Глава 19. Если так, так бы и сказал сразу
Когда трое солдат превращали Тадзиму в грязную тряпку, Анастасия, видимо решив, что денег ей уже не видать, молча быстро зашагала обратно в свою комнату.
— Ой! Деньги есть! У меня есть деньги!
— Тьфу! Опять он за своё!
— Пропади ты пропадом! Похотливый зверь!
Со всех сторон безжалостно летели кулаки, и его отлупили как следует. Обитатели опиумного притона смотрели на это с видом «дело житейское», а Джулия, пожимая плечами, вздыхала, когда...
— Эй... Анастасия, подожди-ка, — сказав это, Симон побежал за ней следом.
Ого? Она ведь ему не представлялась. Может, они знакомы?
— Эй-эй~? Я же уже отказалась от того разговора~? Я тут тоже не по доброте душевной работаю~...
Джулия бросила эти слова с недовольным видом в спину Симона и вошла следом за ним.
О чём это они? Неужели он задумал, опередив его, Тадзиму, замутить с ней что-то хорошее? Не прощу, не прощу~...
— пока он так подозревал, в правую щёку врезался кулак, и, повернувшись в ту сторону, он увидел Эрика с укоризненным лицом, уставившегося на него, а затем в левую щёку тоже прилетел лёгкий удар — это был Майкл, который выдавил из себя неловкую кривую улыбку. Что за дела?
********************
— Э? Так это Симон пытался её выкупить?
Тадзима, оставленный перед водяной мельницей, встал, отряхивая грязь с брюк, и Майкл сказал:
— Они... вернее, мы все — друзья детства. Родились в одном квартале, а Симон, как самый старший, вроде как наш лидер.
— В прошлом году отец Анастасии умер, ну, всякое было, и всё так обернулось... С тех пор Симон всё переживал. Ну и, что он к ней неровно дышит, все знают, вот и хотели как-то помочь...
Вот тут появился Тадзима и каким-то невероятным способом заработал немыслимые деньги. Симон обрадовался и хотел выкупить её на эти шальные деньги, но... из-за сегодняшнего переполоха всё пошло прахом.
Когда он, расстроенный, чистил городские сточные канавы в наказание от военных, мимо прошла Бриджит, вся кипя от едва сдерживаемой ярости.
По её словам, этот Тадзима направился к водяной мельнице, чтобы купить женщину...
Почувствовав неладное, он бросил работу и выбежал, как вдруг в небе произошло загадочное свечение, и что-то взорвалось в вышине. Он перепугался до смерти от такого масштаба, а тут мимо сломя голову промчался Тадзима в сторону трущоб у реки, где стояла водяная мельница.
Увидев это, он подумал «что случилось?» и побежал следом.
— Что это было за свечение такое... Вы ведь тоже видели, учитель?
— ...Ну, не знаю, не помню.
Вот чёрт... Похоже, если неосторожно стрелять магией, поднимется большой шум. Надо быть осторожнее впредь...
Пока Тадзима прикидывался дурачком,
— Короче, вот такие дела, так что, если можно, я бы хотел, чтобы учитель тоже не трогал эту девочку.
— Понимаю, что лезу не в своё дело, но... если уж такое случится, боюсь, у нас с учителем будут нелады.
Оба сказали это с виноватыми лицами, словно извиняясь за то, что навязывают свои дела.
Ну, не стоит им так сжиматься. Если дело обстоит так, то всё понятно.
— Понял. Нельзя трогать девушку друга.
— Друга... хе-хе. Спасибо, учитель. Серьёзно, я у тебя в долгу.
— Это я должен благодарить — что сказали, пока не стало поздно.
С этими словами оба солдата застенчиво улыбнулись.
Пока трое вот так грелись в лучах дружбы, из глубины заведения вернулась Джулия с озадаченным лицом. Симона не было видно — похоже, он её дожал.
— Эй вы~? Я понимаю ваши чувства, но не мешайте бизнесу~? Ну всё... Прости меня, а~? Ты ведь так понравился... Если хочешь, познакомлю с другой~. Уступлю в цене~.
— Да нет, не надо, не надо. Увольте.
