Глава 33. Путь к богатству
95.
Чжан Сяоюань больше не смел и рта раскрыть.
Он-то думал, что Цзянху таков, как рассказывал отец: блеск мечей, скорая месть и ярость.
Праведное — есть праведное, злое — есть злое, но главари праведного и злого сошлись вместе! Он ещё мал! Он ещё ребёнок! Он не хотел знать такую страшную правду о Цзянху!
Он снова задумался: если Син Янь и вправду вернётся и нажалуется Мо Вэньтяню, а Мо Вэньтянь спросит, от кого она услышала эти слухи, — не конец ли ему тогда?
Нет! Нужно как-то исправиться, хотя бы отвести от себя подозрения!
— Но старший брат прав, всё это лишь слухи.
— Чжан Сяоюань серьёзно кивнул.
— Я тоже слышал это от сказителя, а словам сказителя верить нельзя.
Только тогда Лу Чжаомин кивнул и ответил:
— Да, по большей части там правда пополам с ложью.
Сердце Чжан Сяоюаня ёкнуло — он понял, что всё пропало.
Что значит «правда пополам с ложью»? Это значит, что в этих слухах Цзянху, возможно, есть преувеличения, но всё же какая-то фактическая основа имеется.
Чжан Сяоюань невольно напряжённо покосился на Син Янь.
Син Янь в это время мысленно составляла обвинительный акт против Пэй Улуаня.
Чжан Сяоюань: «…»
Чжан Сяоюань понял: себя он от подозрений отвёл, а вот Пэй Улуаню, похоже, придётся туго.
Прости, глава союза Пэй.
Он вовсе не хотел такого!
…
На следующий день в полдень они добрались до ближайшего городка и решили задержаться здесь до завтра. Син Янь не пошла разговаривать с Пэй Цзюньцзэ, а сразу одолжила у хозяина постоялого двора кисть, тушь, бумагу и тушницу, сказав, что хочет написать письмо домой, чтобы сообщить о своём благополучии, а затем заперлась в комнате и не выходила до самого утра. Только утром она вышла с чрезвычайно толстым конвертом и отправилась на почтовую станцию отправлять письмо.
Глядя на устрашающую толщину конверта, Чжан Сяоюань чувствовал, как его вина перед главой союза Пэем растёт всё глубже.
После того как Син Янь вернулась с почты, они снова выехали из этого городка и направились в город Байцан, где находился Союз боевых искусств.
Великий турнир боевых искусств — всё же праведное торжество, со всех сторон съезжаются школы и секты, поэтому чем ближе к городу Байцан, тем больше встречалось им старших учеников и наставников разных школ.
Чжан Сяоюань тоже становился всё взволнованнее.
Он уже слышал звон своего кошелька!
Он боялся, что не запомнит все новости, но и записывать их открыто при Лу Чжаомине и Син Янь не смел, поэтому прибегал к прежней уловке: каждый день притворялся, что не умеет рисовать, и записывал свои секретные сведения способом, понятным только ему одному.
Ещё не доехав до города Байцан, он уже исписал рисунками две тетрадки.
Чжан Сяоюань был вне себя от радости.
Чжан Сяоюань чувствовал: его путь к богатству — прямо впереди!
…
Они хотели сперва найти постоялый двор, чтобы остановиться, но сейчас в городе Байцан все гостиницы были переполнены — они приехали слишком поздно, многие школы забронировали номера ещё несколько месяцев назад, и им не осталось ни одной свободной комнаты. Пэй Цзюньцзэ собирался сразу вернуться в Союз боевых искусств, но, видя, что они нигде не могут найти пристанища, подумал немного и сказал:
— А может… вы сперва поедете вместе со мной в Союз боевых искусств?
В Союзе боевых искусств, конечно, тоже были помещения для проживания, но комнат там ограниченное число, и обычно их предоставляли лишь главам знаменитых школ, их личным ученикам или близким друзьям самого Пэй Улуаня. Чжан Сяоюань и остальные, разумеется, на такую честь не могли рассчитывать.
