Глава 57. Кровные узы V
Прошу прощения за долгое отсутствие обновлений.
Зато в этот раз текста немного больше, чем обычно.
Сначала трое прибыли на луг.
Вдалеке едва виднелся тёмный силуэт леса, и они направились к нему. Трава на лугу была низкой, ветер — приятным. К тому же солнце наполовину скрывалось за облаками, и погода для ходьбы была самая подходящая.
Путешествие шло гладко.
В конце концов, для Нады и Ирис, привыкших постоянно спускаться в лабиринты, здесь не было ни монстров, ни ловушек. Да и вещей с собой было немного, а таких аномальных явлений, как внутренние изменения, тоже не случалось, так что они без особого напряжения неторопливо продвигались по лугу.
Особенно приятным был солнечный свет, которого они давно не видели в таком количестве. Нада весело смеялся, а Ирис, давно не ходившая по лугу своими ногами, а не из повозки, выпрямила спину и выглядела довольной.
Но Тера была другой.
Она прошла этот путь совсем недавно, и к тому же та дорога была для неё тяжёлой, поэтому лицо её было мрачным.
Замечая её состояние, Нада и Ирис ничего не говорили и продолжали идти.
Вскоре трое добрались до леса.
Впрочем, лес этот был не слишком глубоким.
Хвойные деревья стояли рядами, но за ними ухаживали, и дорога для повозок, разумеется, тоже имелась. Ведь далеко за этим лесом лежала королевская столица — Бургатрио, а этот лес находился на пути между Инферно и Бургатрио, так что для сообщения между двумя городами дорогу обустраивало государство. По этой дороге перевозили оружие, Карваон, да и авантюристы ходили.
Пока они шли по такой дороге, Нада заметил, что Тера постепенно отстаёт. И это неудивительно. Сравнивать двух действующих авантюристов с обычным ребёнком, который ещё несколько дней назад страдал от недоедания, — у Теры просто не могло быть столько сил.
— Слушай, Нада. Эта девочка…
Ирис, которой стало невмоготу на это смотреть, окликнула идущего впереди Наду.
— Ага. Понимаю…
Нада остановился и посмотрел на шатающуюся позади Теру.
— Тогда сделай что-нибудь. Она же твоя сестра, верно?
— Верно.
Нада без раздумий кивнул и приблизился к Тере.
Тера подумала, что её будут ругать за то, что она отстаёт, и вздрогнула, а глаза её задрожали.
Но Нада молча подхватил Теру на руки и продолжил идти.
Тера, которую внезапно подняли, сначала дёргалась и сопротивлялась, но вскоре, успокоившись от запаха Нады, такого же, как у её прежних брата и отца, засопела у него на руках и отдалась сну.
Видимо, усталость от долгой ходьбы взяла своё, и Тера быстро уснула.
— Какая милая.
Ирис подошла к Тере, свернувшейся комочком на руках у Нады, и принялась весело тискать её за щёки.
Даже когда Ирис баловалась с ней, Тера и не думала просыпаться.
— …Да ну?
— Ну, у меня тоже есть то, чего нет у тебя, Нада, — материнский инстинкт.
— Вот как.
— Тебе разве не кажется? Тера-тян ведь милая, правда? Послушная, всего боится, прямо как маленький зверёк. Ах да. Кстати, это напоминает мне кое-кого. В моей памяти тоже есть один очень похожий ребёнок. Разумеется, ты его тоже знаешь.
— Похожий?
Нада склонил голову.
Но в его памяти не всплывало ни одного такого человека.
Если и говорить о ком-то похожем, то это Нанака, бывшая участница его партии во времена Агии, — она производила впечатление маленького зверька, но, помнится, у неё, при всей её звероподобности, были острые клыки. Клыки, способные убить врага ценой собственной жизни.
По сравнению с ней Тера казалась Наде новорождённым зверьком, у которого ещё и клыков-то нет. Был ли среди его знакомых такой человек?
— Не понимаешь? Тера-тян — вылитая ты, когда пришёл в этот город. Ты тогда тоже всего боялся. Словно младенец, который ничего не знает. Как подумаю об этом, понимаешь, что Тера-тян и правда твоя сестра.
