Глава 30. Туманное происхождение
87.
Чжан Сяоюань налил в котёл растительного масла, раздул огонь посильнее и преисполнился уверенности, что следующее яйцо, прошедшее через его руки, непременно превратится в блюдо мирового уровня.
Однако разбивал он яйца медленнее, чем надо, на выковыривание скорлупы уходило больше времени, чем следовало, и не успел он ещё вылить яйцо в котёл, как масло в нём внезапно вспыхнуло.
Чжан Сяоюань смотрел на взметнувшееся пламя, не зная, что делать.
Он схватил стоявшую под рукой воду и уже собрался выплеснуть её в котёл, но Лу Чжаомин среагировал быстро — удержал его руку и накрыл котёл крышкой.
Лицо Чжан Сяоюаня исказил ужас.
— Старший брат! В котле пожар!
— Чжан Сяоюань вцепился в руку Лу Чжаомина.
— А крышка… крышка тоже загорится?!
Лу Чжаомин сохранял относительное спокойствие.
— Не бойся, через минуту всё пройдёт.
— Он отобрал у него ведро с водой.
— Жареные яйца — это слишком сложно. Давай приготовим что-нибудь попроще.
Чжан Сяоюань:
— …
Но… что может быть проще яйца?
Лу Чжаомин потушил огонь в котле, налил туда воды и принялся варить яйца вкрутую.
— Придётся довольствоваться этим, — сказал Лу Чжаомин.
— Заморим червячка, а когда Второй старший брат очнётся, приготовим что-нибудь повкуснее.
Чжан Сяоюань прилёг на стол, где в кухне хранились припасы, и, не отрываясь, уставился на кипящую в котле воду, надеясь, что она закипит побыстрее, а яйца сварятся поскорее.
Действие сонного зелья из чёрной харчевни только-только закончилось, а он и сам уже валился с ног от усталости. Стоило ему прилечь на стол, как глаза начали слипаться. Вода в котле булькала и пузырилась, а он, осоловело закрыв глаза, прямо тут же снова заснул.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он почувствовал, как Лу Чжаомин легонько толкает его за плечо.
Перед ним лежали два белых круглых яйца — впервые в жизни он подумал, что вид яйца может приносить такую радость.
Они со старшим братом провозились весь день, проголодались так, что уже светало, и наконец, присев на корточки в кухне чёрной харчевни, очистили два яйца.
До чего же жалко.
Чжан Сяоюань готов был заплакать от жалости к себе.
Они прокопались на кухне всю ночь, за окном уже забрезжил рассвет, а Чжан Сяоюань, сонный и голодный, запихивал в рот кусок за куском яйцо, которое, недоварившись, по счастливой случайности получилось яйцом всмятку, и казалось ему, что за всю жизнь он ещё ни разу не был в таком упадке.
И тут дверь кухни снова скрипнула. Он подскочил от испуга и уставился наружу.
Хуа Люцюэ, хромая на одну ногу, стоял за дверью с растерянным видом.
— Я услышал здесь звуки… ну и… пришёл посмотреть.
— Видимо, действие сонного зелья ещё не полностью прошло: говорил он невнятно, язык будто заплетался.
— Мы что… попали в чёрную харчевню?
…
Действие сонного зелья, очевидно, у всех проявлялось по-разному: Хуа Люцюэ очнулся куда быстрее Цзян Цзяньюя. Тот всё ещё спал беспробудным сном, привалившись к столу снаружи, а Хуа Люцюэ уже вполне свободно передвигался.
Он внимательно выслушал рассказ Чжан Сяоюаня об их мучительном пути к еде, явно удивлённо поморгал и спросил:
— Вы… что, совсем не умеете готовить?
Чжан Сяоюань поправил его:
— Второй старший брат умеет!
Хуа Люцюэ не удержался и, цокнув языком, сокрушённо заметил:
— Вы, кроме как мечами махать да боевыми искусствами заниматься, что, больше вообще ничего не делаете?
Чжан Сяоюань, хоть и не брался за меч и не практиковал боевые искусства уже много дней, всё же не удержался и тихонько пробурчал:
— А разве нужно делать что-то ещё?
Хуа Люцюэ:
— …
— Будь вы большой сектой с тысячами учеников и сотнями слуг, тогда ладно, ученикам можно было бы не заниматься хозяйством.
