Глава 73. 【Испр.】Вальс
Под низко нависшим небом море багряных облаков медленно опускалось, закатное солнце в просветах туч вспыхивало дроблёным золотом, проникало сквозь стекло в оранжерею, преломляясь в величественные переливы красно-золотых пятен света.
Когда Бай Лин вошёл, он едва не зажмурился.
В его слегка режущем от света взгляде граница между сумерками и ночью расстилалась фоном, стекло оранжереи отделяло холодный воздух от влажного тепла. Если бы не огромная дыра в стекле, всё выглядело бы безупречно.
Но у самого рваного края, словно опираясь на перила, стоял человек, глядя вдаль.
Бай Лин незаметно замедлил шаг, приближаясь к чужой спине.
Шорох примятой травы вывел того из задумчивости. Русалка повернула лицо в профиль, и в этот миг налетел лёгкий ветерок, отбросив назад волну сияющих расплавленным золотом волос, словно слившихся с величественным фоном.
Густо, сочно — точно картина маслом.
— Добрый вечер.
Голос русалки был густым, словно низкие ноты органа.
Бай Лин на мгновение остолбенел, затем тряхнул головой, выходя из этого гипнотического состояния. Он слегка наклонился и поставил принесённый радиоприёмник в уголок газона.
— Я починил твою вещь.
— Что это?
— Радиоприёмник. Теперь сможешь слушать новости у кровати.
Юй Чэнь опустил взгляд и улыбнулся. Его птичка всегда до единой буквы запоминает его привычки.
— Ты пришёл только чтобы принести вещь?
— А что, этого мало?
— парировал Бай Лин.
— Я думал, ты пришёл увидеть меня.
Юй Чэнь произнёс это медленно, с особым оттенком нежности.
Бай Лин фыркнул — ни подтверждая, ни отрицая. Он присел на корточки, настраивая антенну радиоприёмника, быстро перещёлкнул несколько частот и наконец остановился на музыкальной.
Из сотового динамика полился незнакомый говор — видимо, язык какого-то племени. Грустный, переливчатый, дыхание постепенно замедлялось, и песня закончилась.
Пользуясь несколькими секундами, пока ведущий переключал трек, Бай Лин поднял глаза и прямо спросил:
— Научишь меня танцевать?
Он даже не спросил, умеет ли русалка, — сразу уверился, что тот наверняка знает в этом толк.
Юй Чэнь развернулся, прижал правую руку к сердцу и изящно поклонился.
Молчаливое согласие — и готовность к действию.
Бай Лин тут же рассмеялся, серые глаза изогнулись дугой:
— Ошибся, я на 15 градусов левее вас.
Юй Чэнь слегка склонил голову и с лёгкой улыбкой ответил:
— Значит, тебе придётся меня направлять.
Катушки прошлого века завибрировали, классическая мелодия полилась, словно вытекая из старых времён, захватывая душу.
Сердце Бай Лина забилось чаще, и он вверил себя раскрытой ладони, протянутой навстречу.
Юй Чэнь тихо произнёс:
— «Песня весны» Мендельсона. Очень подходит к этому моменту.
Бай Лин скривил губы: снаружи всё сковано льдом, снег не растаял — какая уж тут весна. Но вскоре он понял: эта «весна»
— не та весна. Особенно когда пальцы старшего мужчины, покрытые тонкой мозолью, сомкнулись на его талии, собирая ткань в лёгкие складки.
Он опустил взгляд — складки колыхались, как рябь на весеннем озере.
Юй Чэнь наклонился и прошептал на ухо:
— Следуй за ритмом учителя танцев, малыш.
Повинуясь движению талии, всё его тело превратилось в волну: маленький шаг вперёд, осторожный шаг назад, вздымаясь и опадая вместе с волнами мелодии.
Юй Чэнь, очевидно, был опытным и умелым учителем.
Возраст, жизненный опыт и бесчисленные круговерти светских мероприятий дали этому мужчине безупречный шаг. Он отлично знал, как вести маленькую самочку, ещё не вступившую в брачный период: уловить ритм, вызвать резонанс языком тела.
— Вы раньше учили танцевать кого-нибудь ещё?
— с любопытством спросил Бай Лин.
На вопрос малыша Юй Чэнь ответил легко:
— Это было до совершеннолетия. Обязательные светские танцы на праздниках. За вечер так натанцуешься, что рука устанет сжиматься.