— …Вот как.
Нада помрачнел, словно ему задели больное место.
— Ну, хотя, по-моему, у тебя, Нада, лицо было мрачнее, чем у Теры-тян…
Последние слова Ирис потонули в шуме и не долетели до спешащего вперёд Нады.
После этого Нада и Ирис, продолжая разговаривать о последних событиях в подземелье, о монстрах и прочих авантюристских темах, шли несколько часов, и постепенно начало смеркаться, а на небе теперь виднелись разноцветные звёзды.
К тому времени трое уже добрались до озера в лесу. Озеро было маленьким — обойти его можно было минут за десять, но, поскольку оно находилось в лесу, вода в нём была необычайно чистой, такой прозрачной, что было видно дно.
Поскольку уже приближалась ночь, Нада и Ирис решили заночевать на берегу озера. Они завернули Теру в принесённый с собой плащ, собрали неподалёку ветки, вернулись к Тере, высекли огонь и разожгли костёр.
Греясь у огня, Нада достал из сумки котелок, овощи и мясо и сварил суп на чистой озерной воде. Приправил солью и перцем, а также несколькими южными специями в порошке, которые любила Ирис, так что суп получился слегка острым. Ещё он добавил грубо нарезанные кукри овощи и мясо и долго томил на медленном огне.
Потрескивали ветки, и суп весело булькал.
Проснулась ли Тера от этого звука или от вкусного запаха супа — неизвестно, но она вскочила, протирая глаза.
— А, Тера-тян, проснулась? Суп уже готов. Давай, Нада. И хлеб доставай.
Как и сказала Ирис, Нада достал из своей сумки продолговатую буханку, завёрнутую в бумагу. Разрезал её кукри и раздал по куску Ирис и Тере, потом приготовил порцию себе, а затем взял деревянную миску с супом, которую разлила Ирис.
Нада отхлебнул.
Вкусно. Картофель, морковь, лук, капуста и другие овощи вместе с разварившимся от долгой варки вяленым свиным мясом давали каждый свой насыщенный вкус, а разнообразные специи придавали супу глубину. Язык слегка пощипывало, но пилось легко, и суп согревал тело. Мясо было таким нежным, что таяло на языке, овощи хоть и потеряли форму, но были восхитительны на вкус.
Хлеб же, напротив, всухую был твёрдым и крошился — не сказать чтобы вкусным, — но, если макать его в суп, он размягчался как раз в меру, пропитывался наваристым вкусом хорошо уваренного супа и становился объедением.
Трое, подливая себе добавку, прикончили весь суп, погасили костёр, достали из сумки Нады одеяла, укутались в них на берегу озера и легли спать.
С того места, где они спали, на небе было видно множество прекрасных звёзд, а среди них и Млечный Путь — настолько яркий, что глазам было больно.
В лесу выли звери, а трое спали, готовясь к следующему дню.
◆◆◆
На следующее утро трое начали действовать с самого рассвета.
Их разбудили птицы, певшие в лесу, и завтрак они устроили на скорую руку. Оставшийся с ужина хлеб, сыр из сумки и жёсткое вяленое мясо, размоченное в озерной воде, чтобы стало помягче.
Убрав все вещи в сумку Нады, трое снова направились к Пекеньо.
Миновав озеро, они наткнулись на горы. Деревня Нады находилась на склоне одной из этих гор, и они вошли в лес, который за пять лет совершенно изменился. На других местах выросли деревья, а там, где раньше стояли деревья, теперь торчали пни.
За таким захолустным лесом никто не ухаживал, и трое пробирались вперёд, раздвигая звериные тропы.
Память Нады уже совсем не годилась, но Тера, похоже, хорошо знала эти места, и трое без труда добрались до Пекеньо. Солнце ещё не поднялось в зенит — они прибыли раньше, чем ожидали.
Родина Нады.
Нада вернулся в родные края впервые за пять лет. Но чувство, которое поднялось в нём, было не ностальгией, а грустью.