— Хуа Люцюэ вздохнул.
— А в вашей секте всего-то пять человек…
Он запнулся, сообразив, что, кажется, забыл посчитать себя, и, приподняв бровь, сказал:
— А если считать и меня, то шесть человек!
Чжан Сяоюань обнял миску с яйцами, и лицо у него сделалось обиженное.
Он вовсе не отказывался работать. Просто дома он привык, что всё подают ему готовеньким, и давно свыкся с такой жизнью. Если рядом нет человека, который ясно и чётко скажет, что нужно сделать, он и вправду не вспомнит о всяких хозяйственных делах.
Хуа Люцюэ впервые с полной уверенностью закатил глаза на Лу Чжаомина.
— Хочешь завоевать сердце женщины, — вещал Хуа Люцюэ, — сначала завоюй её желудок!
Лу Чжаомин:
— …
Он закатал рукава, схватил поварёшку, шагнул вперёд и открыл крышку котла.
Чжан Сяоюань почувствовал, что надежда вспыхнула в нём с новой силой.
88.
Чжан Сяоюань впервые в жизни понял, что наесться досыта — это такое счастье.
За окном уже рассвело. Наевшись, он захотел спать, привалился к стулу и задремал. Так он и сидел, когда наконец очнулся Цзян Цзяньюй.
Чжан Сяоюань поднялся и решил доспать в повозке.
Хозяин чёрной харчевни, его хозяйка и их подручные всё ещё были связаны снаружи. Место здесь было глухое — ни деревни впереди, ни постоялого двора позади, уж конечно, и уездных стражников тут не было. Но если бросить этих разбойников и грабителей здесь, то, выбравшись на свободу, они ещё неизвестно сколько зла натворят.
Если ехать вперёд, до ближайшей уездной управы было больше дня пути, а вот если вернуться… обратно в уезд Фэнцзи — всего полдня.
Итак, четверо отправились на Великий турнир боевых искусств, а выехав утром, к вечеру вернулись в уезд Фэнцзи.
Всё та же знакомая уездная управа, всё тот же Пидунь, бросающийся навстречу.
Вэнь Тинтин сидела во дворе, грызла сливу и, обернувшись, увидела, как стражники, патрулировавшие улицы, помогли Лу Чжаомину привести под конвоем целую толпу здоровенных мужиков с голыми торсами, и радостно закричала ей:
— Госпожа начальник стражи Вэнь! Господин Лу снова поймал для нас преступников!
Вэнь Тинтин выплюнула сливовую косточку.
— Так много?
— Она вытаращила глаза.
— Сяоюань, господин Лу, вы что, поставили себе цель заполнить тюремные камеры уездной управы?
Чжан Сяоюань неловко улыбнулся:
— Мы ехали по делам и как раз проезжали мимо одной чёрной харчевни…
Вэнь Тинтин велела людям отвести этих разбойников в тюрьму, а сама, глядя на их раны, всё хмурилась. Раны у тех бандитов, что похищали невест и которых привезли в прошлый раз, ещё не зажили, ногу Хуа Люцюэ тоже лечили за счёт уездной управы, и вот опять она получила столько раненых.
Да он что, решил разорить уездную управу?!
— Господин Лу.
— Вэнь Тинтин стояла в пяти чи от Лу Чжаомина и искренне предложила: — В следующий раз нельзя ли бить помягче?
Лу Чжаомин слегка нахмурился:
— …Можно попробовать.
Вэнь Тинтин добавила:
— Я думаю, господину Ци стоит наградить вас.
Чжан Сяоюань замахал руками:
— Мы просто проезжали мимо, не стоит.
— Проезжали мимо?
— заинтересовалась Вэнь Тинтин.
— А вы куда направляетесь?
Чжан Сяоюань ответил:
— На Великий турнир боевых искусств.
Лицо Вэнь Тинтин осветилось мечтательной улыбкой, сердце забилось от волнения:
— Это тот самый, о котором всегда рассказывают сказители…
Чжан Сяоюань уже начал кивать.
Да, именно тот самый Великий турнир боевых искусств.
Вэнь Тинтин:
— Тот самый Великий турнир, на котором непременно случается что-нибудь странное?
Чжан Сяоюань:
— …
Нет! Откуда взялся такой странный слух?!
