Глава 141. Цвет
На улицах было шумно и людно, огни сияли ярко, царило праздничное оживление. Но всё это великолепие не могло утешить подавленного Го Шао. Зачем он проделал почти четыреста ли, переправился через Хуанхэ и приехал в этот Даминфу? Ради власти, чтобы упрочить всё, что у него было, — только так он и мог себя настроить. И всё же его не покидало предчувствие, что женщина в карете — не Фу Эрмэй. Откуда взялось это предчувствие, он не понимал.
В душе Го Шао царил полный хаос; мысли спутались, как нитки в клубке: его заботили и брачный союз, и просьба к Фу Яньцину помочь в поисках старшей сестры Гао Хуайдэ.
Провожавшие роскошную карету постепенно разошлись — каждый отправился искать развлечений; потеряла интерес и толпа: Фу Эрмэй всего лишь знатная госпожа, и ничего больше. Наверное, разочарованы остались и те путешественники, что нарочно задержались в гостиницах Даминфу до Праздника фонарей, чтобы хоть краем глаза взглянуть на Фу Эрмэй.
На людных улицах, где поток людей и повозок был подобен воде, Го Шао молча брёл. Он заметил, что женщина в зелёном халате всё ещё идёт позади, обернулся и спросил:
— Ты зачем ещё за мной увязалась?
— Генерал Го переносит свою ненависть с человека на всё, что с ним связано... Ты невзлюбил госпожу Фу Эрмэй, так заодно и меня возненавидел?
— с улыбкой поддразнила его женщина. Голос у неё был лёгкий, мелодичный, очень приятный.
Го Шао с серьёзным видом ответил:
— Когда я говорил, что невзлюбил госпожу Фу Эрмэй? Вернёшься — не смей распускать ложные слухи.
Женщина тихо рассмеялась, пряча улыбку:
— Это уж смотря как ты себя поведёшь.
Го Шао нахмурился:
— Что ты от меня хочешь? На что намекаешь — на взятку?
— Не смей так грубить, — небрежно бросила женщина.
Голос у неё и вправду был очень приятный, неторопливый, ритмичный, выразительный. Го Шао не то чтобы тяготился её обществом — напротив, чувствовал какую-то странную близость; он просто боялся, что эта танцовщица, вернувшись, начнёт болтать всякое.
Го Шао огляделся по сторонам — кроме Цзо Ю, вокруг были незнакомцы. У женщины имелась ещё служанка, тоже в шляпе с вуалью, но она не проронила ни слова, не издала ни звука. Го Шао сунул руку за пазуху, нащупал связку медяков и немного серебра с золотом и, решив, что танцовщице можно просто всучить монеты, взял её за правую руку... Но едва он взял её за руку, как замер.
Рука была тёплой, нежной, глаже шёлка. Мельком взглянув, он увидел лишь на миг показавшуюся из рукава тонкую белую руку — белее нефрита, с едва заметным жемчужным отблеском. На тыльной стороне ладони, у самого запястья, алел вышитый яркий цветок — словно капелька росы на белоснежной коже.
Она отдёрнула руку молниеносно, быстрее вьюна, и спрятала её обратно. Тон её голоса мгновенно изменился — стал холодным и раздражённым:
— Ты что творишь?!
— Ш-ш!
Го Шао ещё не успел понять, что происходит, как та молчаливая женщина позади неё вдруг наполовину обнажила короткий меч. В металлическом скрежете блеснул холодный свет. Сердце Го Шао сжалось. К счастью, у него был кое-какой опыт в искусстве боя коротким клинком; мышцы ног и поясницы мгновенно напряглись, и он сосредоточил всё внимание на служанке.
Всё его существо внезапно пришло в высочайшее напряжение!
— Юйцин!
— резко крикнула женщина в зелёном халате и слегка покачала головой. Служанка по имени Юйцин тут же убрала меч и выпрямилась, по-прежнему не проронив ни звука, почти не шевельнувшись, — пугающе спокойная.