Чжан Сяоюань заколебался и тихо сказал:
— Это, пожалуй, неудобно?
— Пустяки, скажете, что вы мои друзья, отец не станет возражать.
— Пэй Цзюньцзэ улыбнулся им.
— Правда, даже в Союзе комнат не хватит, так что, возможно, придётся потерпеть — селиться по двое.
Цзян Цзяньюй сразу заявил:
— Какое же это неудобство? В моей школе раньше вообще была всего одна комната.
Чжан Сяоюаню очень хотелось зажать ему рот.
Нет, мы теперь другие!
У нашей школы теперь несколько больших домов с черепичными крышами!
Пэй Цзюньцзэ всегда благоволил к ним, и, услышав слова Цзян Цзяньюя, он тоже рассмеялся, а затем обернулся к Син Янь:
— Что до госпожи Син… я постараюсь распорядиться, чтобы вам приготовили отдельную комнату, но если не выйдет, возможно, вам придётся жить вместе с ученицами других школ.
Чжан Сяоюань думал, что Син Янь откажется: она ведь защитница демонической секты, и идти с бухты-барахты в Союз боевых искусств — дело крайне опасное.
Но Син Янь почти сразу кивнула. Она знала, что все подозревают её в обмане, что ложь её неуклюжа и долго она уже не продержится, поэтому решила больше не скрывать, зачем следует за ними, и даже с полным правом заявила:
— Хорошо, я, в конце концов, не так уж спешу вернуться в дом родителей.
В глазах Хуа Люцюэ, очевидно, была только Син Янь. Он кивал и, глядя на неё влюблёнными глазами, потянулся взять её за руку, приговаривая:
— А Янь, через несколько дней я поеду с тобой вместе.
Син Янь подняла руку, и Хуа Люцюэ поймал лишь край её рукава. Тогда Син Янь изо всех сил принялась выдёргивать свой рукав из его пальцев, стараясь при этом сохранить достоинство перед молодым господином, и, мягко улыбаясь, сказала:
— Тогда благодарю господина Пэя.
Цзян Цзяньюй не выдержал:
— Ты даже не спросишь, кто его отец?
Син Янь с улыбкой ответила:
— Это неважно.
И только Хуа Люцюэ глуповато смотрел на Син Янь, словно ничего не замечая.
Чжан Сяоюань больше не мог на это смотреть.
Он ткнул Лу Чжаомина, который от долгой дороги постепенно впал в прострацию, и, привстав на цыпочки, тихо сказал ему:
— Старший брат, устав школы!
Лу Чжаомин очнулся, нахмурившись, посмотрел на Хуа Люцюэ, затем поднял меч и легонько коснулся его здоровой ноги.
Нога Хуа Люцюэ дёрнулась, он быстро выпустил рукав Син Янь, отскочил на несколько шагов и с испуганным лицом уставился на Лу Чжаомина.
Лу Чжаомин не сказал больше ни слова. Он лишь слегка поклонился Пэй Цзюньцзэ:
— Благодарю.
Пэй Цзюньцзэ улыбнулся:
— Сущий пустяк.
Пэй Цзюньцзэ повёл их к Союзу боевых искусств. Едва они оказались у ворот, стража узнала его, и, приглашая их войти, поспешно отправила человека доложить главе союза.
Чжан Сяоюань широко раскрытыми глазами смотрел на величественные башни и беседки Союза боевых искусств, потом перевёл взгляд на маленький дворик с травяными хижинами их собственной школы — и не находил слов от зависти. Затем он обернулся и увидел, что Син Янь сжала кулачки.
«Увижу пса Пэя — не горячиться!»
«Собачий мужик заслуживает смерти, но глава секты ещё не приказал его убивать!»
Чжан Сяоюань: «…»
Нет, сестрица Син Янь, что ты задумала?!
Собираешься избить главу союза прямо в Союзе боевых искусств?!
Тебе жизнь не дорога?!