Вэнь Тинтин снова спросила:
— Великий турнир боевых искусств — это выезжать из города на юг, верно?
Цзян Цзяньюй подхватил:
— Великий турнир проходит в городе Байцан, стало быть, ехать на юг.
— Вот и отлично! Пидунь, сходи позови советника Пэя!
— Вэнь Тинтин потрепала Пидуня по голове, а когда тот убежал в дом, подняла голову и сказала остальным: — Советник Пэй как раз собирался навестить родных. Его отец, кажется, живёт как раз в городе Байцан. Вам по пути, так что можете подбросить советника Пэя?
Какое там «навестить родных»! Чжан Сяоюань-то знал: отец Пэй Цзюньцзэ — это и есть глава союза боевых искусств Пэй Улуань. Небось и он сам смотался домой, чтобы попасть на Великий турнир.
Вэнь Тинтин видела, что ни Чжан Сяоюань, ни Лу Чжаомин не кивают, кашлянула и добавила:
— Советник Пэй не владеет боевыми искусствами. Вы-то в чёрной харчевне можете отбиться, а он там пропадёт!
Кто это не владеет боевыми искусствами! Только вы одни и верите, что Пэй Цзюньцзэ не умеет драться!
Но Чжан Сяоюань не посмел произнести это вслух. Он мог только смотреть на Лу Чжаомина — в конце концов, из всех них решение принимал всё-таки Лу Чжаомин.
Лу Чжаомин слегка кивнул:
— По пути.
Пэй Улуань в конце концов был многолетним другом Ван Хэняня, так что даже ехать вместе с Пэй Цзюньцзэ не было ничего предосудительного.
Пидунь уже вцепился зубами в полу одежды Пэй Цзюньцзэ и вытащил его из дома. Ци Чаоюнь нанял для него повозку, а теперь, когда они поехали вместе, у них внезапно оказалось целых две повозки — роскошь, превышающая финансовые возможности их секты. Места стало куда больше, да ещё и с собственным кучером, нанятым Ци Чаоюнем. Чжан Сяоюань почувствовал, что давно не испытывал такой радости от богатства.
Хорошо быть богатым! Вот доберётся он до Великого турнира боевых искусств — обязательно будет следить за макушками всех, запомнит побольше полезных сведений, чтобы заработать лишних несколько лянов серебра!
Чем больше Чжан Сяоюань об этом думал, тем сильнее волновался. Сидел он в повозке, а сердце его уже улетело за сотни ли отсюда.
Он забыл, что Пэй Цзюньцзэ сидит с ним в одной повозке и смотрит на него с полуулыбкой.
— О чём задумался, братец Чжан?
— спросил Пэй Цзюньцзэ.
— Вид у тебя очень довольный.
Чжан Сяоюань:
— …
Чжан Сяоюань убрал с губ улыбку и с серьёзным видом ответил:
— Думал, что вкусного есть в городе Байцан.
Пэй Цзюньцзэ рассмеялся.
Занавеска на повозке была наполовину поднята, и, договорив эту фразу, Чжан Сяоюань услышал, как сидящий на козлах Лу Чжаомин тихонько цокнул языком. Чжан Сяоюаню стало неловко, он кашлянул и сказал:
— Я ведь в городе Байцан впервые.
— И правда, юношеский задор.
— Пэй Цзюньцзэ улыбнулся.
— Там и правда много вкусного. Как-нибудь я свожу вас прогуляться.
Чжан Сяоюань закивал.
Но Лу Чжаомин вдруг вставил:
— Береги зубы.
Пэй Цзюньцзэ не понял:
— Зубы?
Чжан Сяоюань машинально прикрыл рот рукой, а потом тихонько пробурчал:
— Старший брат, я же уже не ребёнок!
— Какие у вас, братьев по секте, тёплые отношения.
— Пэй Цзюньцзэ покачал головой и улыбнулся.
— Я вам искренне завидую.
Чжан Сяоюаню показалось это странным, и он машинально посмотрел на макушку Пэй Цзюньцзэ.