Го Шао застыл как вкопанный. Напряжённая атмосфера, возникшая в одно мгновение, вмиг рассеялась. Он всё ещё сжимал в руке горсть медяков, которую только что достал, и чувствовал себя дураком.
— Кто тебе сказал, что можно хватать женщину за руку? Просто возмутительно!
— голос женщины в зелёном был полон гнева. Она топнула ногой и, развернувшись, пошла прочь.
Судя по всему, это была не простая служанка, а знатная госпожа из княжеского дворца. Но, по ощущениям Го Шао, она не была родственницей Фу Яньцина, потому что девушки из знатных семей обычно очень следят за этикетом. Выйти без сопровождения на улицу в Праздник фонарей уже было неприлично, а тут ещё такая яркая «татуировка» на руке — старшие наверняка бы её за это пожурили.
Чем выше было положение этой женщины, тем ближе она могла стоять к Фу Яньцину или Фу Эрмэй и тем больше знать.
Го Шао поспешно догнал её и принялся улещивать:
— Я был невежлив, приношу свои извинения, госпожа... Как вас зовут?
Женщина шла быстро, сердито молчала и не обращала на Го Шао никакого внимания. Теперь роли поменялись — это Го Шао шёл за ней следом.
Глядя ей вслед, он видел, как при быстрой ходьбе её стан изгибается с невероятной грацией. Даже под просторным длинным халатом угадывались плавные линии: длинная шея, прямая спина, гибкая талия, округлые бёдра; когда она широко шагала, ткань халата то и дело обтягивала длинные прямые ноги.
Не будь скрывающей одежды, эта фигура была бы просто невероятно красива... Наверное, даже красавица Ян Ши, подаренная императором, не смогла бы с ней сравниться. Ян Ши была нежной и мягкой, а в этой женщине чувствовалась скрытая энергия; формы её были пышными, но точёными. Поэтому, когда Го Шао впервые увидел её переодетой в мужчину, он сразу понял, что в ней всё выдаёт женщину.
Они шли молча, гуськом, на некотором расстоянии. Служанка Юйцин следовала за женщиной в зелёном, Цзо Ю молча шёл за Го Шао — сугубо гражданский человек, неспособный обидеть даже муху; случись с Го Шао беда, он был бы совершенно беспомощен.
В этот момент впереди, у обочины дороги, они увидели длинный ряд деревянных стоек с матерчатыми навесами, похожими на шпалеры для тыкв-горлянок. Под этими «шпалерами» висело множество фонарей в форме тыкв-горлянок, на которых были написаны длинные и короткие фразы — всё это были загадки.
Женщина замедлила шаг, подняла голову и принялась читать одну за другой. Её лицо было скрыто вуалью, поэтому ей приходилось подходить совсем близко, чтобы разглядеть иероглифы на фонарях. Го Шао тоже рассеянно смотрел на надписи. На одном фонаре было написано: «Рисуют — круглый, пишут — квадратный, зимой — короткий, летом — длинный».
Он на мгновение задумался и подумал про себя: «Солнце. Что за чушь? Слишком сложно!» И промолчал.
Тут подошла торговка и сказала:
— Всего за пятнадцать монет можно купить этот фонарь. Если отгадаете загадку, то маленькую вещицу, что висит рядом, тоже можно получить в подарок.
Женщина в зелёном посмотрела на несколько фонарей, внимательно разглядывая маленький подарок рядом с одним из них. Го Шао мельком взглянул — это был пёстрый камешек, перевязанный красной ниткой. Наверняка не ценная вещь, иначе торговка разорилась бы... Скорее всего, подобрала на берегу реки, помыла, ниткой перевязала — вот и дурит народ.
— Юйцин, подойди, помоги мне отгадать эту загадку, — позвала женщина.
Юйцин даже не шелохнулась. Женщина не стала настаивать, беспомощно остановилась перед фонарём и, казалось, погрузилась в глубокие раздумья. Го Шао и не думал пытаться: уж если эта женщина не может отгадать, то ему, простому вояке, и подавно ничего не светит.
