Глава 77. [Исправлено] Хвалилка
Из-за смены лекарства Юй Чэню пришлось на время прекратить приём препарата, а продолжить — только когда приготовят новое.
Только что успокоившееся сердце Бай Лина вновь всколыхнулось.
Он понимал, что пить лекарство — вынужденная мера, а ослепнуть — тоже безвыходный шаг. Будь способ лучше, такой трудоголик, как Ису Параисо, ни за что не оставил бы его без внимания.
Бай Лин сжал пальцы и перед уходом спросил:
— Какой вред от временного прекращения приёма? Можно умереть?
Он тоже однажды уже умирал, поэтому не избегал разговоров о смерти.
На гранитные ступени клиники падали рваные тени деревьев, густые высокие кроны заслоняли небо, закрывая полуденное солнце.
Старый дятел потёр руки — без всякой причины по коже побежали мурашки. Он не решился сказать Бай Лину, что конечная точка непрерывного падения психического состояния гниющих русалок — вовсе не смерть.
Вернее, нечто куда более страшное, чем смерть.
Но об этом ни в коем случае нельзя рассказывать.
Чжо Лянму нарочито мягко произнёс:
— Не волнуйтесь, если только не подвергнутся генной атаке, долгоживущие расы с трудом умирают. Тем более такая кровь с чудовищной способностью к регенерации плоти.
— Генная атака…
Бай Лин повторил слова на губах.
Эта атака не такая уж таинственная, как звучит, принцип на самом деле прост.
В этой стране чистокровные действительно обладают выдающимися способностями, стоят выше остальных, и вероятность появления у них S-класса на 300% выше, чем у простолюдинов. С ростом концентрации звериной крови растёт и способность к самовосстановлению — обычным оружием их трудно ранить.
Но если действует кровный родственник — всё совсем иначе.
Верхняя ветвь крови чистокровных полностью подавляет следующее поколение. Если старший захочет уничтожить младшего, у того почти нет шансов на сопротивление.
Эта странная и жестокая эволюционная стратегия уходит корнями в то всемирное ядерное загрязнение на древней Земле. В ту эпоху высокой радиации родилось множество существ, похожих на людей и нелюдей, и даже часто случались кровавые инциденты, когда во время беременности живот матери распарывали острые когти младенца.
— Чем больше генетических модификаций, тем выше вероятность рождения опасного «монстра».
В такой ситуации подавление старшей крови над младшей стало предохранителем. А то, что мутанты отказались от живорождения и выбрали яйцекладку, тоже гарантировало продолжение вида.
Чжо Лянму многозначительно сказал:
— Тот господин — последняя из ныне существующих русалок.
То есть генная атака невозможна в принципе.
Бай Лин задумался и спросил:
— Даже если есть останки?
— Останков не существует.
Все кости давно запечатаны в кладбище русалок — в той глубокой водонапорной башне.
Чжо Лянму знал об этом очень хорошо, потому что добивать перед уборкой тела поручал именно ему Ису Параисо.
Снежно-белые волосы колыхались в тени деревьев, в них угадывалась едва заметная нотка одиночества.
Увидев едва различимую тревогу на лице Бай Лина, Чжо Лянму слегка смягчился:
— После прекращения приёма Единый будет сонливым, голодным, а затем в нём произойдут некоторые перемены.
— Какие перемены?
— Станет… примитивнее.
Бай Лин повторил:
— Примитивнее?
Строго говоря, Хай Мянь — далеко не просто медицинский исследователь.
Она из знатного рода: отец — дипломат Федерации, хоть и на пенсии, но всё ещё имеет определённое влияние. По идее, жизнь Хай Мянь должна была быть гладкой и беззаботной, без забот о еде и питье.
Но на деле отец с детства относился к ней крайне холодно, за весь год не желал даже видеть её — лишь потому, что —
она полукровка Федерации и Империи.
Её мать была лишь «губкой»
— самым низшим и презренным существом океанических рас, а отец — «серым китом» из высших слоёв. Семья серых китов ставила чистоту крови превыше всего и всегда заключала браки только с китообразными.
Существование Хай Мянь было для семьи серых китов величайшим позором, они так и не признали её. Вместо этого держали её на стороне, обращаясь как с незаконнорождённой.
Хай Мянь возненавидела старшее поколение.
С тех пор как себя помнит, она решила найти пропавшую мать, надеясь, что та примет её, полюбит, подарит ей недостающее семейное тепло.
Однако, приехав в Империю, она обнаружила, что мать тяжело больна и срочно нуждается в пересадке органов.
Чтобы накопить 3 000 000 на операцию, Хай Мянь, скрепя сердце, вступила в компанию, где раньше работала мать, — фармацевтическую компанию «Рико», выбрав продажу своей жизни за вознаграждение.
Но она быстро поняла: компания хочет не просто исследователя с выдающимися способностями.
«Рико» привезла новую партию сотрудников на спутниковую планету, в безлюдное место, где три месяца истязала их, объявив, что выжить смогут только пятеро.
Там Хай Мянь научилась закону джунглей, постепенно становясь эгоистичной, чёрствой и равнодушной.
