Глава 2. Запечатанный юноша
Континент Небесных Звёзд, государство Божественного Воинства, город Небесного Пера.
«Больно, больно…»
Цзян И, приходя в себя, с трудом разлепил глаза и ощутил, как по всему телу, особенно по голове, разливается рвущая боль. Он с трудом приподнял корпус, скривился и огляделся — он по-прежнему лежал на меже лекарственного поля Западных гор клана Цзян.
Потрогав рукой огромную шишку на лбу, раздувшуюся до размеров куриного яйца, Цзян И почувствовал, как внутри закипает едва сдерживаемая ярость. Сегодня спозаранку, когда он отправился проверять урожай на лекарственном поле Западных гор, он как раз застал Цзян Жуху и нескольких молодых господ из побочной ветви клана за кражей лекарственных трав — те хотели выручить немного карманных денег. Подобные выходки избалованных наследников, если они не заходили слишком далеко, управляющие клана обычно пропускали мимо ушей, делая вид, что ничего не заметили.
Но Цзян И, взявший на себя эту работу всего несколько дней назад, не знал подноготной и, столкнувшись с ними, не удержался и сделал замечание. Кто же знал, что его за это жестоко изобьют всей компанией и он проваляется без сознания до самого этого момента.
«Цзян Жуху, я ведь просто сделал тебе замечание, а вы так зверски… Хм, придёт день, и я, молодой господин, взыщу с вас всё сполна, с процентами!»
Злобно пробормотав себе под нос, Цзян И попытался встать, но, не успев выпрямиться, пошатнулся от боли и едва снова не упал. Его тело было покрыто ранами разной величины, от судорог его чистое юное лицо почти перекосило, а голова до сих пор была тяжёлой и мутной.
Жаль, но кроме как выругаться вслед обидчикам да мысленно добавить ещё один пункт в клятву свести с ними счёты, что ещё он мог поделать…
Клан Цзян, к которому принадлежал Цзян И, был одним из пяти великих кланов города Небесного Пера. В клане было множество отпрысков, а иерархия отличалась крайней строгостью.
Самым почётным положением среди молодого поколения клана Цзян, естественно, обладали молодые господа, имевшие те или иные кровные связи, и лишь затем шли обычные отпрыски без кровного родства. Среди них такие, как старший молодой господин — наследник прямой линии, а также крайне немногочисленные отпрыски побочных ветвей с выдающимися талантами, бесспорно, находились на самой вершине. Что же касается Цзян Жуху и прочих — как отпрыски побочной ветви с заурядными талантами, они занимали в иерархии клана Цзян вторую ступень.
А Цзян И…
Хотя в некотором смысле он тоже носил титул молодого господина побочной ветви, его реальное положение ненамного превосходило положение самых обычных низовых отпрысков. Особенно в последние годы из-за своего номинального статуса молодого господина он постоянно подвергался издевательствам со стороны клановых бездельников, каждый раз получая ранения разной тяжести. Вот и в этот раз его избили до такой степени, что он провалялся без сознания целое утро.
«Сила!»
«Сила!»
«Без великой силы! Меня, Цзян И, всякая мразь вроде Цзян Жуху будет всю жизнь топтать ногами и всячески унижать! Это не та жизнь, которой я хочу. Точно не та!»
— вспоминая утренние сцены, Цзян И вздул на лице жилы, сжал кулаки так, что ногти глубоко впились в ладони.
Он упрямо вскинул голову, которая, как ему казалось, становилась всё тяжелее, игнорируя странные взгляды окружающих, и, шаг за шагом, хромая, побрёл домой. По дороге невыносимая боль до неузнаваемости искажала его некогда чистое и юное лицо, а в глазах застыла глубокая обида…
…
Двенадцать лет назад, когда трёхлетнего Цзян И принёс на руках в клан Цзян старший старейшина, и тот стал самым могущественным внешним гунфэном клана, приёмным внуком старшего старейшины, его положение было почётным, он был полноправным молодым господином побочной ветви.
В пять лет он, как и другие дети клана, начал осваивать базовые боевые искусства. Тогда он проявил поразительное понимание боевых наук: любые, даже самые сложные и запутанные базовые приёмы он схватывал с одного взгляда и исполнял вполне сносно. Это сделало его знаменитым на весь клан Цзян гениальным отроком.
Однако два года спустя всё перевернулось с ног на голову…
В семь лет, по установленному порядку, клан начал обучать достигших семилетия отпрысков культивации первородной силы, и Цзян И особо пожаловали техникой сердца «Река Цзян» высшего ранга человеческой ступени, водной стихии, которую разрешалось практиковать лишь отпрыскам прямой линии.
