Глава 49. Слабое место
Раньше, когда Бай Лин жил на Дикой звезде, он часто слышал, как медсёстры-омеги ворчали:
— Уста альфы — что у чёрта: соврут и не поперхнутся.
Сегодня он лезет на крышу, срывает розу и ухаживает, а завтра — нажал на газ и удрал, оставив за собой лишь выхлоп.
Поэтому ни в коем случае нельзя смотреть на то, что они говорят. Смотреть надо на то, что они делают.
Бай Лин включил свет, и лучи мгновенно разлились по комнате.
Русалка действительно не видела, но у слепых с неудалёнными глазными яблоками поле зрения не бывает абсолютно чёрным. Русалка почувствовала слабый свет, невольно моргнула золотистыми ресницами, и на лице мгновенно отразилась лёгкая растерянность.
Впрочем, эта растерянность исчезла так же быстро, как и появилась. В уголках глаз Юй Чэня таилась улыбка — как у родителя, пришедшего забрать ребёнка из школы. Он запустил руку в карман, вытащил горсть чего-то и сунул птичьему комочку:
— Мои слова, может, и не сладкие, но у меня есть конфеты. Сойдёт?
Бай Лин слегка опешил и машинально спросил:
— А вы почему всегда носите с собой конфеты?
Юй Чэнь ущипнул его за щёчку и с самым естественным видом ответил:
— Я вышел тебя ублажать, так что, само собой, подготовился.
Такое откровенное признание, наоборот, смутило Бай Лина. Он молча принял конфеты, хотел сунуть в карман, но одежда была сырой, поэтому он высыпал их все на маленький столик и аккуратно выстроил в рядок, одну за другой.
Бай Лин тыкал пальцем в сине-белую обёртку, мысли его витали где-то далеко.
Он украдкой покосился на русалку, стоящую у окна, и бессознательно сжал ладонь.
Болезненный слепой русалка, невзирая на плотную сеть соглядатаев снаружи, среди ночи под ледяным дождём пришёл его искать, да ещё, чтобы его успокоить, с риском для жизни вскарабкался по грязной пожарной лестнице, из-за чего он, открывая окно, остолбенел на добрую минуту…
Сказать, что его это не тронуло, — было бы ложью.
Бай Лин смотрел, как Юй Чэнь снимает плащ и стряхивает с него осколки льда.
У других — ночные побеги к принцессам, а этот — ночной налёт на Прежнего императора.
Правда, налёт этот вышел слишком уж потрёпанным: он не только не взял под контроль свою добычу, но и растерял половину своей невозмутимости.
Неизвестно, из-за тусклого света в дешёвой гостинице или нет, но Бай Лину казалось, что этот тип с влажными спутанными длинными кудрями выглядит несколько взвинченным — словно в железном занавесе появилась трещина.
Бай Лин с бесстрастным лицом пригубил крепкого спиртного и сказал:
— Вы выскочили сломя голову. Это неосмотрительно. Сколько снаружи людей мечтают о реставрации, столько же жаждут вашей смерти.
Юй Чэнь легкомысленно обронил:
— Пустяки. Я выходил и не раз.
Бай Лин нахмурился:
— А в первый раз когда это было?
Три года назад? Пять? С каждым годом обстановка всё хуже — достаточно взглянуть на плотные ряды следователей и тайной полиции снаружи.
Уголки губ Юй Чэня приподнялись, словно он вспоминал что-то дорогое:
— В День благодарения. Ты держал меня за руку, и мы смотрели на крыше на фейерверки.
Бай Лин с грохотом опустил бутылку на стол, пальцы, сжимавшие горлышко, побелели.
Долгое время спустя он, опустив серые глаза, проговорил:
— Не стоило вам так поступать.
Юй Чэнь вовсе не был так стеснён в средствах, как Бай Лину казалось. Будучи крупным акционером Оружейного бюро «Горгона», он вполне мог прислать нескольких альф, чтобы те окружили и схватили его.
В крайнем случае, он ведь сам сказал, что утром вернётся. Русалка могла спокойно выспаться, позавтракать и просто подождать его — и всё.
Но Юй Чэнь почему-то не стал ждать, сложа руки.
Власть имущим положено не показывать своих чувств, чтобы не раскрывать слабых мест и не давать подчинённым повода для угроз.
Поступая так, Юй Чэнь фактически показывал ему едва ли не половину своих козырей.
Если у него в будущем появятся дурные мысли, разве не сможет он без труда выманить русалку под любым предлогом?
