Глава 51. Он заставит Цзян Лэ вылететь из семьи Цзян
— Суйцы!
Цзян Цзинъянь и Пэй Юй только что подошли и увидели эту сцену — Цзян Лэ толкнул Линь Суйцы на пол.
Цзян Цзинъянь поспешно шагнул вперёд и помог Линь Суйцы подняться, на его красивых бровях читалась глубокая тревога:
— Ты в порядке? Не ушибся?
Линь Суйцы страдальчески нахмурился и тихо покачал головой.
Цзян Лэ смотрел на эту сцену братской гармонии — Цзян Цзинъянь так беспокоится о Линь Суйцы — и от злости покраснел.
— Брат, он специально упал!
Он ведь даже не приложил силы, а Линь Суйцы вдруг сам рванул назад, и как раз в этот момент подошёл его брат.
Линь Суйцы просто нарочно разыгрывал жалость перед братом.
— Что значит «специально»? Я всё видел, это ты его толкнул.
Цзян Цзинъянь поднял взгляд на младшего брата, линия челюсти напряглась, в глазах — разочарование и гнев.
— В прошлый раз тебе было мало, да, Цзян Лэ? Почему ты до сих пор не раскаялся?
— Я правда не толкал! Это он специально!
Цзян Лэ указал на Линь Суйцы, пальцы дрожали от ярости, он злобно уставился на того.
— Линь Суйцы, ну ты и мастер! Решил подставить меня перед братом, да?
Линь Суйцы опустил голову, от боли глаза слегка покраснели, ресницы дрожали, и он тихо произнёс лишь три слова:
— Я не делал.
— Малыш, мы с твоим братом только что оба видели всё своими глазами. Хватит оправдываться.
Это сказал Пэй Юй. Он скрестил руки на груди, лениво прислонившись к дверному косяку, и с видом зрителя, наслаждающегося шоу, улыбнулся Цзян Лэ, неторопливо протянув:
— У тебя GPS встроен? Ты вообще понимаешь, кто ты такой? Как думаешь, кому мы поверим — тебе, лживому врунишке, или ему?
Цзян Лэ недоверчиво уставился на Пэй Юя — никто никогда не разговаривал с ним так. Он мгновенно покраснел от щёк до шеи, в глазах заблестели слёзы обиды.
— Я не делал, брат, правда не делал…
Цзян Цзинъянь с досадой прикрыл глаза, не особо веря его словам:
— Ладно, выйди пока.
Цзян Лэ:
— Брат…
— Выйди.
Цзян Цзинъянь повторил.
Цзян Лэ, злой и обиженный, с дрожащими плечами, свирепо зыркнул на Линь Суйцы, вытер слёзы рукой и развернулся, собираясь уйти.
Стоявший у двери Пэй Юй вдруг протянул руку и упёрся в другую сторону дверного косяка, преграждая Цзян Лэ путь.
На его изящном красивом лице всё ещё играла полуулыбка, но слова прозвучали отнюдь не вежливо:
— Выйти можешь, но сначала извинись перед нашим Суйсуем.
Цзян Лэ решил, что у него галлюцинации:
— С какой стати я должен перед ним извиняться!
Пэй Юй повторил:
— Извинись.
Иначе как он потом отчитается перед Пэй Чуанем? Когда он соглашался, то давал гарантию, что Линь Суйцы останется цел и невредим.
А теперь маленькое сокровище его брата снова обидел этот маленький зелёный чай Цзян Лэ. Пэй Юй чувствовал, что его и правда сошлют работать на завод.
В конце концов заговорил Линь Суйцы:
— Ладно, не придирайся к нему. Это я не удержался на ногах.
— Раз Суйсуй так сказал, выходи.
Пэй Юй с лёгким отвращением поморщился и небрежно бросил:
— Мне аж тошно от твоего голоса.
— Ты!
Цзян Лэ никогда в жизни не подвергался такому унижению, от злости слёзы брызнули из глаз.
Он снова обиженно посмотрел на Цзян Цзинъяня, позвал: «Брат».
Цзян Цзинъянь всё-таки жалел младшего брата и не мог видеть его таким. Он едва слышно вздохнул:
— Цзян Лэ, выйди.
Цзян Лэ снова зыркнул на Линь Суйцы, потом на Пэй Юя и лишь затем, вытирая слёзы, с неохотой вышел.