Затем, под исполненными надежды взглядами множества людей, Цзян И, к всеобщему удивлению, усердно тренировался целый месяц и лишь с трудом сумел выделить несколько жалких нитей водной первородной силы — даже самый бездарный обычный отпрыск клана достигал этого результата за три-пять дней.
На континенте Небесных Звёзд каждый человек мог, опираясь на простейшие первородные энергии неба и земли — металл, дерево, воду, огонь, землю — выделять первородную силу, ведь только обладая в теле густой первородной силой, можно было применять различные могущественные боевые искусства и божественные способности: раскалывать горы, дробить камни, взмывать в небо и уходить под землю — всё было возможно. Но если первородной силы нет, то, сколь бы изящно ты ни исполнял боевые приёмы, сколь бы десятки тысяч техник и формул ты ни знал наизусть, применить их ты не сможешь, останешься просто бесполезным!
У маленького Цзян И понимание боевых наук и телесные данные оказались словно небо и земля? Это повергло в изумление всех в клане Цзян!
Когда результат подтвердился, старший старейшина в гневе лично отправился в книгохранилище, достал все десятки техник сердца, охватывавших немало направлений, которые он имел право выбирать, и заставил Цзян И пробовать их одну за другой, стихию за стихией. Ведь даже если бы Цзян И подходила техника сердца самого низкого ранга какой-либо стихии, лишь бы он прогрессировал со скоростью обычного человека, то с его пониманием боевых наук он всё равно мог бы подавать надежды.
Увы…
Даже испробовав все те десятки тайных свитков, техники сердца каждой стихии, потратив на это почти год, маленький Цзян И так и не дождался чуда — результат, который он накапливал целый месяц культивации, не шёл ни в какое сравнение с тем, что некоторые гениальные отпрыски достигали за один день!
Почему же в этом мире могли сосуществовать две такие крайности?
Поломав голову, старший старейшина наконец додумался проверить тело Цзян И с помощью первородной силы и обнаружил потрясающую тайну — снаружи даньтянь Цзян И был окутан слоем печати, словно плёнкой с изящным узором, которая идеально облегала всё пространство его даньтянь, отфильтровывая внутреннее и внешнее и сильно замедляя скорость входа и выхода первородной силы из даньтянь!
Иными словами, именно эта странная печать и была истинным виновником того, что скорость культивации первородной силы у маленького Цзян И не шла в гору!
Старший старейшина затем с помощью внутреннего зрения зарисовал узор той печати — он оказался похож на таинственную и странную комбинацию драконьих рун, вот только никто не мог понять, что это за комбинация рун, не говоря уже о том, чтобы её разрушить…
Убедившись, что Цзян И не может культивировать, приёмный дед, старший старейшина, мгновенно постарел лет на десять. С тех пор он целыми днями не выходил из дома, перелистывал древние книги о талисманах и рунах, разыскивал повсюду знатоков рун, надеясь, что однажды ему удастся разрушить печать.
Время текло как вода, и когда Цзян И исполнилось девять, старший старейшина в очередной раз, оставив письмо, покинул клан Цзян. На этот раз он ушёл на целых шесть лет, и за всё это время от него не было ни весточки, словно он испарился.
Из величайшего гения превратиться в бесполезного, да ещё и стать причиной исчезновения сильнейшего гунфэна клана, из-за чего клан Цзян сильно ослаб.
Как виновник всего этого, Цзян И с тех пор перестал пользоваться расположением высших кругов клана. Даже несмотря на то, что он упорно продолжал культивировать и за шесть лет отсутствия старшего старейшины поднял свою первородную силу с нуля до первой ступени царства Плавления Треножника, его положение в клане продолжало падать. Два года назад его выжили из заднего двора клана Цзян и переселили в Западный двор, где жили домашние воины и прислуга, а несколько дней назад заставили на полгода раньше срока взяться за такую чёрную работу, как учёт урожая на лекарственных полях клана, которую обычно поручали лишь тем отпрыскам клана, что достигли шестнадцатилетия и окончательно подтвердили свою неспособность культивировать до третьей ступени царства Плавления Треножника.
«Эх… Герой не вспоминает былую славу, сколько ни вспоминай — толку нет. Интересно, как перепугается Сяо Ну, когда увидит меня в таком виде».
При мысли о Сяо Ну свирепое выражение лица Цзян И наконец смягчилось, и боль словно бы отступила. Жизнь была тяжела, но он не сдавался, и самой главной причиной, по которой он чувствовал в себе силы продолжать бороться, была эта маленькая служанка, выросшая вместе с ним, любившая его как брата, никогда не бросавшая его и постоянно подбадривавшая в повседневной жизни.
…
«Бам!»
В убогом дворике Западного двора клана Цзян дверь внезапно распахнулась, и Цзян И, который едва дотянул до дома, спотыкаясь и шатаясь, переступил порог. Он нахмурился, в глазах застыла боль, в уголках губ остались следы крови.