Если он не ошибается, глава союза боевых искусств Пэй Улуань в юности скитался по Цзянху и уже к двадцати годам взял себе первого ученика. Он был тогда первым мастером Поднебесной, желающих стать его учениками хватало от одного конца его союза боевых искусств до другого, и впоследствии у него действительно было учеников — по всему свету. Если Пэй Цзюньцзэ и вправду сын Пэй Улуаня, то, выросши рядом с Пэй Улуанем, он должен был иметь бессчётное множество братьев по секте.
Почему же он, наоборот, завидует чужим отношениям в секте?
Чжан Сяоюань невольно вспомнил о загадочной личности Пэй Цзюньцзэ.
Столько времени прошло, а Чжан Сяоюань так ничего и не понял.
Чей же всё-таки сын Пэй Цзюньцзэ?!
Он уставился на Пэй Цзюньцзэ, и только через несколько мгновений над головой того медленно всплыли строки.
«В детстве вырос в демонической секте, вернулся в союз боевых искусств лишь после совершеннолетия.»
«Пэй Улуань называет его сыном, рождённым им от одной из его возлюбленных. Поскольку в молодости Пэй Улуань был ветреным и обаятельным, а возлюбленных у него было по всему свету, никто не усомнился.»
Пэй Цзюньцзэ с улыбкой поддразнил:
— Юный герой Чжан, у меня на лице что-то есть? Почему ты так пристально на меня смотришь?
Чжан Сяоюань:
— Я…
Он уже собирался придумать отговорку, как вдруг над головой Пэй Цзюньцзэ выскочила целая вереница строк.
Точнее сказать, выскочил целый список.
«Список слухов о его матери: талантливая красавица из Шу Цзян Итун, старейшина демонической секты Вэнь Чуге, бывшая первая красавица Цзянху Цзи Хуайде, западная певица Ли Эрсы, хозяйка Ласточкиной башни Жун Сюээр, летающая мечница из Павильона Пурпурной Зари Гу Фэйшуан… (далее опущено триста иероглифов)»
Чжан Сяоюань:
— …
Чжан Сяоюань остолбенел.
Он думал! Он когда-то думал!
Глава союза боевых искусств — имя громкое, в Цзянху нет человека, который не взирал бы на него с глубочайшим почтением и восхищением. Уж он-то должен быть человеком серьёзным, но… почему у него «возлюбленных» больше, чем у Хуа Люцюэ?!
Пэй Цзюньцзэ окликнул его:
— Юный герой Чжан?
Чжан Сяоюань с трудом пришёл в себя. Он, стиснув зубы, изо всех сил пытался придумать объяснение, мучительно соображая, и наконец выдавил:
— Я… я думаю! Брат Пэй, у тебя лицо прекрасно, как яшма, ты строен и изящен, как дерево на ветру, — поистине редкостная внешность бессмертного!
Пэй Цзюньцзэ оторопел, и даже Лу Чжаомин слегка обернулся и бесстрастно глянул на него.
Чжан Сяоюань:
— …
Чжан Сяоюань и сам знал: когда он нервничает, его насильственные комплименты и впрямь беспардонны, но ничего не мог с собой поделать — ему ужасно хотелось узнать правду о происхождении Пэй Цзюньцзэ, он просто сгорал от нетерпения выяснить, кто же на самом деле его отец и мать.
Пэй Цзюньцзэ, помолчав, рассмеялся:
— Ты так неуклюже льстишь — видно, очень не хочешь говорить, почему на самом деле на меня уставился.
Чжан Сяоюань решил бить прямо:
— Я просто подумал: раз брат Пэй такой видный, стало быть, и глава союза Пэй, должно быть, человек статный и элегантный.
Пэй Цзюньцзэ ничуть не дал себя запутать, он лишь сказал:
— Через несколько дней сам увидишь — и поймёшь.
Чжан Сяоюань как раз собирался продолжить выпытывать, как вдруг заметил, что в придорожных зарослях проплыла длинная строка.
Повозка ехала слишком быстро, он успел лишь мельком её прочитать.
«Син Янь, правая защитница демонической секты, послана главой демонической секты Мо Вэньтянем тайно охранять молодого господина Пэй Цзюньцзэ —»
Чжан Сяоюань:
— …
Строка уплыла назад. Чжан Сяоюань помолчал и уже собрался заговорить, как вдруг воочию увидел, что строка, подрагивая, догоняет их, пробежала немного, обогнала повозку, остановилась передохнуть и снова ждёт, пока они подъедут.