Дать ему в руки такую улику, дать прощупать свою дно — Юй Чэнь, человек настолько предусмотрительный, не мог не понимать, какой это риск.
Словно читая его мысли, Юй Чэнь ответил лёгким тоном:
— В моём возрасте уже можно позволить себе немного капризов.
Бай Лин от злости скрипнул зубами:
— Какие уж там капризы! Это просто, просто —
Слишком уж он о нём заботится.
Юй Чэнь, ориентируясь на звук, подошёл, бережно погладил затылок Бай Лина, мокрый от холодного пота, пригладил ему перья и, не привлекая внимания, принялся расстёгивать пуговицы его рубашки.
Промок до нитки — надо скорее отвести его в горячую воду, иначе завтра простуда усилится.
Дитя, о котором он тревожится.
Юй Чэнь вдруг сказал:
— Час назад ты задал мне вопрос. Можно я сейчас изменю ответ?
Бай Лин с трудом напряг память и вспомнил, что на площади, кажется, спрашивал его, чем именно он для него является.
Русалка тогда ответила: «Маленькое сокровище».
Он тогда почему-то пришёл в необъяснимую ярость — подсознательно чувствуя, что ответ должен быть не таким. «Маленькое сокровище»
— звучит как приёмчик, чтобы умаслить ребёнка, и вовсе не ставит его на равную позицию.
Бай Лин повёл серыми глазами и бесстрастно спросил:
— И на что вы хотите его изменить?
Русалка бережно и тщательно придержала его за руку, стянула промокшую, задубевшую рубашку, прилипшую к телу, и сказала естественно и открыто:
— Слабое место.
Единственное слабое место Ису Параисо.
Бай Лин на миг замер. Застывшее сердце вдруг снова выбросило в кровь горячую волну, разошедшуюся по жилам до самых конечностей.
По сравнению с такими формулировками, как «покойная жена», где его определяют через супружеский статус, ему куда больше нравилось такое — человеческое — обнажение.
Голос Бай Лина оставался ледяным, но шея медленно залилась лёгким румянцем:
— Я скрепя сердце принимаю ваш новый ответ. Но мне потребуется время, чтобы его проверить.
Едва он договорил, как его подхватили под колени и разом, с ощутимой силой, взвалили на плечо.
— Как раз кстати: у отставного госслужащего времени хоть отбавляй.
Юй Чэнь тихо рассмеялся, рукой крепко придерживая его за бедро, чтобы тот не сполз.
Бай Лин на миг остолбенел, затем обвил руками мощную шею Юй Чэня с выступающими венами. Сердце колотилось, как барабан.
Ему казалось, что его уложили на стальную раму и, словно лакомый кусочек на золотой гусенице, бережно, без единой тряски, доставили в ванную.
Юй Чэнь осторожно опустил его в ванну и потянулся нащупать, чтобы отрегулировать температуру воды.
Бай Лин поспешно остановил его:
— Я сам.
В таких дешёвых гостиницах горячая вода то есть, то нет, а порой бывает до жути горячей. Бай Лин боялся, что тот, не видя, обожжёт руку.
Юй Чэнь отступил в сторону, но не ушёл. Словно дракон, стерегущий сокровище, он скрестил руки на груди и тихо прислонился к дверному косяку.
Его расфокусированные глаза были опущены, пышные золотистые локоны мягкими волнами спадали на плечи — в этом было что-то ленивое и изысканное.
До того не вязалось с тускло-красным светом дешёвой гостиницы.
Вещь, которой в принципе не место в грязной придорожной ночлежке, тем не менее удивительно органично вписывалась в этот дешёвый фон, вызывая странное ощущение…
Знакомой и жутковатой, как во сне, иллюзии.
Бай Лин, наклонившись, регулировал воду и мельком глянул на него. Где-то в теле безотчётно поднялась волна. Он молча прикусил щёку изнутри и принялся намыливаться.
Ванная была крошечной — всего четыре шага. Мысль о том, что Юй Чэнь стоит в трёх метрах, заставила руку, намыливающую тело, двигаться чуть скованнее.
— Вы стоите там, и мне как-то неловко.
Юй Чэнь стоял здесь, потому что боялся, что тот, пьяный, поскользнётся. Услышав голос Бай Лина, он кивнул:
— Тогда я прикрою дверь. Если что — зови.
Бай Лин стоял в ванне, весь в воде, механическое колено выпрямлено до предела. Он жёстко произнёс:
— Нет, я имел в виду — вы можете залезть вместе со мной.