В комнате было пусто и холодно, не горел знакомый тусклый свет свечи, не было и знакомого хрупкого силуэта. Опершись о стол и отдышавшись, Цзян И дрожащей рукой зажёг свечу и увидел прижатую к столу записку.
«В котле паровые булочки и мясная каша. Сяо Ну ушла к родственникам, вернётся завтра, не скучай! Господин, держитесь!»
— почерк был уродливым, кривым и косым, и у Цзян И при взгляде на него защемило сердце.
Родственники? Эта глупая девчонка…
Двенадцать лет назад, когда его мать, смутно помнившаяся ему, умерла от болезни, старший старейшина принёс его на правой руке в этот город Небесного Пера, а на левой руке он нёс другого ребёнка — Сяо Ну. Они с Сяо Ну в городе Небесного Пера, кроме членов клана Цзян, вообще никого не знали. Откуда же взялись родственники?
Цзян И прекрасно понимал, что в последние годы он всё больше впадал в немилость клана, и ежемесячное жалованье, которое клан Цзян ему выделял, урезали снова и снова. Если бы не то, что Сяо Ну ходила работать, то не то что о базовых пилюлях, необходимых для вспомогательной культивации, — даже о мясе, нужном для восполнения сил, расходуемых на ежедневные тренировки, пришлось бы забыть…
Много раз Цзян И тоже порывался пойти работать, заработать немного серебра на хозяйство, но Сяо Ну решительно этому препятствовала. Говорила, что дела, порученные кланом, — это ещё куда ни шло, но он ведь молодой господин клана Цзян, а молодой господин в будущем непременно свершит великие дела, как же он может идти на улицу делать такую презренную чёрную работу?
«Великие дела… Молодой господин? К чёрту такого молодого господина! Ха-ха-ха-ха…»
Цзян И расхохотался, и в смехе его звучала одна лишь горечь. Он, покачиваясь, вернулся к кровати и лёг. Голова болела всё сильнее, казалось, вот-вот взорвётся, и вскоре он снова провалился в глубокий сон, так и не поев вечерней еды из котла.
Этой ночью Цзян И увидел сон…
Когда он открыл глаза, Сяо Ну готовила еду. Её спина, повёрнутая к нему, пока она мыла овощи, выглядела такой хрупкой и слабой.
Он хотел было пойти помочь, но тут увидел, как в комнату, держа в руках огромную стопку древних книг, вошёл высокий, статный беловолосый старик. Он свалил книги на стол и, посерьёзнев, сказал ему, что среди этих тайных свитков непременно найдётся один, подходящий ему для культивации.
«Дедушка, как хорошо, что с тобой всё в порядке…»
— сквозь сон позвал Цзян И, и по его щекам потекли слёзы.
Тут Сяо Ну тоже протянула ему зажжённую свечу и проговорила: «Господин, держитесь!»
Он отозвался и, взяв наугад одну из древних книг со стола, открыл первую страницу, но перед глазами у него всё поплыло: десятки чёрных мелких печатей чжуаньшу словно вылетели одна за другой со страницы, выстроились в воздухе в ровную цепочку и закружились вокруг его головы.
«Небо и земля безбрежны, лишь Великое Дао вечно. Желаешь постичь небесное Дао — прежде всего взрасти себя…»
Цзян И, у которого рябило в глазах, читал эти знаки чжуаньшу и очень удивлялся: эти чёрные письмена, вращаясь все вместе, ещё и переворачивались и плавали вокруг собственной оси, словно головастики, исполненные жизненной силы.
Цзян И как раз с интересом разглядывал их, как вдруг в следующий миг произошла новая перемена!
Те несколько десятков письмен, похожих на чёрных головастиков, внезапно нарушили строй и, оскалившись, ринулись к его голове, впиваясь в его тело, а некоторые даже пытались забраться ему в глаза и уши!
«А-а, а-а, не надо —»
Цзян И резко очнулся ото сна, но задел раны и завыл от боли, всё его лицо перекосилось, а хилое тело била дрожь.
Целых полсвечи невыносимая боль лишь медленно отступала. Цзян И был весь в холодном поту, волоски на теле встали дыбом, и лишь спустя долгое время он с трудом сел.
«Так это был сон…»
«Нет, не так!»
Цзян И только что облегчённо выдохнул, как вдруг его лицо изменилось, выражение стало таким, будто он увидел привидение.
Потому что в этот миг он внезапно обнаружил, что в его голове появилось несколько десятков чёрных знаков чжуаньшу!?
Эти письмена были точь-в-точь такими же, как те, что он видел во сне: словно головастики, они весело кружились, переворачивались и плавали в его сознании…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…