В этот раз ведь и правда могут прийти сумоисты. Да и вообще, после такой милашки впечатления уже притупились, ещё неизвестно, встанет ли. Ей же 14, и грудь — B-шка!
— И потом, я же с самого начала говорю: я вовсе не за этим сюда пришёл — женщину покупать.
— Правда?
— ...Ладно, спрошу на всякий случай. Джулия-сан. Та водяная мельница — она рабочая?
— Мельница~?
Джулия приложила указательный палец к подбородку и склонила голову набок. У любого другого это был бы милый жест, но когда она так делает, это слегка жутко, так что пожалуйста, не надо.
Тадзима рассказал, как сюда попал. Что по приказу короля занимается производством бумаги, и что пришёл к водяной мельнице в поисках мастерской и источника энергии.
— Я и представить не мог, что она превратилась в бордель.
— По заказу короля~? Ха~, ну, если так, то это круто~... Та мельница, она нормально работает~. Пойдёмте~.
С этими словами она, покачивая своими огромными плечами, тяжело зашагала внутрь водяной мельницы. Тадзима и остальные трое переглянулись и последовали за ней.
Внутри было темно и тесно, едва можно было пройти одному. Идущая впереди Джулия, казалось, вот-вот заденет головой потолок — Тадзима поразился, как она умудряется идти, не спотыкаясь. Похоже, изначально планировка была другой, а комнаты пристраивали потом, как заплатки, и получилось вот так. Кстати, думая о том, для чего была построена каждая из этих комнат, он каждый раз напрягался, проходя мимо дверей. В основном нижней частью тела.
Петляя по коридору, длина которого не угадывалась по внешнему виду здания, они наконец увидели дверь, из-под которой лился свет, разительно отличавшийся от прежней темноты. За дверью оказалась комната, несравнимо более просторная, чем остальные: большой рабочий стол, большая печь, в углу — накрытые тканью от пыли предметы, похожие на каменные жернова, а от водяного колеса, чей привод сейчас был остановлен, доносился ритмичный, как сердцебиение, звук: кат-кат, кат-кат.
Вероятно, обычно эта комната использовалась как кухня-столовая. Тут стоял шкаф для посуды, а в луже у места, похожего на мойку, вперемешку валялись разномастная керамическая посуда и сковорода с подгнившей деревянной ручкой.
Джулия направилась в отгороженную часть в глубине комнаты и
— Вот это водяное колесо~. Кое-что снято, но работать должно нормально~, — сказала она, указывая на ось колеса.
Судя по первому впечатлению от прогулки по городу, в этой стране, похоже, развита обработка металла — металлическая ось ярко блестела даже в сумрачной комнате. За ней, видимо, хорошо ухаживали: пыль вытерта, масло нанесено, чтобы не ржавела. Снятые шестерни и прочие детали тоже выглядели так, будто их можно собрать и сразу использовать.
Проблема в том, что он не хочет молоть муку — ему нужно использовать только привод, чтобы запустить другой механизм... Но самовольничать не стоит.
— Кто обычно ухаживает за этим? Мне нужно кое-что обсудить, можешь позвать?
— Тогда я выслушаю.
Тадзима ожидал, что ответит Джулия, но, оказывается, у входа в комнату, прислонившись спиной к двери, уже стоял Симон.
********************
— ...Ось и шестерни для той мельницы сделал мой отец.
Попрощавшись с обитателями хижины, они покинули водяную мельницу. Пока Тадзима осматривал машинное отделение, внезапно появившийся Симон сказал, что раз уж речь о мельнице, он в этом разбирается лучше всех, так что спрашивай что угодно.
Когда Тадзима спросил, что это значит, выяснилось: та водяная мельница изначально принадлежала отцу Анастасии, и обычно за ней ухаживала она. А построил мельницу по заказу её отца — отец Симона.
Пройдя через трущобы с бараками и выйдя на холм, они почувствовали морской ветер, принёсший с собой шум города. Из-за недавнего взрыва в городе было неспокойно, и, честно говоря, Тадзиме совсем не хотелось возвращаться — он ёрзал, когда Симон заговорил. Эрик и Майкл делали вид, что их это не касается, но, похоже, разговор был не из приятных.
