Глава 36. Внешнее поручение
Прошла примерно неделя после дела в тюрьме Сяобэй. В один из дней, в полдень, Толстяк Сунь как раз ехал в больницу навестить меня, как вдруг его вызвал звонком Гао Лян и велел возвращаться. По телефону не объяснили, что случилось, сказали только, что сверху спустили какое-то задание и Толстяку Суню нужно срочно возвращаться.
Раз уж сам начальник Гао позвонил лично, Толстяку Суню пришлось развернуться на ближайшем развороте и ехать обратно. Добравшись до кабинета Гао Ляна, он обнаружил, что там, помимо самого Гао Ляна, сидят ещё двое. Один из них был не чужой — это был секретарь Ян Чэнъу, который с самого прихода в Бюро гражданских расследований появлялся крайне редко.
Рядом с секретарём Яном сидел немолодой мужчина в очках. Увидев, что Толстяк Сунь прибыл, секретарь Ян, не дожидаясь слов Гао Ляна, обратился к Толстяку Суню:
— Наконец-то ты вернулся, Сунь. Если бы ты ещё немного задержался, начальник департамента Лю уже ушёл бы, и тогда тебе пришлось бы самому ехать на стыковку в министерство иностранных дел.
Пока секретарь Ян говорил, Гао Лян уже поднялся и, улыбаясь, произнёс:
— Позвольте представить. Это старый однокашник секретаря Яна по партийной школе, ныне заместитель начальника протокольного департамента министерства иностранных дел Лю Биньчуань. А это наш заместитель начальника Бюро гражданских расследований Сунь Дэшэн. За эту приёмную работу в основном отвечать будете вы двое.
Едва Гао Лян договорил, как у заместителя начальника департамента по фамилии Лю Биньчуань приподнялась бровь. Он окинул Толстяка Суня взглядом и обратился к Гао Ляну:
— Начальник Гао, прошу прощения, что перебиваю, но это внешнеполитическое мероприятие всё же ведёт наш протокольный департамент министерства иностранных дел. Ваше Бюро гражданских расследований лишь содействует нашей работе. В ходе встречи премьер-министра Республики Сан-Марино ваше бюро отвечает только за то, чтобы познакомить господина премьера и сопровождающих его лиц с традиционными религиями нашей страны. Остальным вашему Бюро по изучению народных обычаев и расследований беспокоиться не нужно.
То «ваше бюро», сё «ваше бюро». Этот Лю Биньчуань, полагаясь на свою должность заместителя начальника департамента министерства иностранных дел, совершенно не считался с Бюро гражданских расследований. Толстяк Сунь, улыбаясь, смотрел на него и думал про себя: если бы этот тип года два послужил в министерстве общественной безопасности и хоть немного узнал подноготную Бюро гражданских расследований, интересно, как бы он тогда произносил эту речь.
Толстяк Сунь и Гао Лян ещё ничего, а вот секретарь Ян уже не выдержал. Он кашлянул и, несколько смущённо, сказал:
— Старина Лю, мы же все работаем на революцию, зачем делить на «ваших» и «наших»? В приёмной работе вы, в министерстве иностранных дел, — мастера, вам и возглавлять. А нам просто скажите, что делать.
Заместитель начальника департамента Лю из министерства иностранных дел взглянул на секретаря Яна, затем снова повернулся к Гао Ляну и сказал:
— Начальник Гао, я человек прямой, что думаю, то и говорю. Если что не так сказал — не обижайтесь. Но, честно говоря, для этого внешнеполитического мероприятия вполне хватило бы профессора по истории Китая из какого-нибудь университета. Я и сам не понимаю, почему иностранные друзья в этот раз прямо назвали ваше Бюро по изучению народных обычаев и расследований — чтобы вы объяснили им связь между исконными китайскими религиями и пришлыми.
— О, прямо назвали нас…
— услышав это, Гао Лян прищурился, бросил взгляд на Толстяка Суня и, улыбаясь, сказал заместителю начальника департамента Лю: — Раз уж иностранные друзья так сказали, мы, конечно, отлично сработаемся с вашим министерством иностранных дел. Когда нужно будет, чтобы мы подъехали, — скажите одно слово. Старина Ян прав: всё это работа на революцию, обязательно поможем.
Обменявшись ещё парой любезностей, заместитель начальника департамента Лю поднялся и откланялся. Секретарь Ян проводил его до выхода из Бюро гражданских расследований. Когда дверь кабинета Гао Ляна закрылась, начальник Гао сказал Толстяку Суню:
— Не связывайся с ним.
Толстяк Сунь оскалился в улыбке, развалился на стуле перед письменным столом Гао Ляна и сказал:
— Ну что вы такое говорите! Разве я похож на такого человека? Даже если бы я и собирался с ним разбираться, я бы прямо сейчас позвал сюда Дубину — пусть бы вместе с нами поболтал.