Син Янь что, бежит за повозкой по придорожному лесу, используя лёгкость шага?!
До чего же тяжёлая работа у вас в демонической секте!
Не зря в Цзянху говорят, что глава демонической секты Мо Вэньтянь жесток и беззаконен. Так он что, вот так со своими людьми обращается? Возмутительно! Чжан Сяоюань почувствовал, что больше не может на это смотреть!
Пэй Цзюньцзэ тем более ничего не понимал. Он не удержался и тоже обернулся, посмотрел в ту сторону, куда всё время глядел Чжан Сяоюань, но там был лишь дикий лес — куда ни глянь, одни деревья да деревья. Он ничего не заметил и снова спросил:
— Юный герой Чжан, на что ты всё-таки смотришь?
Чжан Сяоюань:
— …
Чжан Сяоюань и вправду не знал, как это объяснить.
— Я так… просто смотрю по сторонам.
— Чжан Сяоюань замялся.
— Вижу, пейзаж снаружи неплохой.
Строка снова отстала от повозки.
Чжан Сяоюань повернул голову и посмотрел в другую сторону повозки.
— С этой стороны пейзаж тоже ничего.
Сказал он сухо.
89.
Город Байцан находился в нескольких сотнях ли от уезда Фэнцзи, и даже на быстрых конях нужно было ехать несколько дней, чтобы добраться. Они же ехали в повозке, так что времени требовалось ещё больше. В первую ночь им не попалось ни одного постоялого двора, и пришлось заночевать под открытым небом.
Место было глухое, того и гляди нагрянут разбойники или дикие звери, так что ночью нужно было кому-то нести караул. Чжан Сяоюань подумал: старший брат и Второй старший брат весь день правили повозкой и устали больше них, Хуа Люцюэ — хромой больной, так что караулить лучше ему самому.
Он сам вызвался дежурить в первую половину ночи, а Пэй Цзюньцзэ сказал, что весь день просидел в повозке, так что вторую половину он возьмёт на себя. Цзян Цзяньюй нашёл сухое место, набросал опавших листьев, чтобы было помягче, привалился к пню и захрапел. Лу Чжаомин же осмотрелся по сторонам — видимо, до смерти боясь храпа Цзян Цзяньюя, он специально отошёл подальше, нашёл возвышенность, вскочил на дерево и исчез из виду.
Хуа Люцюэ тоже не мог уснуть. Он сидел у костра, глядя в пустоту. Чжан Сяоюань не знал, о чём он думает, но вдруг вспомнил: Хуа Люцюэ ведь тоже старый бродяга по Цзянху, о красавицах Цзянху он знает куда больше Чжан Сяоюаня. Кто знает, может, он слышал и о Пэй Улуане с его возлюбленными!
Чжан Сяоюань сам подсел к нему и окликнул:
— Чет… Четвёртый младший брат!
Едва эти три слова сорвались с языка, Чжан Сяоюань и сам почувствовал, как это неловко.
Он всё никак не мог смириться с тем, что у него вдруг появился младший брат по секте, тем более что Хуа Люцюэ явно старше его. Хоть старшинство в секте и определяется очерёдностью вступления, но называть младшим братом человека, который старше тебя на несколько лет… Чжан Сяоюаню всё равно казалось это очень странным.
Хуа Люцюэ обернулся, помялся, долго не решаясь, и так и не смог выдавить из себя «Третий старший брат».
Они молча посмотрели друг на друга, и первым заговорил Чжан Сяоюань:
— Зови меня по имени.
Хуа Люцюэ тоже сказал:
— И ты меня по имени зови.
Чжан Сяоюань кашлянул и спросил:
— Ты знаешь Цзи Хуайде?
Он решил начать с самой знаменитой первой красавицы. Он не верил, что такой ветреный сластолюбец, как Хуа Люцюэ, не слышал имени первой красавицы.
Хуа Люцюэ слегка кивнул.
— Красавица Цзянху двадцатилетней давности. Жаль, я родился на двадцать лет позже!
— Хуа Люцюэ вздохнул с сожалением.
— В те годы в Цзянху красавиц было — как облаков: и полные, и стройные, на любой вкус. Сейчас красавиц тоже немало, но той самой глубины духа им не хватает.