Едва он так подумал, как издалека донёсся радостный возглас: «Цзюньцзэ!» Он обернулся и увидел, что к ним быстрым шагом приближается воин в длинном белом одеянии. Это, должно быть, и был Пэй Улуань. Он был куда моложе, чем представлял себе Чжан Сяоюань: высокая шапка, собранные в пучок волосы, на вид ему ещё не было и сорока.
А над его головой как раз вовремя всплыла надпись с его личностью — это действительно был Пэй Улуань.
«Пэй Улуань, глава Союза боевых искусств, владеет мечом на недосягаемой глубине, вместе с Мо Вэньтянем делит второе место в Цзянху».
«Должно быть, ещё один человек, умеющий сохранять молодость», — только подумал Чжан Сяоюань, как снова поднял взгляд на тех, кто шёл за Пэй Улуанем, и лицо его застыло — ему стало неловко.
За Пэй Улуанем как раз следовали Линь И из Павильона Пурпурной Зари и Мэй Лэнъань из Дворца Разбросанных Цветов.
96.
Пэй Цзюньцзэ сделал несколько быстрых шагов, откинул полу одеяния и, с почтением, словно собираясь опуститься на колени, склонился. Пэй Улуань поспешно поддержал его за руку, и радостная улыбка на его лице не могла скрыться, он будто в шутку сказал:
— Передо мной не нужно столько церемоний.
Пэй Цзюньцзэ выпрямился и лишь тогда улыбнулся, ласково произнеся:
— Отец, сын вернулся.
Чжан Сяоюань нашёл это странным.
Сын, вернувшийся домой, при виде самого близкого человека первым делом опускается на колени? Неужели в семье Пэев такие строгие порядки? И потом… Пэй Улуань сказал, что перед ним не нужно таких церемоний, — что это значит?
Глава Павильона Пурпурной Зари Линь И невольно вздохнул:
— Цзюньцзэ — образец сыновней почтительности. Брат Пэй, я уже начинаю вам завидовать.
Едва он произнёс эти слова, над его головой тут же выскочила строка.
«Глава Павильона Пурпурной Зари Линь И, имеет больше десяти жён и наложниц, семерых сыновей и восемь дочерей, а также пятерых незаконнорождённых детей».
Чжан Сяоюань: «…»
Линь И уже за пятьдесят, верно? Это… столько жён?!
Мэй Лэнъань тоже вздохнул:
— Глядя на Цзюньцзэ, я и сам уже хочу ребёнка.
Линь И расхохотался:
— Брат Мэй, ещё не поздно.
Мэй Лэнъань снова озабоченно вздохнул.
Чжан Сяоюань тихонько пробормотал про себя.
Поздно или не поздно — неизвестно, но возлюбленная Мэй Лэнъаня ребёнка родить точно не сможет.
Пэй Цзюньцзэ обменялся с ними приветствиями и собрался представить Пэй Улуаню Лу Чжаомина и остальных. Чжан Сяоюань уже знал Линь И и Мэй Лэнъаня, он послушно поздоровался с обоими старшими и отдал поклон Пэй Улуаню. Узнав, что он сын Чжан Гаолина, Пэй Улуань сразу проникся к нему расположением и сказал:
— В те годы мы с братом Гаолином были как братья. В Союзе боевых искусств не нужно стесняться, считай, что ты дома.
Пэй Цзюньцзэ представил ему и Лу Чжаомина. Едва он назвал имя, Пэй Улуань удивлённо поднял брови:
— Ты Чжаомин? Уже такой большой?
Лу Чжаомин поклонился:
— Дядюшка Пэй.
Чжан Сяоюань с удивлением глянул на Лу Чжаомина.
Он знал, что Ван Хэнянь и Пэй Улуань — близкие друзья, но не ожидал, что Лу Чжаомин тоже знаком с Пэй Улуанем.
Лу Чжаомин примерно ровесник Пэй Цзюньцзэ. Если Лу Чжаомин знал Пэй Улуаня с детства… значит, он должен знать и кто такая родная мать Пэй Цзюньцзэ?
Чжан Сяоюаню стало ещё неловче.
Старший брат, возможно, знает всё, а он ещё столько сплетничал ему о странных похождениях Пэй Улуаня.