— Наши отцы вместе были инженерами с северного континента. Но когда убили героя и началась гражданская война, их заставили разрабатывать только оружие, им это надоело, и они сбежали на этот континент.
Их технологии были такими, каких на континенте Родина не было вовсе, и особенно ценились в Лидии. Поэтому многие инженеры пересекали море в поисках лучшей доли в Лидии, но среди них отец Анастасии был особенным — это ведь он принёс в страну метод вулканизации каучука, который теперь является главной отраслью промышленности Лидии.
Если бы он держал это в секрете, то озолотился бы, но он был человеком без особых амбиций и по просьбам других передал этот метод всем. Благодаря этому страна получила огромное богатство, но пришлому чужаку никто не был благодарен, и о его заслуге почти никто не знал. Любой другой на его месте озлобился бы, но сам он, мол, это технология, которой его научил герой, не придавал значения, а вместо этого, желая принести стране ещё больше пользы, вкладывал личные средства и продолжал изобретать.
Кстати, он, оказывается, впервые добился успеха в этом деле уже здесь, в этой стране. На севере не было ни каучуковых деревьев, ни серы, а он, будучи человеком прилежным, запомнил то, что слышал от героя, и просто в точности повторил — вот так оно и получилось. Может, поэтому у него и был комплекс, что он не сам изобрёл. На самом деле вулканизация каучука, если разобраться, — очень простая технология.
Чарльз Гудьир. Американский изобретатель, который неоднократно банкротился, наделал огромных долгов, но в конце концов дошёл до метода вулканизации каучука, однако из-за его простоты патенты нарушались один за другим, и до самой его смерти долги и судебные иски не прекращались. Трагический изобретатель, который с молодых лет из-за разработки каучука подвергался воздействию всяческих ядов, а в старости мучился подагрой и болями в желудке и умер рано.
Метод настолько прост, что умещается в одну строчку. Добавить к каучуку серу и выдержать при температуре около 130 градусов в пару 4–6 часов. И всё. Каучук, который при комнатной температуре легко плавится и быстро портится, превращается в каучук с отличной термостойкостью и долгим сроком службы.
— Говорят, когда отец только приехал в эту страну, у него всё шло отлично, но потом дела пошли на спад. Пока он корпел над исследованиями, жена умерла, и, мол, некому смотреть за Анастасией, так что он отдал её в монастырь на родине, в Этрурии.
Что-то такой великий человек был... Жан-Жак Руссо, что ли?
Говорят, отец Симона, сосед, предлагал присмотреть за девочкой, но он отказался, не желая обременять товарищей. Анастасия и её покойная мать были набожными христианками, так что все решили, что так даже лучше... но, увы, это была ошибка. Узнай они правду, никто бы ни за что не отправил туда свою дочь.
— Сначала отец посылал в монастырь пожертвования... но когда несколько лет назад война Лидии усилилась, государство отобрало у него право на помол муки...
В этом мире, где не существует консервов, еду для армии приходится готовить на месте. Поэтому нужно обеспечивать огромные запасы муки, кукурузного крахмала и тому подобного, но государство не могло оставить это в руках частников и по военному положению забрало это право себе.
Помол муки и раньше был делом, где многие муку приворовывали и наживали себе врагов, так что против решения государства никто не возражал.
Но он, построивший водяную мельницу для исследований и подрабатывавший помолом, понёс из-за этого огромный урон. Лишившись внезапно дохода, он перестал платить в монастырь, переоборудовал мельницу и сдал её проституткам, отчаянно пытаясь найти новый источник дохода, но...
— Год назад он в конце концов повесился. После него остались только долги, и такие огромные, что продажи мельницы и всего его имущества не хватило бы. Джулия-сан как-то с этим разбирается...
— Значит, та девочка стала проституткой, чтобы вернуть эти деньги?
— Нет, тут всё не так...
Тадзима думал, что всё очевидно, но услышал отрицание и запутался. Как это?
— Пока в монастырь в Этрурии поступали пожертвования, всё было вроде нормально... но это было место, куда отдавали в основном дочерей аристократов...