Чжан Сяоюань кашлянул и спросил:
— Ты с ней знаком?
Хуа Люцюэ запнулся:
— Я же сказал, я родился на двадцать лет позже. Откуда мне её знать?
Чжан Сяоюань прикинул возраст Мэй Лэнъаня и его лицо и не удержался:
— Даже если прошло двадцать лет, ей самое большее… тридцать-сорок?
— Красавица — что цветок, быстро вянет. Цзи Хуайде прославилась в Цзянху своей внешностью, а когда красота ушла, она, естественно, исчезла из Цзянху.
— Хуа Люцюэ нахмурился, глядя на Чжан Сяоюаня, и слегка озадаченно спросил: — А ты чего это спрашиваешь?
Чжан Сяоюань кашлянул.
— Я только вступил в Цзянху, мне, естественно, любопытны всякие диковинные истории.
— Чжан Сяоюань объяснил как бы между прочим: — Я слышал, Цзи Хуайде была первой красавицей Цзянху, а сейчас такого звания и нет, вот и захотелось узнать о ней побольше.
Хуа Люцюэ нахмурился и перебил его:
— Цзи Хуайде — первая красавица Цзянху. А уж если считать красавиц…
Он нарочно понизил голос, будто боясь, что кто-то услышит их разговор, и осторожно произнёс:
— Если уж считать красавиц, то первой красавицей Цзянху в те времена был тогдашний молодой господин демонической секты Мо Вэньтянь.
Чжан Сяоюань:
— …
Тема развернулась так неожиданно, что Чжан Сяоюань ещё не успел придумать, как перевести разговор на Мо Вэньтяня и Пэй Улуаня, а Хуа Люцюэ сам о нём заговорил.
Стоп, что?
Первая красавица — кто?!
— Правда, тех, кто в те годы осмеливался говорить это открыто, по большей части лишали языка.
— Хуа Люцюэ снова вздохнул.
— Хоть я и не любитель мужской красоты, но родись я на двадцать лет раньше — взглянуть бы на лицо Мо Вэньтяня, и то было бы не зря!
Чжан Сяоюань:
— Он же в демонической секте…
Хуа Люцюэ:
— А я, по-твоему, посмею туда сунуться?
Чжан Сяоюань замолчал.
Хуа Люцюэ, разговорившись, вздохнул и продолжил:
— В те годы Мо Вэньтянь ещё скитался по свету. Хоть и был он злобен и безжалостен, но при удаче его ещё можно было встретить в Цзянху.
— Хуа Люцюэ сказал: — А с какого-то года он и вовсе перестал выходить из демонической секты. Герой на склоне лет… Кто знает, может, и он уже утратил былую красоту за эти годы.
Стоило ему заговорить о красавицах, как он становился неудержимо болтлив, бормотал и причитал без умолку. Чжан Сяоюань так и не понял, каковы отношения между Пэй Улуанем и Мо Вэньтянем. Он знал только, что Мо Вэньтянь красив, а у Пэй Цзюньцзэ брови — как мечи, а глаза — как звёзды, и на Мо Вэньтяня он, похоже, ни капли не похож.
Тогда возникает вопрос: неужели строки, которые он видит над головами людей, наконец-то дали сбой? Может, Пэй Цзюньцзэ на самом деле сын Пэй Улуаня?
В голове у него была полная каша, и он уже не знал, о чём ещё спросить, как вдруг откуда-то донёсся испуганный вскрик, будто что-то тяжёлое упало. Чжан Сяоюань в страхе обернулся и увидел, как мелькнула чёрная тень, а Лу Чжаомин спрыгнул с дерева, присел на корточки и поднял свой меч.
Чжан Сяоюань:
— …
Старший брат опять, опять, опять потерял меч!
90.
Чжан Сяоюань думал, что, привязав к кисточке меча старшего брата яшму, он сможет излечить Лу Чжаомина от этой дурной привычки терять меч.
Похоже, он недооценил Лу Чжаомина.
Лу Чжаомин терял меч без малейших колебаний. Чжан Сяоюань подбежал — к счастью, яшма не разбилась, а чёрная тень уже исчезла. Чжан Сяоюань не удержался и спросил Лу Чжаомина:
— Старший брат, что случилось?
Лу Чжаомин слегка нахмурился:
— Та женщина, что мы видели в тот день в горах.