Бай Лин прикусил губу и тихо рассмеялся:
— Тогда вы, наверное, перетискали руки всех принцев и принцесс со всего света.
— Ну уж нет, — Юй Чэнь ненадолго задумался, — но я держал за копытце сына премьер-министра Федерации.
— И как на ощупь?
— После выхода с площадки три раза протёр руки кремом. Слишком костляво.
В голове Бай Лина всплыла картина: шестнадцатилетний золотоволосый маленький Ису, сдерживая недовольство, достаёт из чешуйчатого кармашка ракушку, ногтем выковыривает немного гусиного жира и старательно втирает.
Утончённый, щепетильный маленький принц.
Бай Лину нравилось слушать его рассказы о былых днях. По обрывкам фраз можно было проследить, как взрослел этот мужчина, — словно покупаешь подержанный военный корабль и слушаешь, как продавец расписывает его историю.
— А ты? Кроме меня, с кем-нибудь танцевал?
Миновав плавное, мягкое вступление и приладившись к ритму друг друга, Юй Чэнь чуть ослабил темп ведения, перенёс центр тяжести, подсказывая Бай Лину повернуться.
Бай Лин среди сбивчивых, неуклюжих шагов постепенно улавливал закономерность:
— На уроках немного учился, но серьёзно не отрабатывал.
Главное — его партнёршей была Сава, эта дурацкая курица всё время наступала ему на ноги. Какое уж тут занятие.
— Тот самый урок феодального этикета?
— спросил Юй Чэнь.
— Ага… Иначе с чего бы мне учиться этому от нечего делать.
— Бай Лин дышал с лёгкой одышкой, говорил отрывисто.
— Танец у птиц — это ухаживание… Приходится через силу учиться, чтобы хоть как-то отбрехаться.
Юй Чэнь полуприкрыл веки, зелень в глазах сгустилась, грозя пролиться:
— Ты мог бы станцевать со мной открывающий танец бала.
Бай Лин, слегка кружась, бросил небрежно:
— Лучше не надо, мне ещё с тираном танцевать…
Не успели слова сорваться, как радиоприёмник сменил мелодию — вступила полная страсти латинская композиция. С этого мгновения атмосфера незаметно переменилась: бережное ведение и поддержка превратились в пробу сил между партнёрами.
Длина шага, угол прохода, сила сжатия ладоней — каждая мышца тела пришла в движение ради одной цели — захватить контроль.
Дыхание Юй Чэня оставалось ровным, но конец фразы стал чуть тяжелее:
— Что ты задумал? С ним расправиться?
Он с самого начала знал: эта птица проникла во дворец с нечистыми намерениями. Просто думал, что тот давно отказался от этой безрассудной, неосуществимой затеи.
— Разрезать его на куски и скормить собакам.
Бай Лин оказался грубее, чем тот предполагал.
Мышцы у уголка глаз Юй Чэня слегка напряглись. Он повёл партнёра в идеальный полукруг, сделал короткий шаг вперёд, и колено почти коснулось основания протеза Бай Лина:
— В этом деле я хотел бы, чтобы ты подошёл с большей обдуманностью.
— Вы против?
— Бай Лин покосился.
Его дыхание сплеталось с дыханием русалки, на кончике носа выступила тонкая испарина.
— Я воздерживаюсь от мнения и не одобряю эту операцию. Ты должен был обсудить это со мной как минимум за месяц.
Юй Чэнь был в свободной французской рубашке; при смене шага тонкая гладкая ткань наполнялась ветерком.
Словно поднятый парус.
— Месяц назад я вас вообще не знал.
— Бай Лин нахмурился.
— Я имею в виду: впредь, когда столкнёшься с подобным, тебе стоит так поступать.
Пальцы Бай Лина мгновенно сжались, влажный горячий пот струился между их трущимися друг о друга пальцами:
— Почему вы не даёте мне его убрать? Без этого тирана дальше идти будет куда легче.
— С чего ты взял?
— Я много раз просчитывал!
Бай Лин не мог сказать, что переродился.
Юй Чэнь же покачал головой — то ли поражаясь его молодости, то ли бесстрашию телёнка, не ведающего тигра:
— Кайд — вовсе не конечный враг. Настоящие враги — те великие аристократы и олигархи, что окопались по всей империи. Пока есть Кайд, он может служить щитом. Если он умрёт, перед тобой встанет гора проблем, неприятности полезут как грибы после дождя. Шаткая обстановка и алчные политики не дадут тебе и вздохнуть.
