Глава 63. Непременно придём
【Ваша заявка в друзья одобрена】
【Дессепед】:Хорошо. В шесть вечера, непременно придём.
Выйдя из дворца и сев в летящий автобус до центрального района, Бай Лин опустил взгляд, увидел это сообщение и молча сжал терминал.
Этот день наконец-то настал вновь.
Дыхание Бай Лина застряло в груди. Он машинально погладил маленькую жемчужину, медленно выдохнул и перевёл взгляд на окно.
Под свинцово-серым небом давили мрачные тучи — тяжёлые, плотные, словно губка, напитавшаяся грязной водой, готовая в любой момент обрушить ледяной дождь.
Каждый раз, когда он и господин Ди договаривались о встрече, погода была скверной.
Словно и небеса сверху изо всех сил поливали холодной водой: не старайтесь зря, вы не подходите друг другу.
Если вдуматься, обстоятельства их знакомства с господином Ди с самого начала были полны трудностей, усеяны шипами и терниями. Они встретились не в то время, не в том месте — на скудной почве не распустятся цветы, на голых ветвях не вызреют плоды.
Даже после перерождения, получив второй шанс, он из-за того, что полюбил Юй Чэня, незримо вновь разминулся с господином Ди.
Бай Лин закрыл глаза и откинулся на неудобную спинку сиденья.
От двух жизней осталось лишь сожаление.
Бай Лин встретил Уриэля в мастерской.
Тот по-прежнему был в белом халате, полы которого были забрызганы каплями машинного масла. Руки он лениво засунул в карманы, на переносице висели очки с линзами толщиной с донышко бутылки — вот-вот свалятся, а вид у него был такой, будто он только что вылез из-под одеяла и ещё не проснулся.
Будучи инженером-конструктором мехов высочайшего класса в индустрии, в обычной жизни он выглядел ничем не примечательно, как прохожий.
Приветливый, добродушный, совершенно незаметный.
Возможно, все чудаки вроде гениев-конструкторов отделены от реального мира невидимой стеной и светятся лишь в собственных изысканиях. Стоило заговорить о прогрессе в экспериментах, как Уриэль мгновенно воспрянул духом и с воодушевлением принялся рассказывать о новом материале для оружия, которое вот-вот установят на Гремучую змею.
— Лёгкий кристаллический сплав?
— уловив это слово, Бай Лин слегка удивился.
— Именно. Учитывая твою плотность костей, Гремучая змея всё время балансировала в диапазоне лёгких машин. Но я изучил видео твоих последних боёв и почувствовал, что грузоподъёмность оружия у лёгкой машины слишком мала, не удовлетворяет твои потребности.
Бай Лин тихо усмехнулся, догадавшись, что тот, наверное, видел, как он весь матч отбирал у противников оружие, и хлопал себя по ляжкам, не зная, куда девать досаду.
Уриэль, поглаживая подбородок, сказал:
— Думал я, думал: чтобы и сохранить настройки лёгкой машины, и дать тебе больше точек подвеса оружия, единственный способ — массово использовать лёгкий кристаллический сплав и изготовить мощное, но лёгкое оружие.
Бай Лин кое-что знал об этом металле, но немного, потому что он был слишком дорог: каждый килограмм требовал точнейшей рецептуры, а доля брака при производстве достигала 40%.
На данный момент применение лёгкого кристаллического сплава ещё не было широко распространено — лишь некоторые производители при испытаниях нулевых машин использовали этот сплав в микроскопических количествах, и он пока находился на стадии концепции.
Но Бай Лин знал: не пройдёт и трёх лет, как в военной промышленности произойдёт сокрушительный прорыв и перемены. К тому времени лёгкий кристаллический сплав станет единственным и незаменимым сырьём для оружия седьмого поколения.
Через десять лет, в ту эпоху, когда легионы сражались в хаосе и оружия катастрофически не хватало, каждый грамм лёгкого кристаллического сплава взлетит в цене до бриллиантовой.
Бай Лин через терминал проверил сегодняшнюю рыночную цену лёгкого кристаллического сплава: 1790 звёздных монет за унцию — пока что наравне с золотом.