Тут Толстяк Сунь запнулся, будто внезапно о чём-то вспомнив, и обратился к Гао Ляну:
— Начальник Гао, а объяснять связь между исконными китайскими религиями и пришлыми — это же надо поручить Юго, верно? Кажется, во всём Бюро гражданских расследований нет никого, кто подходил бы для этого лучше, чем этот заморский фрукт.
— Его сейчас не найти, — видя недоумение Толстяка Суня, сказал Гао Лян: — Юго на несколько дней взял отгул. Он отпросился ещё месяц назад. Сказал, что к нему в Китай приезжает друг, и его назначили сопровождать гостя. Кстати, Мойес на месте, может, пусть он с тобой сходит?
Вспомнив чопорный вид Мойеса, Толстяк Сунь вздохнул и сказал:
— Не надо. С тех пор как я пришёл в Бюро, я ни разу не видел, чтобы этот парень улыбнулся. Мы с ним в одну посуду не намочим. Так что я уж лучше сам схожу. Подумаешь, объяснить связь между исконными китайскими религиями и пришлыми! Не умею говорить — так сочиню!
— Неужели нельзя воспользоваться случаем и как следует подучить профессиональные знания бюро?
— Гао Лян сверкнул глазами на Толстяка Суня, но он и сам знал, что Толстяк Сунь — человек крайне ленивый, и заставить его учить какие-нибудь заклинания было, пожалуй, не легче, чем принудить его к самоубийству. Он швырнул Толстяку Суню папку с документами, касающимися этого приёмного задания, и сказал: — Ума не приложу, как это меня угораздило тогда ослепнуть и назначить тебя заместителем начальника. Проваливай. Зайди во второй и пятый отделы, возьми с собой двух человек. Пусть они говорят, а ты просто стой рядом и слушай. Только смотри, не опозорь меня за границей.
Толстяк Сунь, нагло ухмыляясь, вышел из кабинета Гао Ляна. Мысленно перебрав всех знакомых, он решил, что для такого дела надёжнее всего начальник пятого отдела Оуян Пяньцзо. Однако, добравшись до пятого отдела, он узнал, что два дня назад в провинции Шэньси только что раскопали древнюю гробницу какого-то мага эпохи до Цинь, и Оуян Пяньцзо, надеясь откопать там что-нибудь путное, уже с утра пораньше умчался туда. Судя по таким темпам, раньше чем через неделю его можно было не ждать.
Без начальника Оуяна из пятого отдела можно было бы взять кого угодно. Но Толстяк Сунь порасспросил и выяснил, что Оуян Пяньцзо, уезжая, забрал с собой четверых, ещё нескольких забрал в долг третий отдел — они уехали в Сычуань разбираться с каким-то чрезвычайным происшествием. Людей в пятом отделе и так было мало, а теперь осталось всего двое: один косоглазый, другой заика. Ни тот, ни другой не годились…
Делать нечего — пришлось снова заглядывать во второй отдел, к Си Мэньляню и компании. Толстяк Сунь как раз собирался развернуться и пойти во второй отдел, как вдруг увидел, что напротив открылись двери лифта. Вот уж поистине: кого вспомнишь — того и встретишь. Из лифта вышли Си Мэньлянь, старина Мо и Сюн Ваньи.
Толстяк Сунь, ухмыляясь, заорал им:
— А я как раз вас ищу… вы куда?
— не успел он договорить, как у этих троих изменились лица, и они разом попятились обратно в лифт. Видно было, как Сюн Ваньи изо всех сил жмёт на кнопки управления. И без гаданий ясно — он жал на кнопку закрытия дверей.
Толстяк Сунь бросился бегом к лифту, крича на бегу:
— Это что ещё за дела? Что вы такого натворили, что при виде начальства разбегаетесь?!
— В последний момент, перед тем как двери лифта сомкнулись, Толстяк Сунь добежал и нажал кнопку открытия. Пока двери медленно разъезжались, изнутри послышался жалобный голос Медведя: — Я же говорил, надо было сразу по лестнице бежать! Столько дней в отгуле не были, сбежал бы кто сколько смог. И вот тебе — никто не сбежал, всех как кур в ощип поймали!
— Это тебя в ощип!
— выругался Си Мэньлянь, а затем, глядя на Толстяка Суня, загородившего выход из лифта, сказал: — Начальник Сунь, подождите нас минутку. Только что звонил начальник Оуян, у него к нам какое-то срочное дело. Мы сначала сходим к нему, а как вернёмся — обо всём поговорим.
— Оуян Пяньцзо вас зовёт?
— Толстяк Сунь странно усмехнулся: — Да он, небось, сказал вам, что в Шэньси клад нашёл, и зовёт помочь перетащить? Скажу вам по секрету: Оуян Пяньцзо уехал в Шэньси с утра пораньше, и его самолёт приземлится только минут через двадцать. Думаете, раз он такой красавчик, стюардесса разрешит ему звонить по телефону прямо в полёте?
Едва Толстяк Сунь договорил, как снова послышалось бормотание Сюн Ваньи:
— Ну зачем ты про Оуяна Пяньцзо вспомнил? Сказал бы просто, что этажом ошиблись, и дело с концом!