Бай Лин прищурился:
— Тогда скажите, что бы сделали вы?
— Ждать момента, копить силы, количественные изменения переходят в качественные.
Бай Лин перевёл просто:
— Продолжать избегать и тянуть? Я ни за что так не сделаю.
Только сейчас он понял: их с Юй Чэнем пути в делах всегда расходились.
Губы Юй Чэня, дышащие жаром, приблизились к его шее, пробегая по упругой коже и вызывая дрожь. Он вдохнул запах затылка омеги — словно дикий зверь перед укусом проверяет запах и делает последнюю пробу.
Бай Лин почувствовал, как горло вспыхнуло огнём.
Юй Чэнь с абсолютным чувством обладания и контроля произнёс:
— Всё это не то, о чём тебе стоит тревожиться дни напролёт. В будущем, когда я верну себе власть, я поощрю твоё участие в управлении государством.
Бай Лин усмехнулся:
— За кого вы меня принимаете? За своего подчинённого, свою первую леди? Или за своего непутевого ребёнка? Я думал, я должен быть вашим союзником на поле боя будущего!
— Я знаю, о чём ты думаешь. Ты хочешь стабилизировать власть, а потом допустить меня к управлению. Как будто положить стейк на стол, самому нарезать и скармливать мне кусок за куском.
— Но я на самом деле не ваш «ребёнок».
— Ты прекрасно знаешь: я хочу сам пойти на охоту.
Бай Лина нисколько не прельщало пожинать готовое. Его цель и смысл жизни — участвовать в процессе спасения этой гниющей страны.
Словно без этого его вторая жизнь полностью потеряет смысл.
Голова Бай Лина была ясна.
Наслаждаться — это одно, но он вернулся в этот мир не для того, чтобы просто крутить роман с Прежним императором и целоваться.
Этот дуэтный танец наконец вступил в финальную часть. Они прощупали глубину друг друга и начали стремительное вторжение.
Тела соприкасались так плотно, что между ними не просунуть и пальца. Каждое столкновение обрисовывало изгибы чужого тела, и сквозь лёгкую ткань в бешено крутящейся голове складывалась картина чужих мышц — их протяжённость и вздымание.
Дыхание Юй Чэня слегка сбилось, в нём проступила едва уловимая властность:
— Ты военный, тебе трудно глубоко понять дела политиков. Возможно, ты не осознаёшь, насколько глубоко пустили корни их силы. К примеру, они как масляные пятна, пропитавшие пластиковый контейнер для еды: сколько ни лей средства — не отмоешь.
Бай Лин:
— Тогда выбрось контейнер и купи новый.
Зрачки Юй Чэня дрогнули. Он инстинктивно хотел взглянуть на его лицо, но в полумраке мог лишь по яростным вздохам хищной птицы уловить леденящую душу решимость.
Эта птица хочет уничтожить все видимые и невидимые силы, устроить империи тотальную чистку, полную смену крови.
Бай Лин склонил голову набок, с некоторым пренебрежением:
— И не говорите, что я не понимаю. По вашему провалу в поздние годы я уже всё увидел.
— Время дало вам сто лет, вы перепробовали всё, но в итоге стоите здесь, — Бай Лин поднял ногу и со злостью наступил ему на подъём, — и вас, омегу младше вас на десятки, а то и сотню лет, допрашивает, наступив на хвост. Не так ли?
Юй Чэнь в один миг сжал его шею ладонью.
Эти слова попали точно в больное место старого зверя.
Бай Лин, сдавленный за горло, с трудом дышал, но всё равно презрительно фыркал:
— Старик, ты постарел, ты испугался, не смеешь пробовать новые пути… Ты привык всё взвешивать, всё просчитывать заранее и потерял ту… ярость молодости.
— Тот, кто, пойдя против всего мира, открыто заявлял в Межзвёздном альянсе, что «посадит всех альф на цепь», — куда он… делся?
Рука внезапно разжалась. Свежий воздух хлынул в горло, и Бай Лин невольно закашлялся.
Юй Чэнь снова притянул его к себе, заковав в объятия, и, с суровой сдержанностью разглаживая птичьи перья, медленно произнёс:
— Я думал о том, чтобы всё разрушить и начать заново, и долго к этому готовился. Но подходящего момента всё не было.
