Глава 37. Наступила первая стража
104.
Чжан Сяоюань ошеломлённо смотрел на Мо Вэньтяня, и в душе у него зародилась смутная тревога.
Почему Мо Вэньтянь оказался здесь?
Даже если Син Янь и написала письмо в демоническую секту, чтобы разоблачить отвратительную сущность Пэй Улуаня, демоническая секта находится так далеко от Союза боевых искусств, что письмо должно было идти как минимум полмесяца — как Мо Вэньтянь мог так быстро добраться?
Он невольно связал появление Мо Вэньтяня в Союзе боевых искусств с теми несколькими гробами.
Ему стало тревожно.
Неужели Цзянху… и правда собирается погрузиться в хаос?
Он не видел, что говорит Мо Вэньтянь, но вот что говорит Син Янь — он прекрасно видел.
— Ваш подчинённый слышал, что в Союз доставили несколько гробов, и на одном из них написано ваше имя.
— Голос Син Янь был приглушён, но в нём звучала невыразимая ярость.
— Ваш подчинённый полагает, что это дело рук Небесной Бездны.
Небесная Бездна?
Появилась новая секта, о которой Чжан Сяоюань никогда не слышал.
Более того, сами эти три слова звучали зловеще, словно их выбрал какой-то злодей.
— Да, сейчас Пёс Пэй… глава союза Пэй считает, что это дело рук Дворца Призрачных Грёз, и уже отправил людей на тщательное расследование.
— Син Янь сделала паузу, внимательно выслушала несколько слов Мо Вэньтяня и ответила: — Не извольте беспокоиться, имени молодого господина в гробах нет.
Мо Вэньтянь, должно быть, пришёл из-за этой самой Небесной Бездны. Чжан Сяоюань решил, что догадка Цзян Цзяньюя, возможно, верна: Мо Вэньтянь давно не появлялся в Цзянху, и кое-кто из тёмного мира, видимо, не мог больше сидеть сложа руки, зариться на трон повелителя тьмы.
Мо Вэньтянь снова перевёл взгляд на двоих, поднявшихся на арену, и, кажется, замолчал. А Син Янь всё ещё колебалась, но вдруг шагнула вперёд и приглушённым голосом произнесла:
— Ваш подчинённый должен доложить ещё об одном важном деле… Оно касается главы союза Пэя.
Чжан Сяоюань мгновенно навострил уши.
Началось!
Сейчас будет обвинительный акт против Пса Пэя, который Син Янь так старательно писала!
Хотя всё это началось из-за Чжан Сяоюаня, и он смутно чувствовал крошечную толику вины, при виде Мо Вэньтяня в его сердце всё же вспыхнуло волнение зрителя, жаждущего зрелища.
Цзян Цзяньюй спросил его:
— Младший брат, а дальше? Что с остальными?
Чжан Сяоюань изо всех сил пытался не сводить глаз с Син Янь и торопливо пересказал Лу Чжаомину всё, что успел заметить:
— В основном все в диапазоне от сотого до сто пятидесятого места, ничего сложного, просто бей их по заднице!
Цзян Цзяньюй:
— Каждому по заднице? Это же так некрасиво!
Хуа Люцюэ вздохнул:
— Это что же получается, турнир задниц, летящих в небо?
Лу Чжаомин задумчиво произнёс:
— Я понял.
Чжан Сяоюань продолжал смотреть на Син Янь.
Услышав имя Пэй Улуаня, Мо Вэньтянь слегка повернул голову и даже чуть приподнял чёрную вуаль, но из-под неё показались лишь острый подбородок и плотно сжатые губы — он жестом велел Син Янь продолжать.
Чжан Сяоюань пришёл в ещё больший восторг.
Чтобы насладиться зрелищем, нужно видеть всё!
Раз Мо Вэньтянь приподнял вуаль, Чжан Сяоюань теперь мог узнать даже то, что тот говорит!
— Прибыв в Союз боевых искусств, я наслушался всяких слухов!
— Син Янь была взволнована.
— Пэй Улуань до сих пор поддерживает связи с Цзи Хуайде и другими! В праведном мире Цзянху даже поговаривают, что молодой господин — кровь и плоть Цзи Хуайде и Пэй Улуаня!
Мо Вэньтянь лишь тихо хмыкнул и сказал:
— Понятно.
А в глазах Син Янь его ответ выглядел как жалоба несчастного, который узнал, что его возлюбленная неверна, но вынужден терпеть. Она разозлилась ещё сильнее и, скрежеща зубами, проговорила:
— И это не всё! В праведном мире Цзянху ходят слухи, что у него больше десятка незаконнорождённых детей —
— Не может быть.