Но он всё же не стал спрашивать, сколько стоит тот подарок... Хотя он и был человеком приземлённым, но не до такой же степени! Отгадывать загадки на Праздник фонарей — это же развлечение. Подойти и просто купить — какой интерес? Только опозоришься.
Торговка, видимо, поняла, что женщина в зелёном не может отгадать, и улыбнулась:
— Есть и другой способ. Всего за пятьдесят монет можно купить бумагу и тушь, написать свою загадку или сочинить стихотворение, приклеить на стену, чтобы развлекать прохожих. Тогда и этот фонарь, и подарок можно будет получить... Да, кстати, отгадка внутри фонаря.
— А где?
— спросила женщина в зелёном.
Не успела она договорить, как впереди послышались громкие крики толпы:
— Хорошо! Господин Ван, отличные стихи!
Женщина в зелёном спросила:
— Здесь можно написать?
Торговка ответила:
— Здесь места нет, но это не страшно. Тут все люди грамотные и образованные, ценители изящного.
Женщина в зелёном пошла за торговкой вперёд, но, поскольку была высокого роста, задела головой верхнюю перекладину навеса. «Ай!»
— тихо вскрикнула она, и шляпа с вуалью слетела на землю.
У стены впереди собралась группа людей, среди которых было немало молодых господ в парчовых халатах. В ту эпоху грамотность означала обеспеченную семью или по крайней мере службу в богатом доме. Те, кто стоял там, услышав нежный, мелодичный, похожий на вздох возглас девушки, обернулись.
— О-о...
— раздался вдруг гул восхищённых возгласов. У всех глаза округлились. Го Шао, стоявший сзади, видел их изумлённые лица. Один бледнолицый книжник даже засунул в рот четыре пальца, а глаза вытаращил до предела... Что за чертовщину они там увидели, что так реагируют?!
Женщина в зелёном поспешно нагнулась, чтобы подобрать шляпу. Го Шао ускорил шаг, поравнялся с ней и, взглянув, остолбенел.
Округлое лицо, глаза, изогнутые, как месяц, — даже без улыбки они излучали весеннее тепло, сияли как луна и были полны жизни и озорства; сейчас в них мешались досада и смущение, но и хмурясь, она оставалась удивительно милой... Чёрные как смоль волосы оттеняли белоснежную кожу, создавая резкий контраст, словно тушь на белом листе, словно видение из сна, словно в облаках и дымке... От тёмно-зелёного халата кожа казалась ещё безупречнее, а в тёплом свете фонарей отливала нежным золотом.
Го Шао почудилось, что её сияющая кожа окружена ореолом, божественным ореолом.
Казалось, в ночном небе распустились сотни цветов, и весна пришла раньше срока. Но эта весна быстро скрылась под снова надетой шляпой с вуалью.
Но больше всего Го Шао поразило не то, как она прекрасна, а то, что она была очень похожа на императрицу Фу Ши! Особенно глаза — если не считать разного выражения, они были будто вырезаны по одному лекалу. Она и есть Фу Эрмэй, точно она! Го Шао был на сто процентов уверен: эта женщина и есть Фу Эрмэй, а та, что сидела в карете, — неизвестно кто.
Даже в будущем, когда население вырастет до миллиардов, а информация станет общедоступной, найти двух людей с одинаковой внешностью будет крайне сложно. Тем более что Фу Ши тоже происходила из дворца князя Вэй. В одном дворце — две очень похожие женщины примерно одного возраста, да ещё и не связанные кровным родством? Го Шао ни за что бы в это не поверил.
Фу Эрмэй, слишком ты озорная! Играешь со мной в такие игры. А я-то думал, что ты благородная девушка, которая носа из дома не кажет... А она вон как — сама пришла и дурачит меня.
Тут до Го Шао наконец дошло. Он и сам был виноват — слишком глуп. Императрица Фу ведь ещё два года назад говорила, что её младшая сестра очень на неё похожа, а он так и не вспомнил! Откуда же той женщине в карете было взяться Фу Эрмэй?
Фу Эрмэй надела шляпу и сказала торговке:
— Ничего мне не надо! И почему у тебя такой низкий навес?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…