Или, с его точки зрения, это была заведомо мёртвая партия, которую не оживить.
Посторонним трудно представить, что даже монарх может быть скован со всех сторон. Словно король на шахматной доске: будучи центром власти, он обязан постоянно стоять в глубоком тылу, удерживая ситуацию.
Он не мог легко бросить подданных и самому выйти на поле против врагов. Поэтому ему всегда был нужен генерал — сила, которая никогда не предаст его в пользу великих аристократов.
Незримое взаимопонимание подсказало Бай Лину и шахматную аналогию.
Более того, он вспомнил фразу Юй Чэня из прошлой партии: «Начало с жертвы пешки, без ферзя».
Бай Лин, надавив локтем, оттолкнул мужскую грудь, выключил радиоприёмник и, взяв его, твёрдым шагом направился к выходу из оранжереи.
Краем глаза он заметил, что старик идёт следом, и не стал прятаться. Он просто опёрся рукой, крутанул бёдра и уселся на стол:
— Хотите знать, почему вы проиграли? Потому что вы бросили нас.
— Нас?
— Нас. Низшие слои, трудовой народ, замученных работяг.
Говоря это, Бай Лин закинул протез на стол, шов джинсов туго натянулся у корня бедра.
Он небрежно схватил с тарелки огурец — хрусть!
— и откусил.
Услышав этот хруст, Юй Чэнь едва заметно приподнял бровь, и лицо его стало задумчивым.
— Не стоит нас недооценивать, старик, — Бай Лин, жуя огурец, холодно ткнул в него оставшейся половиной.
— Не только чистокровные рождаются благородными и предназначены для великих дел. Мелкие ублюдки из низов тоже могут.
Юй Чэнь невольно представил его сейчас.
Точное, почти неживое лицо, холодные глаза, чуть поджатые губы с тенью презрения и строптивости. После ожесточённой схватки он мгновенно возвращается к хладнокровию, всегда держит главную нить разговора, бьёт и давит, пытаясь убедить…
По малому видно большое, по капле — море.
В этом птичьем обличье действительно проступала стать будущего лидера — не мелочного, решительного и беспощадного.
Юй Чэнь вдруг сказал:
— Тогда докажи мне.
Хруст оборвался. Птица небрежно спросила:
— Доказать что? Что я смогу после устранения Кайда мгновенно смыться, или что смогу собрать вам дешёвую и удобную армию?
Юй Чэнь отодвинул стул и сел, сплёл пальцы, упёршись локтями в стол, и с прямой осанкой произнёс:
— Какой способ выбрать — тебе решать. Я лишь принимаю результат. Не забывай: я твой законный спонсор. 40 000 000 000 — не такая уж мелочь. Даже для меня это требует полной оценки рисков.
Этот джентльмен в шкуре зверя — опять смягчился?
Бай Лин покосился на него и мысленно выругался.
Но, отругав, незаметно приподнял уголок губ. Что это значит? Значит, ссориться со стариком полезно! Нужно дать ему ясно понять твои границы и шаг за шагом выцарапывать из его пальцев контроль.
Бай Лин чётко разделял: в чувствах он может позволить себе расслабиться и положиться на него. Но в делах он хочет быть честным союзником на равных.
Равновесие между этими двумя найти непросто.
Но он верил: они с этой русалкой продолжат притираться друг к другу.
Взрослым достаточно сесть и спокойно поговорить — даже самая яростная ссора становится способом вскрыть проблему.
Юй Чэнь перевёл взгляд и вспомнил о другом:
— Шея ещё болит?
Бай Лин не стал мелочиться:
— Не болит.
Это был лишь угрожающий захват. Раз уж он посмел дёрнуть старого льва за усы, он был готов к тому, что на него бросятся.
Юй Чэнь сказал:
— Тебе стоило бы быть со мной откровеннее.
Бай Лин, не выдержав, яростно откусил огурец и раздражённо бросил:
— И что мне сказать? Что вы задушили меня до боли и теперь обязаны задрать рубашку и дать мне два часа бесплатно тискать пресс?
Русалка ослабила ремень, вытащила подол рубашки из брюк и задрала её вверх. Квадратики пресса, как плитки шоколада, легли рельефной сеткой:
— Бери сам, без ограничений.
Бай Лин: ?
Ладно. На это он и клюнет!
Старый альфа понимает, что к чему. С ним можно продолжать.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…