Пэй Юй невинно пожал плечами, по лицу нельзя было понять, злится он или нет. Он лишь театрально вздохнул, покачал головой и сказал Цзян Цзинъяню:
— Ну и братец у тебя…
— Твой язык как всегда просит пощёчины.
Цзян Цзинъянь холодно скользнул по нему взглядом и снова перевёл внимание на Линь Суйцы:
— Суйцы, ты точно в порядке?
— В порядке.
Линь Суйцы снова присел и принялся собирать разбросанные вещи из чемодана — Цзян Лэ раскидал всё в беспорядке.
Вещей было немного, собрал быстро. Цзян Цзинъянь помог донести чемодан вниз.
Не успели они спуститься с лестницы, как услышали обиженные всхлипы Цзян Лэ и нежный успокаивающий голос Чжоу Вэньцянь.
— Ну всё, Лэлэ, не плачь, а то глаза распухнут.
— Послушай, сначала расскажи маме, что случилось…
Пэй Юю это показалось забавным. Он цокнул языком, косясь на Цзян Цзинъяня:
— Сколько ему лет? Ещё мамочке жалуется.
В этой полуулыбке сквозило изрядное ехидство.
Цзян Цзинъянь поджал губы, лицо помрачнело — то ли из-за слов Пэй Юя, то ли из-за поведения Цзян Лэ.
Линь Суйцы, напротив, проникся к Пэй Юю симпатией — тот только что заступился за него. Пэй Юй хоть и легкомысленный, но человек хороший.
Чтобы выйти отсюда, нужно было пройти через гостиную, а Цзян Лэ и Чжоу Вэньцянь всё ещё сидели на диване.
Трое прошли мимо, атмосфера в воздухе изменилась. Цзян Цзинъянь коротко бросил Чжоу Вэньцянь:
— Мам, я отвезу их обратно.
Чжоу Вэньцянь посмотрела на чемодан, который он толкал, затем на стоящего рядом Линь Суйцы. Губы её шевельнулись, но в итоге она произнесла лишь два слова:
— Поезжайте.
—
Пэй Юй сам открыл переднюю пассажирскую дверь и уже собирался сесть, как Цзян Цзинъянь одним взглядом заставил его передумать.
— Мы с тобой так близки? Садись сзади.
Настроение у Цзян Цзинъяня было паршивое, и голос звучал мрачно.
Пэй Юй глянул на его лицо, рука, державшая дверь, дрогнула, и он с кислым видом убрал её.
Он как ни в чём не бывало поправил очки на переносице, затем открыл заднюю дверь и с достоинством уселся.
С таким не свяжешься… раз не свяжешься — надо уступать.
В прошлый раз, когда Цзян Цзинъянь наступил ему на ногу, он потом несколько дней хромал.
Ишь… ну и зверюга.
— Суйцы, садись рядом со мной.
Говоря с Линь Суйцы, Цзян Цзинъянь заметно смягчил тон.
Не только зверюга, ещё и относится по-разному, — мысленно добавил Пэй Юй.
В итоге Линь Суйцы сел на переднее сиденье. Машина медленно тронулась. Он смотрел в окно на постепенно уменьшающуюся виллу семьи Цзян, затем равнодушно отвёл взгляд.
Цзян Цзинъянь вёл машину, краем глаза замечая бесстрастный профиль Линь Суйцы. Подумав, он сказал:
— Суйцы, прости за то, что произошло только что…
— Я упал нарочно.
Линь Суйцы внезапно прервал Цзян Цзинъяня.
Лицо юноши было бесстрастным, изящный профиль излучал холодную отстранённость.
Цзян Цзинъянь не сразу понял:
— Что?
Сидевший сзади Пэй Юй ничуть не удивился, будто давно всё понял. Он лишь приподнял уголок губ в улыбке. Эта его будущая невестка — презабавная, не зря смогла покорить сердце этого старого холостяка, его брата.
Пэй Чуань, как раз проводивший совещание, вдруг почувствовал, как дёрнулось веко, — интуиция подсказала, что кто-то его ругает.
— Цзян Лэ действительно хотел меня толкнуть, но я упал нарочно, только когда увидел, что вы подходите.
Линь Суйцы говорил ровно, чистый звонкий голос без единой нотки эмоций.
Он не хотел вызывать чью-то жалость — просто хотел, чтобы Цзян Лэ тоже на вкус попробовал, каково это — быть обвинённым напрасно.
В глазах Цзян Цзинъяня мелькнуло изумление. Он и правда не ожидал, что Линь Суйцы так поступит, да ещё и открыто признается в правде.