В конце концов она собственноручно расправилась с товарищами, вернулась на столичную планету и стала «специальным уполномоченным» внутри «Рико»
— тем, кто занимается грязной работой, которую нельзя показывать на свет.
Например, затыкать рты пострадавшим от врачебных ошибок или, переодевшись, подбрасывать в клинику дятлов лекарство в избыточной дозе.
Куда «Рико» укажет — туда она и бьёт, лишнего не спрашивая.
Сегодня Хай Мянь тоже тщательно принарядилась. Цель на этот раз — отряд мехов; в её глазах эти пилоты ничем не отличаются от водителей флайеров на воздушных эстакадах — грубые, с низким уровнем образования.
Такие люди больше всего преклоняются перед силой и легко боготворят врачей, юристов и прочие узкопрофессиональные специальности.
Поэтому Хай Мянь нарочно изобразила из себя деловитую и способную женщину-врача — чтобы отряд полностью ей доверился. Тогда найти возможность добраться до «Бай Лина» будет проще простого.
Прибыв на место, Хай Мянь принялась изучать предварительный отчёт о психическом состоянии «Бай Лина» и, нахмурившись, сказала:
— Я понимаю, что отряду нужен костяк, но я не разбираюсь в мехах. Я вижу лишь, что состояние этого «Бай Лина» крайне плохое. Это показатели, замеренные перед началом турнира; тогда его адреналин должен был быть на высоком уровне, и всё равно он еле-еле прошёл с 61%.
— Стоит случиться хоть малейшей оплошности, настроение упадёт — и стабильность психики может провалиться ниже критической отметки в 50%.
— А если просочится слух, что в отряде «Голос Яка» пилот с психическим расстройством, это принесёт вашей репутации и делам огромный ущерб, верно?
Анна слушала её, хлопая глазами, не успев сообразить, как обычный сеанс психотерапии вдруг разросся до позора на весь отряд.
Анна взяла себя в руки и объяснила:
— Птенчик и на тренировках, и на соревнованиях показывает исключительно высокую стабильность управления, точность попаданий стремится к 100%. Он занимает первое место по комплексным показателям в отряде, вряд ли случится то, что вы предполагаете.
Хай Мянь поправила очки кончиком ручки и улыбнулась:
— Вы ведь просто менеджер среднего звена в этом отряде? Меня срочно вызвал ваш командир. Может, мне ещё раз с ним переговорить?
Прикрываясь командиром, заставляя её замолчать.
Анна на это не купилась.
Анна и командир — старые друзья, к тому же земляки с Дикой звезды, их связь куда крепче, чем можно подумать, и развести их не так-то просто.
Да и вообще, то, что она каждый день защищает Птенчика, командир молчаливо одобряет.
— Тогда ладно, я позову командира.
Анна вскинула бровь с решительным видом и улыбнулась:
— И кстати, говорят, вы гениальный врач, работавший в трёх межзвёздных исследовательских институтах, и отлично разбираетесь в лечении мозговых волн. Мы люди недалёкие, вот и попросим вас показать нам, каким же это высоким искусством вы владеете, чтобы и мы просветились.
Услышав, что они хотят наблюдать, Хай Мянь с острым взглядом спокойно согласилась.
Более того, она развернула свой портативный диагностический прибор, поставила столик рядом с тренировочной площадкой и ловко принялась осматривать проходящих мимо членов отряда.
Эффективно, точно, по делу.
Этот жест быстро привлёк внимание, а поскольку Хай Мянь была хороша собой и обладала особым шармом, её вскоре сфотографировали проезжавшие мимо пилоты и скинули в чат.
«Быстрее на тренировочную площадку, тут врач-красавица бесплатно принимает».
«Это она только меня будет смотреть или всех альф?»
«Знал бы, что она придёт, не покупал бы вчера укрепляющее снадобье».
Хай Мянь как раз измеряла внутричерепное давление одному альфе, когда заметила, что тот хихикает, глядя в терминал.
— Что смешного? Поделитесь?
Альфа и не подумал прятаться, прямо показал ей экран:
— Все сбегаются сюда.
Очередь сзади действительно росла. Хай Мянь повела глазами, слегка повысила голос и честно сказала:
— Прошу прощения, дальше лучше не занимайте. Меня пригласил командир для лечения «Бай Лина». Как только он придёт, я буду занята только им и больше никого осмотреть не смогу.
Услышав это, все поняли, что командир благоволит к одному, — и это изрядно подлило масла в огонь.
Из толпы донёсся жалобный возглас:
— Я так и знал, что мне достанутся только объедки.
Но других интересовало другое:
— «Бай Лин» же нормально выступал на турнире? С чего вдруг ему лечение?
— Может… у него втихаря поехала крыша?
— А я давно подозревал, что с ним что-то не так. Такой молодой, а побил всех ветеранов — уж не накачался ли препаратами…
— Тихо, тихо, он идёт.