Когда пожертвования прекратились, ей, видимо, стало всё труднее находиться там. Со стороны это выглядит как заведение, где просто молятся Богу, но это закрытое пространство, набитое девушками на выданье. Что там творится — неведомо.
— Её мать была полукровкой.
А полукровок в этом мире, похоже, презирают. Тадзима это смутно понимал... но, судя по всему, всё было куда более откровенно и глубоко, чем он думал.
Дальше можно было и не слушать — картина и так складывалась. Но то, что Симон спокойно рассказал дальше, вызвало у него не просто отвращение, а ощущение, что желудок выворачивается наизнанку.
Возможно, в это трудно поверить, но в средневековых монастырях довольно широко практиковалась организованная проституция.
Содержать церковь — дело затратное. Это не просто место, где молятся Богу: тут и взятки за продвижение по службе, и раздача еды при бедствиях, и подаяние осиротевшим детям. А ещё ремонт старых зданий. Откуда на всё это брать деньги? Одними пожертвованиями не обойтись.
Вот и сдавали потихоньку комнаты проституткам, а когда выяснилось, что это прибыльно, церковное начальство стало на это смотреть сквозь пальцы, и постепенно это превратилось в открытый секрет. Особенно монастыри: по самой своей природе никто не знает, что там внутри творится — были и такие, что, защищая свою чистоту, выстояли против тысячи солдат, а были и такие, что существовали только для оргий аристократов.
Что стало с беспомощным ребёнком, которого отдали в монастырь на родине и чьё положение там постепенно слабело, — можно догадаться и без подсказки...
Тадзима не знал, что сказать.
— Но она же человек, верно?
Внешне в ней не было ничего странного, да и когда он проверял её статус, там, кажется, было написано «человек».
— Да, но людям рта не заткнёшь. Если где-то просочится — всё, конец. Хотя она ничем не отличается от нас...
Наоборот, физически полукровки даже способнее. Говорят, если скрещивать генетически далёкие гены, рождаются более сильные и способные дети, так что, может, тут есть что-то общее с международными браками в его мире. Но и дискриминация при этом возникает — тоже, похоже, не сильно отличается от его мира.
— Так что, учитель. Если будете что-то делать с той мельницей, используйте меня или Анастасию. И хочу заработать хоть немного денег, чтобы поскорее расплатиться с долгами.
Вот оно что...
— подумал Тадзима.
Если вспомнить, первым ухватился за финансовую пирамиду именно Симон. Он ещё сомневался, не фальшивые ли серебряные монеты Тадзимы, и Тадзима думал, что он слегка падок на деньги. Но если причина вот такая, то разговор другой.
— Если так, так бы и сказал сразу. Что за скрытность. Но учти, я заставлю тебя делать всё, что нужно.
— Хе-хе... Спасибо.
С этими словами Симон потёр уголки глаз и улыбнулся. Честно говоря, сначала Тадзима думал, что это просто болтливый красавчик, но теперь он подумал, что рад, что встретил этого парня... нет, этих ребят.
Мир тут непонятный, но если в нём бывают и такие душевные встречи, то он не так уж плох. Король поручил ему работу, и, по правде говоря, Тадзиме просто нужна была бумага подтереть задницу... но раз уж так вышло, надо выложиться в этой работе на полную.
— Ну, это ладно.
Пока Тадзима преисполнялся решимости,
— Из-за тебя мы отдых отменили и чистим канавы!! И деньги потеряли! Как ты это компенсируешь, аферист чёртов!!
— Верно, верно! Ну и морока с тобой!
— Убей! Убей!
— Э!? Мы же так хорошо посидели, вы опять за своё!?
С воплями в него полетели кулаки со всех сторон. Четверо мужчин... вернее, трое военных и один гражданский, так что, по правде говоря, Тадзиму просто избивали в одностороннем порядке...
Говорят, мужик, работавший в тот момент в кукурузном поле на холме, видел, как их тени, сплетаясь, выглядели так, будто они братья и очень дружны.
И вообще, хватит смотреть — помогите уже...
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…