Деревня Пекеньо была такой же маленькой, как в его памяти. Домов было меньше тридцати, и несколько из тех, что он помнил, были снесены. Там наверняка жили знакомые, но перебрались ли они в другую деревню или…
— этого Наде было не узнать.
Большинство жителей деревни были истощены, и, похоже, дела здесь обстояли хуже, чем когда Нада покинул деревню. Многие лица он помнил, но пять лет назад они выглядели поплотнее.
Их лица были испачканы грязью и пылью от полевых и домашних работ, а поскольку рядом не было реки, а в колодцах воды было мало, большинство так и ходили немытыми.
Из тех, кто выглядел опрятно, можно было назвать лишь нескольких заезжих торговцев да семью старосты.
Войдя в такую деревню, Нада, полагаясь только на свою память, направился к дому, где жил раньше. По пути жители Пекеньо глазели на Наду и Ирис. Разумеется, потому что Нада был таким громилой, каких в деревне не водилось, а Ирис была красавицей неземной красоты.
Но никто не решался с ними заговорить.
Настолько чуждым было их присутствие.
А дом, где раньше жил Нада, нашёлся легко.
И это неудивительно.
Ведь дом стоял на том же месте, что и раньше.
Дойдя до своего дома, Нада без колебаний открыл дверь.
Ах, как знакомо. Убогий дом из грубого дерева. Разумеется, никакой прихожей внутри не было — входили прямо в обуви и спали тоже в обуви. Перед домом стояла одна-единственная печь, а перед домом в беспорядке валялся сельхозинвентарь.
Но там…
— …Ты кто такой?
Там жили люди, которых Нада не знал.
Вернее, лица он видел. Это была супружеская пара, жившая через несколько домов. Похоже, теперь они жили в доме Нады, который опустел.
— Нет, прости. Помешал.
Нада быстро закрыл дверь и отвернулся от своего дома.
Какие чувства поднимались в нём, он и сам не понимал. Грусть была. Но что это было за чувство, он не мог разобрать. Печаль от того, что в доме, который когда-то был их, живут чужие люди, или же где-то в глубине души он надеялся, что, вернувшись домой, встретит тёплый приём матери, отца и братьев, — Нада не знал.
— Эй, ты кто такой!
Худая женщина средних лет, бывшая в доме, выскочила следом за Надой.
Видимо, она приняла Наду, внезапно ворвавшегося в дом, за подозрительного типа и, догоняя, кричала ему вслед.
Но, подбежав к Наде, женщина заметила девочку — Теру, которая давным-давно ушла из этой деревни, сказав, что отправится к брату, уехавшему когда-то в город лабиринтов.
— Прости, что ворвались без спросу.
Нада извинился без особого желания.
— Ты, никак… постой, что-то в тебе есть от Карола и Шамы… Неужели!
Женщина, видимо, сочла Ирис существом из другого измерения, но в грубоватом лице Нады ей что-то показалось знакомым, и она изумлённо ахнула.
— Не-е, не знаю, с кем ты меня путаешь, но я в этой деревне впервые. Так что, Тера, покажи мне, где могилы твоих братьев.
И Нада, будто спасаясь бегством, поторопил Теру.
◆◆◆
Тера привела их в лес.
Там земля по цвету отличалась от остальной, а на большом камне, лежавшем сверху, корявыми буквами, которые было трудно прочитать, были высечены имена отца, матери и братьев Нады.
— Хи-хи, это я изо всех сил выцарапывала. Меня один торговец, что приходил в деревню, научил.
Смущённо сказала Тера, пока Нада смотрел на камень.
— Вот как. По-моему, красиво.
Нада сказал комплимент без особого желания.
— А ещё, когда закапывали, мне Мика-одзёсан помогала, но я тоже старалась изо всех сил. Только вот… у нас в доме ничего не было, вот и пришлось хоронить в такой глуши…
Тера отчаянно оправдывалась за то, как похоронила семью.
Но в деревне имелось общее кладбище, и по сравнению с ним эта могила, конечно, выглядела убого. Видимо, когда умерла его семья, у них не было даже возможности похоронить их на том кладбище, подумал Нада.