Все разом замолчали и как по команде обернулись ко входу на площадку. Заметив такой приём, тот на мгновение незаметно опешил. Затем перевёл взгляд на сидящую Хай Мянь — и серые глаза резко сузились в опасные щёлки.
Бай Лин не ожидал увидеть здесь Хай Мянь.
Истинно: искал по всем углам, а подозреваемая сама явилась.
Чуть раньше командир сообщил ему, что нужно пройти психотерапию. Бай Лин знал своё состояние: за две жизни стабильность ни разу не поднималась выше 65%, лечиться бесполезно, и он хотел отмазаться.
Но командир был чрезвычайно радушен, ни с того ни с сего наговорил кучу душевных слов: мол, «теперь мы свои, помогать друг другу — это правильно, в этом и есть дух отряда».
А под конец добавил, что сам разбирается с Лу Ханом.
В конце концов, человек о нём заботится. Бай Лин не смог отказать и решил заглянуть, для проформы — и смыться.
Теперь же видно, что пришёл он как раз вовремя.
Бай Лин невозмутимо подошёл, а другие альфы наперебой затараторили:
— Слышали, у тебя с психикой беда, чуть не разбился. Дай докторше Хай на тебя глянуть.
Они наперебой уговаривали его надеть сканирующий шлем.
Такое рвение — наполовину забота о товарище, наполовину желание посмотреть на его позор.
Всё же по правилам турнира, если показатели пилота не дотягивают, отряд вправе заменить его запасным. А вдруг повезёт — и Бай Лина отсеют на медосмотре, тогда можно будет въехать на его заслугах прямо в финал.
Аж дух захватывает!
— Доктор Хай, есть результат?
Несколько альф в толпе особенно нетерпеливо вытянули шеи, заглядывая в световой экран Хай Мянь.
Хай Мянь посмотрела на скан-изображение, и лицо её разом помрачнело:
— Как же так…
Услышав её бормотание, у всех в толпе душа ушла в пятки, и лишь Бай Лин скривил губы в холодной усмешке.
Ну и актриса эта Хай Мянь. В прошлой жизни, в корпусе, она то и дело ненароком сливала его тайны — при солдатах упоминала, что Бай Лин часто видит кошмары, бредит во сне, что психика у него никудышная.
Со временем подчинённые смотрели на него с нескрываемым подозрением.
Выйдет он на командный мостик обсудить с заместителем следующий шаг — а тот с многозначительным видом посоветует:
— Командующий Бай, говорят, вам опять кошмар приснился. Сходили бы вы отдохнуть.
Теперь-то он понимает: так его авторитет в войсках разрушали по крупицам.
Чем больше другие сомневались в Бай Лине, отрицали его, тем сильнее он нервничал и тревожился, зацикливался, пытаясь доказать, что ещё годится.
И в итоге впал в самоистязание в духе «вспороть живот и показать лапшу», постепенно оказавшись в полной изоляции.
Бай Лин сжал пальцы до боли в костяшках, не в силах остановить воспоминания о той боли — боли, когда его вышвырнул отряд, который он сам же и выпестовал.
А ведь если бы тогда рядом оказался хоть один человек, который безоговорочно поддержал бы его, признал его — возможно, он не потерял бы контроль полностью.
Бай Лин криво усмехнулся.
В этом они с Ису Параисо до жути похожи.
В этот миг Бай Лин оказался в кольце взглядов — то подозрительных, то сочувственных. Он подавил дрожь в груди, незаметно глубоко вздохнул и под столом застучал по терминалу.
【Говядинка, утащили】: На связи? На связи?
【Большой синий хвост】: На связи, золотце.
【Говядинка, утащили】: А можно меня похвалить?
【Системное уведомление: ваш друг сменил имя на «Хвалилка Соколёнка»】
【Хвалилка Соколёнка】: Малыш Бай Лин — прилежный и смелый, с добрым сердцем. В делах амбициозен, всё по плану: может корпеть над отчётом всю ночь, а может встать спозаранку и усердно тренироваться; к друзьям относится безукоризненно, платит искренностью за искренность, о опекуне заботится с любовью, за что тот его души не чает. Живёт скромно, но труд любит. Желаю тебе впредь уверенно идти вперёд, лететь высоко и далеко.
【Чешуйка, утащили】: Ну точно господин Ди (палец вверх. jpg)
Совсем как старательное итоговое заключение в конце табеля — и на душе сразу легче. Серьёзно, разве это не действеннее лекарства?
Бай Лин не удержался и прищурил глаза — и вмиг лёд растаял.
Альфы рядом невольно покосились, сердце ёкнуло, и они невольно вдохнули феромоны холодной красавицы —
Бум! Психическая мощь альфы высшего класса накрыла всех давящей волной.
Сверхсобственник!
Альфы мигом втянули головы в плечи, не смея и мечтать. Слышали, «Бай Лин» недавно пристроился к торговцу оружием — этот запах точно от того босса.
А когда взгляд вернулся к Бай Лину — тот уже снова был холоден как лёд. Он вскинул подбородок, медленно оглядел Хай Мянь и, приподняв бровь, произнёс:
— Что со мной? Говорите громче, я слушаю.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…