— Мо Вэньтянь наконец отреагировал: даже услышав эти слова, он оставался невозмутим.
— Цзи Хуайде когда-то была его возлюбленной.
Син Янь:
— Вот именно! Как это отвратительно!
Мо Вэньтянь равнодушно произнёс:
— Он не захочет, чтобы я собственноручно убил её.
Син Янь остолбенела.
Син Янь:
— Он… у него ещё и больше десятка незаконнорождённых детей.
Мо Вэньтянь слегка повернул голову:
— У него не хватит смелости.
Син Янь долго не могла вымолвить следующее обвинение против Пэй Улуаня.
— Он… он как пёс, который не может отказаться от своих привычек!
— сказала Син Янь.
— Увидит красивую — и ноги сами несут!
— Пустяки.
— сказал Мо Вэньтянь.
— Пусть смотрит.
Син Янь:
— Но…
Мо Вэньтянь больше не ответил.
Тонкие губы изогнулись и сжались — казалось, он улыбается.
В тени чёрной вуали его кожа была бледна, как бумага, облик — как у призрака, но с оттенком острой гордости, совсем не похожий на нежного красавца, которого рисовало воображение Чжан Сяоюаня.
Син Янь всё поняла. Она опустила голову и тихо пробормотала:
— Ваш подчинённый был дерзок.
Ну и что, если Пэй Улуань и правда любит глазеть на красавиц? Во всём Цзянху найдётся ли кто-то красивее Мо Вэньтяня?
Ему незачем тревожиться.
Чжан Сяоюань, видимо, слишком долго смотрел на них — Мо Вэньтянь это почувствовал, слегка повернул голову и бросил взгляд в его сторону.
Чжан Сяоюань в испуге мгновенно отвёл глаза, притворяясь, что смотрит на бой на арене.
К счастью, Мо Вэньтянь лишь мельком глянул на него и быстро вернул взгляд назад. Он, должно быть, всё ещё опасался, что его личность раскроют: заметив, что кто-то обратил на него внимание, он опустил вуаль, коротко переговорил с Син Янь и, развернувшись, ушёл.
Великолепное зрелище само уходило, и Чжан Сяоюань почувствовал сожаление. Он поднял взгляд на Трибуну Небесной Звезды и как раз увидел взгляд Пэй Улуаня — тот, казалось, всё это время смотрел в их сторону, бесстрастно и очень спокойно, а затем над его головой с дребезжанием высыпали бесчисленные слова.
«Он и правда пришёл!»
«Моё извинительное письмо ещё не дописано!»
«Мне конец».
Чжан Сяоюань: «…»
Как и сказал Хуа Люцюэ, славный турнир боевых искусств превратился в турнир задниц, летящих в небо. Чжан Сяоюань смотрел на это снизу, разинув рот, и обнаружил, что сила старшего брата плюс удача старшего брата делают его на этом состязании на мечах практически непобедимым. Что уж там десятка — он без труда возьмёт первое место.
Когда первый день турнира закончился и они возвращались вместе, к ним уже подходили люди, расспрашивая о подробностях их школы. Цзян Цзяньюй отвечал им, а Чжан Сяоюань стоял рядом, поглаживая подбородок и глубоко задумавшись.
Старший брат красив, сменил кисточку на мече, выглядит немного богаче, да и боевое искусство у него такое высокое — кто знает, может, они и правда привезут с этого турнира парочку младших братьев.
Чжан Сяоюань вдруг ощутил какую-то умудрённость.
Он вступил в секту всего несколько дней назад — и вдруг у него должно появиться столько младших братьев?
Он сел в сторонке и глубоко вздохнул.
105.
Турнир боевых искусств только что закончился, и толпа расходилась с площади по своим жилищам. Люди сновали туда-сюда, а Чжан Сяоюань, глядя на слова, всплывающие и исчезающие над головами каждого, чувствовал, что половина секретов Цзянху уже в его руках. А ещё подумав о том, что скоро, возможно, появятся новые младшие братья… расходы секты непременно вырастут, и ему пора расширять свой уникальный бизнес по обогащению.
Первая и главная проблема — как ему скрыть свою личность.
Торговля сведениями в этом Цзянху — дело крайне рискованное: один неверный шаг — и наживёшь кучу врагов. Поэтому осмеливаются продавать сведения в основном лишь крупные школы вроде Ласточкиного терема и Секты нищих. Ему необходимо как следует спрятать свою личность.
Он не владеет искусством изменения внешности. Так как же ему замаскироваться, чтобы никто его не узнал?