Вдвоём неловко — так лучше, чем одному. Именно так Бай Лин себя убедил.
Юй Чэнь, в отличие от других альф, не набрасывался на омегу, услышав приглашение, очертя голову, а, следуя давней привычке, сначала подготовил всё необходимое.
Он велел Уриэлю принести чистую одежду из своих вещей и заказать питательный ужин, подходящий для птиц: «Фрукты и овощи — всё, и мяса в двойном размере».
Заодно он вызвал и ИИ.
ИИ, пролетев по оптоволоконной сети, прибыл в мгновение ока, за секунду взломал местного оператора связи и радостно выскочил на экран с всплывающим окном: «Salute! На месте».
Юй Чэнь ввёл команду:
— Возьми под контроль район. Никакой утечки информации.
ИИ взволнованно отдал честь:
— Понял! Как раньше — контролируем весь континент, так?
Юй Чэнь безжалостно сообщил ему:
— Радиус пятьсот метров от гостиницы — и хватит.
ИИ разочарованно ответил:
— Ох…
Что хозяин, что ИИ — оба неисправимые контрол-фрики.
ИИ, как по накатанной, взял под контроль камеры терминалов. Знакомый тёмно-красный огонёк тускло замерцал, изо всех сил пытаясь увеличить угол обзора и заглянуть в ванную: «Механическая птичка там?»
— Угу.
— Вы будете принимать ванну вместе и прочищать ему внутренние загрязнения?
— Примерно так.
— А можно поставить меня на полочку в ванной, навести камеру на вас и собрать исторические данные о сосуществовании чистокровной русалки и андроида?
— Нельзя.
Ответ был предельно решительным.
ИИ с серьёзным видом привёл довод:
— Но без записей я не смогу свести данные и в дальнейшем подбирать контент под ваши предпочтения.
Юй Чэнь неторопливо закатал штанины, снял металлические зажимы для носков. Его благородный профиль в тёплом свете ванной казался нечеловечески прекрасным:
— Можешь почаще анализировать Бай Лина. Так и узнаешь мои предпочтения.
ИИ: «Механическая птичка = предмет интереса. Принято».
Готовься к потоку больших данных, хозяин!
Погрузившись в тёплую воду по самую грудь, Бай Лин постепенно начал проваливаться в дремоту.
Стенки керамической ванны были скользкими. Он незаметно расслабился и медленно сполз в воду. В полузабытьи ему почудилось, что густая вода запечатывает ему рот и нос, и он, беспомощный, тонет в бесконечной тьме, захлёбывается, и его вылизывает язык чудовища, живущего в этой ванне, — элегантно и жестоко проглатывает в желудок…
— Ай!
Бай Лин внезапно очнулся, мокрые волосы прилипли ко лбу.
Даже в тёплой воде та липкая, ледяная жуть всё ещё ползла по позвоночнику, не желая отпускать.
Вскоре тёплая большая ладонь легла ему на поясницу и приподняла его повыше:
— Поперхнулся?
Бай Лин с трудом приподнял тяжёлые веки, взглянул на русалку, затем опустил голову:
— Нет, просто задремал и увидел дурной сон.
Ему снова приснился тот сон: бесформенное чудовище, затаившееся в воде, безмолвный, застывший ужас… Когда-то, во время психического расстройства, эти кошмары не давали ему жить нормально.
Юй Чэнь спокойно опустил глаза, с почти нежной заботой приподнял его лицо за подбородок и легко поцеловал в уголок лба:
— Ты слишком перенапряжён.
Бай Лин моргнул. Влажные пушистые белые ресницы, словно веер, скользнули по подбородку Юй Чэня. Он посмотрел на него — тот по-прежнему был полностью одет, лишь штанины закатаны, — и спросил:
— А вы не зайдёте?
Взгляд Юй Чэня внезапно потемнел, но лицо осталось нежным:
— В следующий раз не задавай альфам таких вопросов.
— Ладно.
Голос Бай Лина был чист и бесстрастен, казался безобидным, но он внезапно вцепился Юй Чэню в пояс и с плеском дёрнул русалку в воду.
Обхватив ногами ноги русалки, запрещая ему дёргаться, Бай Лин приподнялся, упёрся ладонями в борта ванны и, глядя сверху вниз холодным, надменным взглядом на красивое лицо русалки, всплывающее на поверхность, победно приподнял губы:
— Я не спрашиваю. Я просто «приглашаю» альфу войти.