До чего же стыдно.
Что до Цзян Цзяньюя и Хуа Люцюэ — Пэй Улуань их хоть и не видел, но имена слышал. Он знал, что Цзян Цзяньюй — младший ученик, которого Ван Хэнянь взял позже, а вот Хуа Люцюэ… он не ожидал, что Ван Хэнянь взял в ученики и его, и невольно слегка удивился, но скрыл это довольно умело. И так продолжалось до тех пор, пока Пэй Цзюньцзэ не представил ему Син Янь, — и тут Чжан Сяоюань внезапно увидел, как над головой Син Янь выскочили огромные слова.
«Пёс Пэй!»
«Собачья тварь!!!»
Чжан Сяоюань испугался.
Пэй Улуань, казалось, не узнал её. С привычной мягкой улыбкой он собирался обменяться с Син Янь парой любезностей, но убийственный взгляд Син Янь заставил его проглотить все слова.
Он почувствовал, что эта женщина перед ним ему смутно знакома, очень похожа на кого-то из его воспоминаний.
Только та была чуть ниже, худее, с более бледной кожей, и черты лица немного другие.
Но такие перемены для любого, кто хоть немного разбирается в искусстве изменения внешности, — дело плёвое.
Пэй Улуань замолчал.
Такой взгляд, полный желания стереть его в порошок, — не ошибёшься, это она.
Син Янь, скрежеща зубами, изо всех сил выдавила из себя свирепую улыбку.
Пэй Улуань уже поднял руку, останавливая слова, готовые сорваться с её губ, и с натянутой улыбкой произнёс:
— Сударыня, я чувствую, будто мы уже знакомы. Мы где-то встречались?
В уголках его глаз уже залегли лёгкие морщинки, но когда он улыбался, Чжан Сяоюань вдруг понял, почему в своё время в Цзянху ходило столько слухов о любовных похождениях Пэй Улуаня. Молодой воин, исполненный стати, — как можно было его не полюбить?
После этих слов Пэй Улуаня Син Янь холодно усмехнулась и, раздельно выговаривая каждое слово, ответила:
— Должно быть, встречались.
Пэй Улуань хотел спросить, кто она, но она, казалось, не поняла, и над её головой тут же выскочила строка.
«Собака не отучится жрать дерьмо».
«В таком возрасте! А всё туда же — за всеми юбками таскается! С таким приёмчиком знакомиться — и как только глава секты в своё время на это повелась!»
«Что до любовных речей — у торговки лепёшками и то слаще выходит!»
Чжан Сяоюань: «…»
Чжан Сяоюань обернулся и посмотрел на остальных присутствующих.
Почти у каждого над головой висела строка.
Линь И: «Видать, слухи в Цзянху не врут — Пэй Улуань тоже лицемер, падкий до женщин».
Мэй Лэнъань: «Эх, младший Пэй всё такой же ветреник. Хорошо, что я в своё время в него не влюбился».
Цзян Цзяньюй: «Что за представление!»
Хуа Люцюэ: «Яньнян… моя Яньнян… неужели ей нравится этот старик…»
Пэй Цзюньцзэ: «Отец, по-моему, тебе конец».
Пэй Улуань: «Мне конец».
Чжан Сяоюань: «…»
Да что же это такое!
Он огляделся и решил, что единственный нормальный человек здесь — старший брат, который вообще ни о чём не думает.
…
97.
Улыбка на губах Пэй Улуаня, казалось, уже с трудом держалась.
— Вот уж совпадение, — сказал Пэй Улуань.
— Сударыня тоже приехала на Великий турнир боевых искусств?
Син Янь наконец совладала со своим только что свирепым выражением лица, покачала головой:
— Мне Великий турнир не слишком интересен.
Пэй Улуань:
— О? Тогда зачем сударыня пожаловала в Союз боевых искусств?
Син Янь мягко улыбнулась ему:
— А Янь давно наслышана о великом имени главы союза —
Над головой тут же выскочила строка.