Маска и закрытое лицо точно не подойдут: просто спрятать лицо — обманешь чужих, но не обманешь знакомых. Чжан Сяоюань мог лишь мучительно размышлять, раз за разом перебирая в памяти людей, искусных в сокрытии личности, чтобы найти у них решение своей проблемы.
И тут в его голове всплыло одно лицо.
Пуян Цзин.
Кто бы мог подумать, что этот хрупкий, нежный красавец — главный военачальник Небесных Теневых Стражей, Пуян Цзин.
Чжан Сяоюань решил, что нашёл превосходное решение.
Но ему совсем-совсем не хотелось им пользоваться.
Он изо всех сил хлопнул себя по голове и решил подумать о другом способе.
А что, если… не встречаться с этими людьми?
Пусть они оставляют свои вопросы в одном месте, а он кладёт туда же ответы?
Это всё ещё опасно — вдруг кто-нибудь проследит.
Тогда соединить оба способа: пусть они оставляют вопросы в одном месте, он спускается с горы, переодевается в женское платье, заглядывает туда, на обратном пути в условленном месте переодевается обратно и возвращается в секту.
Но… но Чжан Сяоюань совсем не хочет носить женское платье!
Он закрыл лицо руками и понял, что ему срочно нужно найти кого-нибудь, кто научит его искусству изменения внешности.
Он потёр лицо. Цзян Цзяньюй, кажется, уже закончил представлять их школу тем людям, а Пэй Цзюньцзэ как раз искал их повсюду. Несколько дней назад он обещал показать им город Байцан, и сегодня как раз выпала свободная минутка — он хотел пригласить их вместе поужинать, а заодно прогуляться по ночному рынку.
Чжан Сяоюань давно забыл о своём великом плане читать наизусть меч-канон и безостановочно кивал. Лу Чжаомин тоже не возражал, только Цзян Цзяньюй, вставший сегодня слишком рано, уже клевал носом: есть ему не очень хотелось, он лишь мечтал вернуться и отдохнуть. А Хуа Люцюэ, прижимая ладони к ногам, тоже очень хотел пойти с ними, но идти уже просто не мог.
Город Байцан изначально был маленьким городком, но после того как в нём обосновался Союз боевых искусств, он постепенно разросся и теперь считался богатым краем среди окрестных областей. Ночного запрета на хождение по улицам в городе не было, и ночной рынок бурлил. Пэй Цзюньцзэ знал в городе немало хороших мест и по очереди показал их всем. Когда решили возвращаться в Союз боевых искусств, уже пробили вторую стражу. Чжан Сяоюань шёл так, словно обе его ноги ему больше не принадлежали, и безостановочно зевал от усталости.
Пэй Цзюньцзэ всё ещё разговаривал с Лу Чжаомином. Он был в отличном расположении духа и, вспоминая сегодняшнее выступление Лу Чжаомина на состязании на мечах, не удержался от смеха:
— Юный герой Лу, сегодня ты обидел решительно всех.
Лу Чжаомин слегка нахмурился:
— Раз уж это состязание…
Пэй Цзюньцзэ:
— Но не стоило так ронять их достоинство.
Они срезали путь, возвращаясь в Союз боевых искусств. Пэй Цзюньцзэ свернул с ними в переулок и уже собирался продолжить, как вдруг запнулся. Прежний весёлый тон исчез, он приподнял бровь и, понизив голос, спросил:
— Слышишь?
Лу Чжаомин тоже кивнул:
— Немало народу.
Чжан Сяоюань:
— А?
Он хотел обернуться, но Лу Чжаомин схватил его за руку и притянул к себе:
— Не оборачивайся.
Чжан Сяоюань очень разволновался.
Пэй Цзюньцзэ только что сказал, что старший брат сегодня обидел многих людей, и вот на обратном пути в Союз за ними увязался хвост. Он невольно размечтался, решив, что те, кто позади, возможно, недовольные участники турнира.
Он не смел обернуться. Так они прошли несколько шагов, и шаги тех, кто был позади, участились настолько, что их услышал даже он.
Те люди даже не пытались скрываться — словно собирались перехватить их прямо на этой дороге.
Как раз в тени деревьев впереди мелькнули чьи-то силуэты, и ещё несколько человек в чёрном заступили дорогу, преградив им путь.
Лу Чжаомин уже держал меч наготове и спросил:
— Кто вы?
В тот же миг, когда он произнёс эти слова, Чжан Сяоюань поднял взгляд на головы тех людей.
Почти над каждым висели знакомые три больших иероглифа.
«Небесная Бездна»
Они, должно быть, пришли за Пэй Цзюньцзэ.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…