел на неё: «За что ты извиняешься?»
Цзян Юань попыталась уклониться от его взгляда и даже инстинктивно хотела отступить, но её ноги были словно прикованы — она не могла сдвинуться с места.
Бай Чжичжи смотрел на неё: «Раз ты молчишь, значит, не хочешь умирать. Не хочешь — я пошёл».
С этими словами он взмахнул рукой и швырнул девушку на берег.
Девушка почувствовала, что может двигаться, но не убежала. Она смотрела на собирающегося уходить Бай Чжичжи, не решаясь окликнуть, но не сдержалась и заплакала. Беззвучно, просто слёзы текли по лицу.
Бай Чжичжи вздохнул, посмотрел на неё: «Даю тебе последний шанс. Если не скажешь, почему хотела покончить с собой, я правда уйду».
Цзян Юань обхватила колени руками, уткнулась в них лицом и тихо сказала: «Потому что я воняю».
Бай Чжичжи недоумённо склонил голову: «Воняешь?»
Цзян Юань осторожно взглянула на него: «Ты не чувствуешь? У меня сильный запах подмышек».
Бай Чжичжи недовольно сказал: «Воняет — и воняет. При чём тут лисы? Лисы не воняют».
Цзян Юань опешила. Она сказала, что у неё «лисий запах», при чём тут лисы? Она же не говорила, что лисы воняют.
Бай Чжичжи ещё больше удивился: «И из-за этого ты готова умереть? У каждого человека есть свой запах. Просто твой немного особенный. Что тут такого, чтобы не хотеть жить?»
Из-за такого умирать — какие же люди хрупкие.
Цзян Юань, плача, покачала головой: «Нет, я...»
Слишком много всего было на языке, но она не знала, как рассказать. Ей было пятнадцать лет. Сколько она себя помнила, к ней никогда не относились справедливо. Слишком много несправедливости, слишком много обид. Когда она решила умереть, не проронила ни слезинки. А сейчас, когда её спросил незнакомец, она разревелась так, что не могла вымолвить ни слова.
Бай Чжичжи цокнул языком: «Ладно, хватит плакать. Подумаешь, неприятный запах тела. Велика беда. Не хочешь быть вонючей девчонкой — станешь ароматной принцессой».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…