Чжан Сяоюань долго и старательно думал и решил, что Лу Чжаомин, наверное, говорит о Син Янь.
Он опустил голову и посмотрел на землю.
На земле, казалось, были следы крови, впитавшейся в грязь. А старший брат, теряя меч, никогда не колебался, и Чжан Сяоюань решил, что Син Янь, скорее всего, снова получила от старшего брата внутренние повреждения, а кровь на земле — это, возможно, кровь, которую Син Янь выплюнула.
Чжан Сяоюань замолчал.
До чего же жалко.
Вполне приличная защитница демонической секты — послал её глава секты охранять молодого господина, а ей приходится и за повозкой бегать, и побои терпеть. Уже дважды её ранили так, что она кровью харкала, а она всё равно продолжает стойко нести свою службу.
Это просто невыносимо!
…
Они подняли слишком много шума, разбудили Пэй Цзюньцзэ и Цзян Цзяньюя. Все собрались вместе, уставились на пятно крови на земле и принялись строить бесчисленные догадки.
Первым заговорил Цзян Цзяньюй:
— Может, это остатки тех разбойников из чёрной харчевни? Пришли мстить?
Чжан Сяоюань:
— Да нет же…
Лу Чжаомин покачал головой:
— Боевые искусства неплохие. Вряд ли.
Хуа Люцюэ нахмурился:
— Может, грабители с большой дороги?!
Чжан Сяоюань:
— …
Пёс ты этакий, закрыл лицо — и не узнал. Это же твоя Яньнян.
Лу Чжаомин покачал головой:
— Не похоже, чтобы враждебно настроена. И на разбойницу не похожа.
Чжан Сяоюань остолбенел:
— Старший брат… раз она не враждебна, зачем ты её ударил?
Лу Чжаомин:
— Под руку попалась.
Чжан Сяоюань:
— …
— Она уже целый день за нами следит, — сказал Лу Чжаомин.
— Только что хотела подкрасться к повозке, вдруг выскочила — вот и пришлось заодно.
Чжан Сяоюань:
— …
Пэй Цзюньцзэ кашлянул, и на лице у него на миг появилось странное выражение.
Чжан Сяоюань решил, что Пэй Цзюньцзэ, наверное, догадался, кто это был.
Хоть Син Янь и охраняла его тайно, Пэй Цзюньцзэ должен был знать её в лицо. К повозке она подбиралась, наверное, чтобы найти его. А вот что ей было нужно… этого не узнать.
Чжан Сяоюань уже собирался заговорить, как вдруг увидел, что из кустов всплыло представление Син Янь.
Чжан Сяоюань остолбенел.
Она что, опять вернулась?!
Старший брат разве не ранил её тяжело? Она же только что кровью харкала — разве не должна была отбежать подальше, залечить раны, а уж потом думать об охране молодого господина? Тем более Пэй Цзюньцзэ с ними, тут безопасно. Не говоря уж о том, что сам Пэй Цзюньцзэ — мастер боевых искусств, да и старший брат рядом, — с чего бы чему-то случиться!
В следующее мгновение Чжан Сяоюань увидел, как взгляд Лу Чжаомина скользнул в сторону тех кустов.
Чжан Сяоюань испугался, торопливо схватил Лу Чжаомина за руку.
— Старший брат!
— Чжан Сяоюань принялся уговаривать: — Кто бы там ни был, давай-ка лучше уйдём отсюда поскорее!
Лу Чжаомин слегка нахмурился, на лице его отразилось недоумение, он с недоумением посмотрел на него.
Чжан Сяоюань не знал, как намекнуть. При таком количестве свидетелей ему оставалось лишь вытянуть мизинец и легонько пощекотать ладонь Лу Чжаомина.
Лу Чжаомин наконец кивнул:
— Трогаемся.
Чжан Сяоюань с облегчением выдохнул.
Он обернулся, чтобы посмотреть на те кусты. Строка сначала дрожала, потом кое-как успокоилась, но упрямо оставалась на месте.
Чжан Сяоюаню не хотелось ничего говорить.
Глава демонической секты — просто не человек!
Хочется надеяться, что члены демонической секты разглядят истинное лицо этого злодея и поскорее отвернутся от тьмы, перейдя на сторону союза боевых искусств!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…