«Все сёстры Поднебесной знают, что ты собачий мужик!»
Син Янь:
— Поэтому и пришла взглянуть.
«Стоит мне поймать пса Пэя на изменах — сразу вернусь в секту и попрошу главу его убить!»
Пэй Улуань с трудом выдавил:
— Вот вы и посмотрели, сударыня…
Син Янь:
— А Янь хочется поглядеть на главу союза ещё немного. Глава союза ведь не против?
Пэй Улуань сухо улыбнулся ей:
— Разумеется, не против.
Над его головой слова «мне конец» перевернулись и превратились в пять больших иероглифов.
«Мне действительно конец».
…
Пэй Улуань подозвал управляющего Союза и велел устроить им ночлег и пропитание. Все стояли на месте, говорить друг с другом было не о чем, каждый молчал, но, услышав только что состоявшийся разговор между Син Янь и Пэй Улуанем, все в душе бурлили, и строки над их головами до того пёстро мелькали, что у Чжан Сяоюаня зарябило в глазах.
Линь И: «Этот Цзянху — сплошные воры и блудницы».
Чжан Сяоюань: «…»
Самый главный вор и блудник тут — ты! Больше десяти жён, а всё равно каждый день у чужих жён воруешься, лицемер!
Мэй Лэнъань с задумчивым видом смотрел в небо: «Мужчины, все они таковы, я уже прозрел».
Мэй Лэнъань: «Полчаса не видел — интересно, как там Синвэнь, как его меч, дописал ли он книги, что я велел переписать».
Мэй Лэнъань: «Что-то я по нему соскучился».
Слишком приторно, Чжан Сяоюань не мог больше на это смотреть.
Цзян Цзяньюй: «В Союзе боевых искусств представления знатные, хочу пожить тут подольше».
Хуа Люцюэ: «Яньнян… моя Яньнян…»
Хуа Люцюэ: «Нет! На свете полно других цветов! Надо взять себя в руки!»
Хуа Люцюэ: «Яньнян… моя Яньнян… у-у-у…»
Неподалёку Пэй Улуань: «Конец, конец».
Пэй Улуань: «Как бы там ни было, надо сперва пойти написать письмо с извинениями».
Пэй Улуань: «Я выживу, я выживу, я должен выжить!»
Чжан Сяоюань не удержался и закатил глаза. Ладно ещё, что глава союза боевых искусств и глава демонической секты — любовники, так Пэй Улуань ещё и Мо Вэньтяня боится. Этому Цзянху ничем не помочь, вступать в праведные школы — никакой выгоды.
Он пропустил мимо ушей целую вереницу яростных ругательств в адрес Пэй Улуаня, стремительно проносившихся над головой Син Янь, и посмотрел на самого тихого — Лу Чжаомина.
Лу Чжаомин тоже смотрел в небо, и, судя по тому, как хорошо Чжан Сяоюань знал старшего брата, тот, скорее всего, просто витал в облаках.
Он искренне восхищался хладнокровием старшего брата: что бы ни происходило у него перед глазами, тот всегда остаётся невозмутим.
Этой невозмутимости и спокойствия ему самому очень нужно поучиться.
Едва он так подумал, над головой Лу Чжаомина — в кои-то веки!
— выскочило несколько строк.
«Ци проходит через обе меридианы, свободно растекаясь; форма пряма, сила послушна, потому остриё скрыто, а намерение завуалировано; меч следует за сердцем, и куда достигает сердце — туда достигает и меч».
Погоди, что это?
«…в месте бесформенном правая стопа извивается змеёй, рука рубит белого дракона, правая рука хватает сзади… меч следует за сердцем, помни: меч следует за сердцем, бесформенное и есть форма меча».
Чжан Сяоюань: «…»
Чжан Сяоюань наконец вспомнил, что это такое.
Глава союза боевых искусств, возможно, любовник главы демонической секты; для непосвящённых же всё выглядит так, будто глава союза клеится к девушке; и в этот момент, когда смотреть было нельзя, но нельзя было и не смотреть, —
старший брат читал наизусть меч-канон?!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…