— Нет, хорошее место. Ветер с гор дует приятно. Шама и Клэр любили горы…
— Правда?! Тогда хорошо!
Тера, понемногу привыкая к Наде, становилась разговорчивее.
В этом облике она всё больше напоминала ему другую сестру — Клэр. От этой мысли где-то в сердце становилось тепло, и он, как и пять лет назад, сам не заметил, как погладил Теру по голове.
Тера, ощутив на себе большую руку Нады, засмеялась: «Хи-хи».
Глядя на неё, Наде казалось, что Тера больше не держится за погибшую семью. Похоже, когда они умерли, она как следует попрощалась с ними.
И Нада собирался сделать то же самое, что и Тера.
Встреча с семьёй после пяти лет. Нада предпочёл бы встретиться с ними в другом месте, но он понимал, что раз уж так вышло, ничего не поделаешь.
Сожалений не было.
Он сам выбрал такой путь.
Более того, он собирался больше никогда сюда не возвращаться. Он считал, что уже навсегда простился с ними.
Но раз уж ему довелось снова ступить на эту землю, он должен был попрощаться. Настоящее прощание, не такое, как тогда, когда он ребёнком сбежал из дома.
Нада опустился на оба колена на землю, где была похоронена его семья, и закрыл глаза.
И предался разным мыслям.
Об отце, о матери, а также о братьях — Кароле, Шаме, Клэр. Эти мысли он не произносил вслух, а, храня их в себе, несколько минут не двигался с места.
И Ирис, и Тера не мешали ему.
◆◆◆
После этого трое снова вошли в деревню Пекеньо. На этот раз — чтобы уйти отсюда.
Но там их, будто поджидая, стояли пятеро мужчин. Один из них, в отличие от остальных, был грузным, с небольшим брюшком.
— Эй, погоди-ка. Вы ж чужаки, да?
Грузный мужчина, особенно откровенно облизывая Ирис взглядом снизу доверху, обратился к ним. Остальные мужчины тоже смотрели на Ирис, сиявшую, как драгоценность, какой в деревне отродясь не бывало, с похожими лицами.
— Слушай, эй…
Ирис дёрнула стоявшего рядом Наду за полу и поставила его перед собой.
Сила у неё была большая, и Нада легко поддался.
— Дам тебе один совет: трогать эту девушку не рекомендую.
Сказал Нада, глядя на Ирис, которая сжалась у него за спиной и дрожала.
Глядя на неё, мужчины, видимо, решив, что она дрожит от страха, говорили что-то невпопад: «Дрожит от страха», «Какая милая». Так показалось Наде.
А дрожала она потому, что со стороны Нады было видно, как Ирис, держась за живот, давится от смеха.
Похоже, Ирис давно не испытывала таких приставаний и ей было ужасно весело. Ведь в Инферно Ирис была настолько известна, что ходили слухи, будто всякого, кто к ней полезет, ждут ужасные последствия. Правда, наказание выносила не сама Ирис, а её поклонники-авантюристы, причём обоих полов.
— Че, чё ты там мелешь! Эй ты, не борзей, потому что здоровый! А ну быстро отдавай нам эту девку! Это плата за проход через нашу деревню!
Грузный мужчина, видимо, совсем потеряв голову от чар Ирис, заявил такое.
Нада, почесав голову, растерянно поморщился, но раньше него в разговор вмешалась Тера.
— Стой! Братец Даглас! Ирис-одзёсан же!
— Чего, Тера? Вернулась, значит. Я, между прочим, из милости, потому что Мика на коленях умоляла, хотел пустить тебя пожить, а ты сбежала, неблагодарная. Хотя погоди. Тера. Этот мужик — твой знакомый, да? А ну скажи ему. Чего я, просто одолжу эту девку на время. Хе-хе.
Мужчина, которого Тера назвала Дагласом, не сводил глаз с Ирис, и у него, казалось, текли слюнки.
Нада тоже слышал это имя — Даглас. Он покопался в глубинах памяти, в стёртых воспоминаниях, и вспомнил, кто это.