Если бы Линь Суйцы не сказал, он бы и не заметил — слишком уж правдоподобно сыграно.
Помолчав, он серьёзно произнёс:
— Суйцы, больше так не делай.
Линь Суйцы промолчал. На душе было не то чтобы грустно, не то чтобы обидно. Цзян Цзинъянь заступается за Цзян Лэ — это правильно.
Но в следующую секунду Цзян Цзинъянь добавил:
— А если бы ты и правда поранился?
Линь Суйцы на мгновение замер и лишь затем с лёгким удивлением посмотрел на сидящего рядом человека.
Цзян Цзинъянь был на несколько лет старше. Сейчас он смотрел прямо перед собой, ведя машину. Линия его профиля была чёткой и ясной, и если присмотреться — в чертах бровей и глаз угадывалось отдалённое сходство с ним самим.
В сердце Линь Суйцы что-то дрогнуло, и он выпалил:
— Почему? Ты не винишь меня за то, что я подставил Цзян Лэ?
— А с чего мне тебя винить?
Вопросом на вопрос ответил Цзян Цзинъянь.
Нрав младшего брата он, как старший брат, знал хорошо. Цзян Лэ наверняка снова приставал к Суйцы, да и сам Суйцы сказал, что Цзян Лэ действительно хотел его толкнуть.
Пусть получит урок.
— Цзян Лэ просто избалован нами, не знает меры. Если он снова будет доставлять тебе неприятности — скажи мне.
Линь Суйцы кивнул и больше не проронил ни слова. Опущенные длинные ресницы скрывали эмоции в глазах.
Цзян Цзинъянь заботится о нём, он на его стороне, но в конце концов между ними стоит нерушимая стена.
По эту сторону стены — он, по ту — Цзян Цзинъянь и Цзян Лэ.
В машине вдруг стало тихо. Сидевший сзади Пэй Юй попытался что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но в итоге отказался от этой затеи.
Он слегка прищурился и про себя подумал: этот «приёмный» брат и «приёмный» братец — а выглядят как родные.
Минут через тридцать машина остановилась перед виллой семьи Пэй.
Цзян Цзинъянь открыл багажник, достал чемодан и передал стоящему рядом Линь Суйцы.
Он посмотрел на хрупкого юношу, поднял руку и похлопал его по худому плечу:
— Суйцы, береги себя. Не забывай есть побольше, ты слишком худой.
— Деньги ещё есть? Я тебе переведу немного.
— Не надо.
Линь Суйцы на миг запнулся, глядя на стоящего перед ним мужчину с тёплым взглядом, и вдруг спросил:
— Можно мне называть тебя братом?
Цзян Цзинъянь опешил, затем кивнул:
— Конечно, можно.
— Брат.
Линь Суйцы тихо произнёс эти два слова и, раскрыв объятия, легонько обнял Цзян Цзинъяня.
Не успел тот опомниться, как Линь Суйцы уже отпустил его и, волоча чемодан, направился к вилле.
Цзян Цзинъянь застыл на месте, молча глядя на хрупкую спину юноши.
В голове всё ещё эхом отдавалось то самое «брат».
Линь Суйцы уже много лет не называл его братом.
В восемь лет, когда Линь Суйцы только пришёл в семью Цзян, он каждый раз при встрече звонко кричал ему «брат».
Но тогда Цзян Цзинъянь не отвечал ему и даже запретил называть себя братом — его брат только Цзян Лэ.
С тех пор Линь Суйцы больше никогда не называл его братом, даже когда их отношения постепенно смягчились.
Всё это время стоявший рядом и наблюдавший за зрелищем Пэй Юй, увидев растерянный вид Цзян Цзинъяня, вдруг шагнул вперёд.
— Братик?
Он широко раскрыл объятия перед Цзян Цзинъянем, на губах играла насмешливая улыбка.
— Я тоже зову тебя братиком, можно обниму?
Цзян Цзинъянь пришёл в себя и наступил Пэй Юю на ногу:
— Отвали.
Пэй Юй:
…
Второй раз за день.
Твою ж, как больно!
Линь Суйцы остановился, обернулся и посмотрел в сторону входа. В его чёрно-белых глазах клубились бурные эмоции.
Он передумал. Даже если он сам не вернётся в семью Цзян, он заставит Цзян Лэ вылететь из неё.
Ведь это его семья, его брат. С какой стати Цзян Лэ спокойно и беззастенчиво занимает его место?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…