В целом, это исторический минимум.
Если бы сейчас удалось закупить и придержать десятки тонн, потом, когда легионы поднимутся, было бы в самый раз.
Бай Лин спросил:
— Закупки и на этот раз тоже оплачивает конструкторское бюро «Горгона»?
Уриэль поправил очки и прямо сказал:
— Конечно.
Когда заказом занимается крупная компания, цену можно ещё немного сбить.
Раз уж Бай Лин твёрдо решил идти против империи, ему нужно было экономить каждую монету с самого начала, чтобы не повторить прежнюю ошибку и не угодить в порочный круг: бедность — стиснув зубы воевать — подбирать оружие — чем больше воюешь, тем беднее.
Бай Лин сказал:
— Я тоже хочу вложиться в закупку лёгкого кристаллического сплава.
Услышав это, Уриэль споткнулся на ровном месте, и очки с грохотом соскользнули с переносицы. Бай Лин, не моргнув глазом, поймал падающие очки и вернул их Уриэлю.
Уриэль протёр линзы и собрался надеть их снова. В тот миг, когда он поднял голову, его лицо открылось целиком — небритое, с усталым выражением, но не скрывающее чётких, благородных черт, — и в голове у Бай Лина молнией пронеслась мысль.
Это лицо… чем-то похоже на Кайда?
Уриэль снова прикрыл верхнюю половину лица линзами и с досадой сказал:
— По поводу вложений советую тебе поговорить напрямую с нашим боссом. Я всего лишь заурядный работяга, у меня нет таких полномочий.
Бай Лин кивнул, рассеянно бросив на него ещё пару взглядов. Уриэль ничего не заметил, провёл его в производственный цех, подозвал техника, отвечавшего за установку психического барьера, и ушёл, поплёлся пить послеобеденный чай.
— Ого, так ты и есть тот самый пилот №0? Наслышан, наслышан.
— Техник был совсем молодой, соединял провода с удивительной сноровкой, вот только болтал без умолку.
Бай Лин:
— Угу, пилот №0.
Он специально выделил слово «пилот», подчеркнув важность.
Техник улыбнулся, вполне добродушно:
— Я знаю, что ты отличный пилот, бои проводишь просто блестяще, весь наш цех смотрел и кипел от восторга. Мех, над которым мы трудимся дни и ночи напролёт, в руках подходящего человека раскрывает всю свою мощь — это так радостно.
Техник нажал кодовый замок у двери, и стальная дверь с синим отливом бесшумно разъехалась в стороны. Взору открылся огромный производственный цех высотой в шесть этажей. В самом центре пространства возводились леса, образующие полую зону. А Гремучая змея как раз стояла в этой пустоте, и у её плеч и кабины сновали люди в белых халатах, проводившие плановую проверку данных.
— Наверное, ты впервые в производственном цехе, правда ведь, впечатляет?
— Техник, сияя глазами, скрестил руки на груди.
Бай Лин равнодушно обронил:
— Действительно впечатляет.
— Когда я впервые сюда попал, то от волнения не спал всю ночь. Тогда на проект Гремучей змеи набирали техников, а я только что окончил учёбу, опыта было мало, и меня, к несчастью, занесли в список запасных. Хорошо, что один человек в последний момент переметнулся в конкурирующую фирму, и мне повезло занять его место. Вот уж поистине — жизнь непредсказуема.
Техник вздыхал, а когда обернулся, обнаружил, что Бай Лин уже ушёл в сторону. Он смущённо потёр нос, понимая, что снова дал волю своей старой привычке — болтливости, которая всех раздражает, — и потому поспешил следом, собираясь сменить тему на что-нибудь поинтереснее:
— А ты знаешь, откуда взялась эта производственная линия? Её построил босс в память о покойной жене. Романтично, правда?
Лицо Бай Лина потемнело. Какая там романтика! Из-за этого самого он ещё и поссорился с Юй Чэнем, чуть не разошёлся с ним. Еле-еле замяли ту историю — и вот теперь вынужден слушать её снова.