Юй Чэнь откинул назад мокрые волосы, открыв высокий лоб и глубокие глазницы. В глубине глаз плескалась всепрощающая нежность, он усмехнулся:
— Ах ты маленький проказник. Это тебе не бесплатный рыбный пруд.
Рубашка промокла насквозь, сквозь ткань угадывались очертания прилипших к телу мышц живота — отчего у любого перехватило бы горло.
Бай Лин молча отвёл взгляд, но потом подумал: чего уж там, бесплатно такого уровня не увидишь, за это и платить не жалко — и заставил себя повернуть голову обратно.
С добавлением русалки ванна мгновенно стала тесной.
Бай Лин осторожно поджал ноги, стараясь освободить место. А русалка, опершись на сильные руки, сел и вдруг приблизил своё величавое, изящное лицо вплотную.
Эти глаза — густо-зелёные, изумрудные, влажные. Бай Лин нечаянно встретился с ними взглядом и мгновенно утонул. В голове всплыл образ: буйная жизнь и гнилостная прелость леса поздним летом.
А под этой зеленью — чернозём, гнилой, бездонный.
О чём он только думает…
Бай Лин тряхнул головой, вытряхивая из неё обрывки мыслей.
Похоже, он и правда слишком перенапрягся — последствия психического расстройства снова дают о себе знать. Надо будет зайти к доктору Линю, пройти тест на уровень стресса и пропить курс обычных успокоительных.
— Ты говорил, живот болит. Здесь болит?
Слова русалки прервали его размышления.
Бай Лин опешил, затем ответил:
— Да, возле пупка немного тянет. Ничего страшного…
Едва он договорил, русалка притянула его в объятия, прижала ладонь к животу и принялась медленно, круговыми движениями растирать вокруг пупка.
Движения были осторожные, бережные — словно он был хрупкой вещью.
Бай Лин прижался к широкому плечу Юй Чэня, молча перевёл взгляд на его профиль — резкий, как прибрежные утёсы.
Это чувство — быть для кого-то драгоценностью…
Бай Лин тихонько закрыл глаза.
С тех пор как в детстве он потерял мать, он больше никогда этого не испытывал…
Уриэль принёс поздний ужин и одежду.
Одежда была из спальни Юй Чэня, стало быть, его. Бай Лин надел нижнее бельё, а поверх — только белую рубашку.
Рубашка была великовата, на нём болталась, подол как раз прикрывал бёдра, а ниже — длинные прямые ноги и обрубок бедра.
Юй Чэнь велел ему как следует поесть, и он поставил протез отдельно на зарядку, а сам, покачиваясь на одной ноге, уселся на табурет.
Юй Чэнь перекинулся парой слов с Уриэлем и вернулся. Слышно было, как ложка стучит о миску с молочной кашей, но глотательных звуков нет.
Он подошёл, ощупал тарелку и взвесил её в руке — точно, мясо съедено, помидорки черри тоже уничтожены, осталась только молочная каша с зеленью.
Юй Чэнь сел рядом с Бай Лином и постучал костяшками пальцев по столу:
— Не капризничай.
Бай Лин выудил из миски таблетку и без удивления заметил:
— Опять подсыпали мне лекарство.
— Это молочная таблетка.
После ванны включили отопление, и та ясность, что была раньше, снова улетучилась от жара. Начало сказываться похмелье: голова тупо ныла. Бай Лин положил подбородок на стол и сонно пожаловался:
— Как можно давать мне такое? Это для птенцов.
— Съешь ещё пару ложек.
Бай Лин согнулся, горячей щекой прижавшись к столешнице, пяткой отбивая дробь по ножке стула, и раздражённо протянул:
— Не хочу.
Юй Чэнь как раз собирался посетовать, что умудрился вырастить из беспризорника привереду, как услышал, как Бай Лин, гремя миской, заставляет себя есть, бормоча:
— Нельзя, надо есть, нельзя выбрасывать…
Верно, повадки всё те же — как у щенка.
Впрочем, с его нестабильным настроением и правда надо что-то делать.
Только что Уриэль, запинаясь, напомнил Юй Чэню, что завтра первый матч группового этапа. Если пилот в плохом расположении духа, это обязательно скажется на выступлении, а в худшем случае приведёт к аварии на арене — например, к падению из-за ошибки управления.
Именно поэтому большинство клубов отказываются принимать омег-пилотов в период созревания.
Они — почти синоним слова «нестабильность».