— Толстяк Сунь оскалился в улыбке и сказал: — Знаю, что та поездка в тюрьму Сяобэй вам боком вышла, но ведь и обошлось всё без беды. Ло Бэня и Лю Чэна братья Ян уладили, ночных духов я одной пулей прибрал, Лю Чэну голову снесло — тоже меня напугало. Единственный, кто рисковал, — это Юнь Фэйян, он вместе с монахом Сяо ходил печать осматривать. Вот не пойму: вы, кроме как в массовой драке поучаствовать, даже царапины не заработали — чего ж вы от меня-то бегаете?
Си Мэньлянь горько усмехнулся:
— Начальник Сунь, скажу честно: такое большое дело, как в тюрьме Сяобэй, нам за всё время в Бюро гражданских расследований и пары раз не случалось. А те разы наш начальник Цю вместе с начальником третьего отдела Линь Фэном, напрягая все силы, едва доводили до конца. Не считая начальника У из шестого отдела — так это вообще всем бюро сообща делалось. А в этот раз нас было всего несколько человек, и то, что мы живыми вернулись, — уже слава небесам. Не буду скрывать: когда вернулись, мы полистали записи о делах, которые вы с Перцем за эти годы раскрывали. Вы двое даже домой в деревню на свадьбу брата съездили — и то такое учудили, что диву даёшься. Что целыми и невредимыми вернулись — так это вам повезло. А у нас, братцев, удачи поменьше, так что мы уж лучше не будем в это встревать.
Толстяк Сунь, услышав это, хмыкнул, прислонился к дверям лифта и сказал:
— Я же знаю, что вы в этот раз намучились. Вот и нашёл вам работёнку полегче. Не шучу: просто съездите со мной в аэропорт встретить иностранных гостей. Расскажете им, какие у нас в Бюро гражданских расследований за эти годы успехи, да объясните связь между исконными китайскими религиями и пришлыми. А потом вместе сходим в государственную гостиницу пообедать — это вам компенсация за те мучения в тюрьме. Не верите — сами посмотрите, тут подпись старшего Гао стоит. Я-то, может, вас и обману, но старший Гао-то вас не обманет? Мне не верите — ему верите?
С этими словами Толстяк Сунь сам открыл папку и протянул документы. Си Мэньлянь и старина Мо не взяли, а вот Сюн Ваньи, не успев сообразить, принял папку из рук Толстяка Суня. Потом ему показалось, что что-то тут не так, и он хотел вернуть папку Толстяку Суню, но увидел, что заместитель начальника Сунь уже убрал руки и заложил их за спину.
Сюн Ваньи захлопал глазами, затем протянул папку Си Мэньляню:
— Господин хороший, может, ты глянешь?
Си Мэньлянь сверкнул глазами на Сюн Ваньи, но делать нечего — взял папку, вытащил документы, бегло просмотрел, затем передал старине Мо и сказал Толстяку Суню:
— Начальник Сунь, вы это… переродились, что ли? Такое лёгкое дело нам отдали?
Толстяк Сунь рассмеялся:
— Говорю же — это компенсация за прошлое дело в тюрьме Сяобэй. И заодно мир повидаете, на государственном банкете поедите. А то состаритесь — и нечем будет перед внуками хвастаться.
Тут Толстяк Сунь оглядел всех троих по очереди и сказал:
— Скажите-ка, много ли вы смыслите в профессиональных знаниях Бюро гражданских расследований? Спросят вас про связь между исконными китайскими религиями и пришлыми — что скажете? Вот так: по части профессиональных знаний бюро — кто из вас со мной сравнится?
Си Мэньлянь глубоко посмотрел на Толстяка Суня и сказал:
— Начальник Сунь, если по-плохому говорить, то вы сейчас просто оскорбляете нас троих…
На следующий день после полудня, перед специальной VIP-площадкой пекинского аэропорта, Толстяк Сунь и трое братцев — Си Мэньлянь и остальные — стояли вместе, в строгих костюмах, и смотрели, как медленно подруливает «Боинг». Вскоре дверь самолёта открылась, и оттуда спустились несколько иностранцев — мужчины и женщины с золотистыми волосами и голубыми глазами. Несколько правительственных чиновников подошли обменяться любезностями, и ещё до того, как заместитель начальника департамента Лю повёл Толстяка Суня и остальных вперёд, к ним подъехала машина «Ауди».
Си Мэньлянь, заметив это, толкнул Толстяка Суня локтем, кивнул в сторону машины и тихо сказал:
— Номер Бюро гражданских расследований. Кто-то ещё приехал?
Толстяк Сунь опешил. Не успел он сообразить, как машина остановилась прямо перед ними. Из неё вышел начальник третьего отдела Николас Юго в белоснежной священнической рясе. Он, казалось, не заметил Толстяка Суня и остальных — подняв руки, направился к спустившимся с самолёта людям.
Тут до Толстяка Суня дошло: оказывается, Юго заранее отпросился, чтобы встречать гостей в аэропорту.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…