Он покосился на техника и вспомнил, что когда Лу Сюнь передавал ему вести, то упоминал: у него есть друг, который работает в мастерской Уриэля и ужасно много болтает. Уж не этот ли перед ним…
Встреться на месте этого техника кто-то другой, он бы под острым взглядом Бай Лина давно умолк. Но этот техник был от природы толстокожим — решил, что Бай Лин обернулся, потому что заинтересовался темой, и, обрадовавшись, вытащил учредительный документ проекта, показывая Бай Лину:
— Смотри, босс ещё и назвал проект ID покойной жены.
Бай Лин хотел сказать: не буду я смотреть, не буду, не буду.
Но техник уже с энтузиазмом поднёс документ прямо к его глазам, и Бай Лин невольно глянул. На странице густо чернели мелкие чёрно-белые буквы. И лишь во второй строке слева тёмно-синим шрифтом было выведено название:
【Компас на север】
— Близкого человека босса звали Компас на север. Он подарил Компасу на север производственную линию и надеется, что впредь все птицы со сломанными лапками смогут расправить крылья и взлететь.
Сердце Бай Лина остановилось, в голове оглушительно загудело, и после этого он уже ничего не соображал.
Когда Уриэль, покачиваясь, вернулся с чаепития и вгляделся — а где же его белая пташка, которая и не дрогнув поджигает старый дом соляркой?
Техник, весь в холодном поту, почёсывал затылок:
— Кажется, я его довёл до срыва.
— Чего?!
— Он послушал мой рассказ о том, как босс глубоко любил своего близкого человека, и выбежал вон.
К вечеру тучи, копившиеся весь день, нависли ещё ниже, и вскоре землю залило холодным дождём. Зимой темнеет рано, фонари ещё не зажглись, и из маленького окна виднелась лишь серая, мутная тьма.
Юй Чэнь сидел в летательном аппарате, взглянул на время: 17:45.
Уриэль час назад доложил ему, что Бай Лин выбежал.
Юй Чэнь тогда только проснулся, прикрыл лоб ладонью, сказал «угу, хорошо»
— и позволил ИИ услужливо поднять его, одеть и на автопилоте доставить на станцию.
Сегодня он не надел вуаль.
Юй Чэнь вышагнул длинными ногами из аппарата, держа в руках дикую розу, и лениво обвёл взглядом окрестности. Вокруг на несколько секунд воцарилась тишина.
Прохожие замерли на месте, скованные его благородным, торжественным феромоном, не в силах пошевелиться. Лишь когда он прошёл мимо, люди с облегчением выдохнули.
Давление было слишком сильным — никто даже не разглядел его лица.
ИИ, притаившийся в аппарате, приник к сканеру, разглядывая хозяина, и покачивал сенсором:
Это ведь всего лишь 35% от полной силы хозяина.
И правда, с добавлением зрения устрашающая аура хозяина выросла многократно.
Юй Чэнь остановился на платформе. Стрелки брюк ниспадали ровными острыми складками, весь его облик дышал сдержанным достоинством, из-под манжеты выглядывала запонка из бирюзы — скромно и элегантно.
17:57 — до назначенного времени оставалось три минуты.
А той птицы и в помине не было.
Юй Чэнь держал в левой руке цветочный горшок, правой достал терминал и большим пальцем медленно набирал текст на виртуальной клавиатуре. Буквы на экране были мелкие, зрение он восстановил недавно и видел ещё не очень чётко, приходилось то и дело подносить экран к глазам, чтобы проверить.
Краем глаза глянул в правый верхний угол — 59 минут.
Юй Чэнь передумал: решил просто позвонить и спросить.
Он тоже обзавёлся дурной привычкой — не мог ждать ни минуты дольше.
Палец только коснулся кнопки вызова, как в этот самый миг на противоположном углу улицы появилось нежное белое пятно.
18:00.
Шум дождя усиливался, ветер туго натягивал струны в ушах, станция с красной рекламной вывеской пылала жаром в ледяном ливне.
Сердце Юй Чэня билось в такт дождю. Он смотрел, как та фигура приближается. Высокая, стройная, с длинными конечностями — как у артиста балета. Но в походке сквозила чистота и решительность, спина прямая, как струна, — сразу видно военную выправку.