Кажется, он был сыном старосты, самого влиятельного человека в деревне. Он был единственным сыном, его растили как будущего старосту, берегли, и он, помнится, ел самую лучшую еду и носил самую лучшую одежду в деревне.
Нада несколько раз с ним сталкивался, но почти никогда не играл вместе. Потому что Нада часто уходил в горы один искать еду, а Дагласу, которому не нужно было этого делать, играл в деревне с другими детьми.
— Эй, Тера, отойди-ка назад.
— Угу…
Нада спрятал Теру и Ирис за своей огромной спиной и, держа сумку в левой руке, молча приблизился к Дагласу.
Даглас, который был ниже Нады на голову, а то и на две, испугался его громадной фигуры и попятился.
Тут Нада вытянул левую руку и, сдерживая силу, не сжимая кулак, тыльной стороной ладони хлестнул Дагласа по щеке.
Даглас не смог ни выдержать, ни уклониться, принял удар в полную силу и, несколько раз перекувырнувшись, врезался лицом в землю.
Мужчины, бывшие при нём, увидев такое состояние Дагласа, тут же подбежали к нему.
Нада, покосившись на них, коротко бросил:
— Мешаете…
С этими словами трое покинули Дагласа и наконец собрались выйти из деревни.
— …Стой!
Но нашёлся тот, кто их остановил.
На этот раз — женщина.
Причём женщина примерно одного возраста с Надой, с волосами, собранными в простой хвост, и родинкой у глаза.
— А, Мика-одзёсан!
Увидев её, Тера просияла.
Нада тоже помнил это имя.
Она была примерно одного возраста с Дагласом и с ним самим, и во время праздников часто получала подарки от молодых мужчин деревни. Она была самой красивой в деревне, и хоть теперь на лице у неё прибавилось пятен и веснушек, её простодушная миловидность ничуть не изменилась.
— Слушай, ты ведь Нада, да?
И перед ней у Нады был огромный долг — она часто подкармливала его.
Правда, Нада не оставлял всё себе, а отдавал младшим братьям и сёстрам, но благодарность, которую он чувствовал тогда, не изменилась и сейчас.
— …Ага, я.
Даже Нада не стал лгать человеку, который спас ему жизнь.
— Слушай, ты… меня помнишь?
Мика выглядела немного встревоженной.
— Ага. Помню. Разве я мог забыть…
— Правда?! Как я рада!
С этими словами Мика, будто желая ощутить тепло Нады, обняла его за торс.
В этот момент Нада почувствовал лёгкую неловкость, но Мика, не обращая на это внимания, продолжала говорить.
— Слушай, ты правда стал авантюристом.
Сказала Мика, глядя на шрамы, заметные даже на его руках.
— Ага.
— Ты же говорил. Когда уходил из деревни, что станешь авантюристом.
— Ага.
— Мечта сбылась, и хорошо.
Искренне ли она так думала, но Мика прослезилась.
— А это у тебя что за живот?
Наду заинтересовал живот Мики, которая прижималась к нему.
С виду не очень заметно, но при таком тесном контакте было видно, что он слегка округлился.
— …Я беременна.
— Вот как. Поздравляю.
— Угу. Спасибо. Я примерно год назад вышла замуж за Дагласа. И это его ребёнок.
— Будь счастлива…
Сказав это, Нада отпустил руки Мики и повернулся к ней спиной.
С смутным предчувствием, что больше никогда не вернётся в эту деревню.
Но Мика ещё раз крикнула громким голосом:
— Слушай, Нада! Ты тоже будь счастлив! Держись там, авантюрист! И Теру сделай счастливой! Тера, и ты будь здорова, до встречи!
— Угу! До встречи!
Нада уже ничего не сказал, но вместо него Тера, размахивая рукой, громко крикнула Мике.
Мика тоже долго махала рукой от входа в деревню. Раз за разом. Когда спины троих скрылись из виду, она опустила руку, но тело её не двигалось до самого вечера — она всё смотрела туда, где исчезли их спины.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…