Юй Чэнь прекрасно понимал: Бай Лин, привыкший быть строг к себе, непременно всеми силами постарается стабилизировать своё состояние перед матчем. Но позволить своей омеге выйти из дома с затаённой обидой — совсем не в его стиле.
А способов поправить омеге настроение и помочь выбросить дофамин — множество.
Можно простимулировать железы, заняться «упражнениями перед сном», а можно и проще — пойти навстречу потребностям омеги, порадовать его…
Юй Чэнь задумчиво произнёс:
— Ты раньше говорил, что хочешь лечебный массаж?
Бай Лин, потягивая молочную кашу, чуть не поперхнулся:
— Это я с пьяных глаз болтал. С пьяных глаз.
Раз он не ответил, Бай Лин решил, что вопрос закрыт. Но когда он пришёл в себя, Юй Чэнь уже сосредоточенно мыл и дезинфицировал руки.
Он тупо смотрел, как эта старая рыба неторопливо, с дотошностью, протирает пространство под ногтями большой ватной палочкой, а затем, вытащив новую, сунул её ему в чуть приоткрытые губы:
— Прикуси. Стены тут тонкие, потом не шуми.
Что за слова — «зверь в человеческом обличье»!
Бай Лин выплюнул палочку, открыл рот и закрыл. Бить по альфийскому энтузиазму не хотелось, но кое-что объяснить всё же стоило.
— Не тратьте силы зря. На мне это не работает.
Юй Чэнь тщательно закатал рукава. Он только что переоделся и снова выглядел как опрятный старый аристократ. Заодно спросил:
— Это почему же?
Бай Лин ответил кратко, так, как понимают взрослые:
— У меня холодность. Никаких ощущений.
Строго говоря, одним словом «холодность» это не описать.
Он долгое время находился в среде с высоким уровнем стресса, и психологическая устойчивость у него действительно на голову выше, чем у других. Но вместе с тем это принесло с собой ложную течку, низкое желание иметь потомство и серьёзный дефицит половых гормонов. В обычной жизни эти симптомы почти незаметны, но в совокупности сводятся к одному результату —
базовыми способами разрядку не получить.
Честно говоря, он даже завидовал тем, кто решает вопрос за три минуты.
А вот у него не выходит. Его желание будто совершает броуновское движение — никак не ухватить, и надёжного триггера не найти.
Разве что партия в шахматы с господином Ди, где его зажимают в угол, — это, пожалуй, можно считать.
Или нестандартная расправа над враждебным альфой — тоже с натяжкой сойдёт.
Был ещё один способ — тот, что срабатывал в прошлой жизни, когда приступы психического расстройства вынуждали его; механизм, похожий на внезапную эпилепсию в мозгу, был ещё более непонятным, так что и он отпадает.
Юй Чэнь на мгновение задумался, удивлённо приподнял бровь, и тон его невольно стал на полтона ниже:
— Раз никаких ощущений, чего же ты тогда раза три-четыре порывался со мной переспать?
Бай Лин с каменным лицом:
— А мне нельзя просто потешить самолюбие?
В конце концов, переспать с Ису Параисо — точно не в убыток.
Бесплатное — всегда лучшее.
Пока он использует других как средство разрядки, другие не смогут использовать его как замену. Это магия Птички побеждает магию Русалки.
— Я не сторонник того, чтобы молодёжь тешила самолюбие. Это вредно для психики и здоровья.
С этими словами русалка неизвестно откуда достала маленькую тубу и выдавила на ладонь немного шелковистого лосьона.
Бай Лин: «?»
Он с подозрением спросил:
— А вы почему носите с собой такую штуку?
Юй Чэнь растёр лосьон по ладони и заодно щёлкнул его по лбу:
— Это увлажняющий крем, которым я смазываю чешую, маленький проказник. Ты о чём подумал?
Бай Лин холодно усмехнулся:
— А сейчас применение разве не то же?
На этот раз Юй Чэнь не стал отрицать. Он сжал плечико птички, показывая, чтобы тот встал, затем сел сам и усадил птичку к себе на колени. В таком положении, чуть наклонившись, он мог говорить прямо у уха Бай Лина, низко и бархатисто:
— Надеюсь, тебе понравится запах красной сосны.
Бай Лин пробормотал:
— Лишь бы ты не намазал руки феромонами.
Он нагнулся, чтобы заглянуть вниз, но русалка сжала его бедро и велела:
— Ешь свою кашу. Не отвлекайся.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…