Теперь Юй Чэнь понимал, почему ИИ раз за разом советовал ему «продлить подписку на механическую птичку».
Она и правда была ему по вкусу.
Однако та птица, миновав перекрёсток, не останавливаясь, пошла прямо через дорогу, словно не видя потока машин.
— Би-би-би!!
— водители отчаянно жали на клаксоны.
Взгляд Юй Чэня напрягся, полы пальто взметнулись на ветру. Он стремительно подошёл и в один рывок притянул человека к себе, затащив в залитую светом станцию.
Взял его за подбородок, прищурился, разглядывая при свете. Тонкие, мягкие черты, чуть мужественные брови и глаза, серые, как после дождя со снегом, — без блеска, без мысли.
Словно в забытьи.
Но птичка есть птичка — даже в помутнённом сознании всё равно старательно лезет в карман. На этот раз достала…
Ветку жасмина.
Увядшую, смятую — видно, долго и мучительно прятал её в кармане.
Юй Чэнь смотрел, как тот раздирает полы его пальто и засовывает ветку во внутренний карман — точь-в-точь как бросает письмо в почтовый ящик.
И при этом бормочет:
— Доставлено…
Тронувшийся маленький безумец.
Пробормотав, он в забытьи поднял голову и взглянул на Юй Чэня. Глаза его разом распахнулись, зрачки задрожали, и он, мгновенно опустив голову, собрался бежать.
Юй Чэнь был готов. Рука изогнулась, точно прицельно легла на его талию, притянула обратно, затем прижала запястье, прихлопнув птичьи крылья, — так что тому некуда было деться.
Поймал.
Бай Лин, всё ещё в забытьи, с укором глянул на него:
— Ты чего?
Он ещё не знал, что Юй Чэнь узнал его, и думал, что перед ним по-прежнему слепой старик, которого можно обвести вокруг пальца.
Юй Чэнь мягко спросил:
— Побежал покупать цветы?
— Это не я купил.
— Тогда откуда они?
Бай Лин, дрожа ресницами, бессвязно затараторил:
— Я… продавец цветов. Один омега купил цветы и попросил меня принести их тебе.
Раньше был торговцем, теперь говорит, что он продавец цветов.
Юй Чэнь с усмешкой спросил:
— И что за омега?
— Нежный, добрый, чистый, милый и не кусается.
Выпалил целую тираду, не переводя дыхания.
Взгляд Юй Чэня стал беспомощным:
— Ты так сам себя описываешь?
Бай Лин:
— …
Тут до него наконец дошло. Он толкнул Юй Чэня в грудь пару раз — но та была как стальная плита, не сдвинуть. А тут ещё и на людях. Эмоции, копившиеся всё это время, прорвались: он, сам не свой, прибежал сюда, а теперь ещё и заперт в объятиях русалки — и глаза его наконец-то предательски покраснели.
Вся обида и горечь разом нашли выход.
— Тогда какого омегу вы хотите?
Русалка не оставила ему ни малейшей лазейки для бегства:
— Такого, как ты.
Бай Лин вздрогнул всем телом, глаза увлажнились, но он улыбнулся:
— Тогда вам конец.
— Я вовсе не тот интернет-друг, которого вы себе представляли. Я такой скверный омега: грею руки о ваши мышцы живота, срываюсь на вас, ещё и кусаю вас.
Юй Чэнь прижал его к себе крепко, так сильно, словно хотел вдавить птичку в самое сердце:
— Тем лучше. Я это заслужил.
18:01. Фонари вдоль береговой линии зажглись один за другим, огни великого города озарили станцию — и глаза Бай Лина.
Юй Чэнь потёр его макушку, и ладонь стала мокрой — насквозь. Дождь идёт, а он даже зонта не взял, право слово, забота.
Он наклонился, желая поцеловать холодный влажный лоб птицы, но та увернулась, яростно тёрла глаза и растерянно, жёстко проговорила:
— Не целуй, не целуй меня здесь.
— Что такое? Стесняешься?
Нет, он расплачется от поцелуя.
Та маленькая птичка, со слезами на глазах, с укором проговорила:
— Поцелуешь — и я протеку.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…