Глава 24. Мёртвый город
Добившись своего и захватив семью Тянь Фэна, Дэн Цзи повёл всё войско на запад.
На самом деле Дэн Цзи и сам не знал, какой ему прок от того, что он оставил Тянь Фэна в живых. Просто в нём заговорила психология обречённого: он думал, что если уж ему суждено погибнуть в этом смутном мире, то пусть хоть знаменитый человек составит ему компанию в смерти — всё равно тому же Юань Шао тот в будущем не принесёт ничего хорошего.
Мысли эти были довольно гнусными, но это была самая что ни на есть истинная правда. Вдобавок ко всему примешивалось чувство, сродни тому, как фанаты преследуют своих кумиров в более поздние времена. И вот так вышло.
В отличие от мотыльков-разбойников, которые вырывались из лап смерти и привыкли к скитаниям под открытым небом, Дэн Цзи боялся, что изнеженная семья Тянь Фэна не выдержит тягот пути. Поэтому он отдал им две лучшие крытые повозки, запряжённые волами. Понаблюдав пару дней и увидев, что Тянь Фэн, хоть лицо у него и было мрачнее тучи, но когда его кормили, не сопротивлялся и, похоже, не помышлял о самоубийстве, Дэн Цзи развязал его и позволил ему оставаться с семьёй.
Что касалось еды — то, чем обычно утоляли голод мотыльки-разбойники, богатые люди и в рот бы не взяли. Но в этом отношении семья Тянь Фэна ничем не отличалась от других захваченных ранее богатых семей: не будешь есть — будешь голодать. Как ни привередничай, голод сильнее. Тянь Цюань дважды пытался капризничать, но безуспешно, и в конце концов послушно принялся жевать лепёшки.
Проведя два дня в отряде Жёлтых повязок, Тянь Фэн, хоть и хранил молчание, подобно Сюй Шу, попавшему в лагерь Цао Цао, но, узнав, что этот юный разбойник, называющий себя «Громом», привёл остатки старого и слабого войска с поля битвы при Сяцюйяне, всё же обронил одну важную новость: Го Дянь преследовал их до уезда Луань в княжестве Чаншань, где зарубил некоего военачальника Жёлтых повязок по имени Дигэнь, и только после этого повернул войско назад.
Военачальник мёртв. Тянь Фэн хотел посмотреть, как мотыльки-разбойники будут горевать, но, к его разочарованию, они, как и Дэн Цзи, не придали этому известию особого значения и продолжали путь на запад.
Подумаешь, военачальник погиб. Что с того?
Из земель Чжао в округ Цзюйлу впадало множество рек, большая часть которых вливалась в Гуанъацзэ. Две из них преградили путь, и Жёлтым повязкам пришлось изрядно повозиться, но, к счастью, всё обошлось без происшествий.
Войдя в княжество Чжао, Дэн Цзи и остальные наконец вздохнули с облегчением. Как бы ни были сильны тяжеловооружённые всадники Го Дяня, он был всего лишь окружным правителем Цзюйлу. Если только они не зацепились за него ещё там, он ни за что не осмелился бы перейти границу для преследования.
С чиновниками и солдатами Чжао справиться было куда проще. К западу тянулись Тайханские горы. Говорили, что из-за того, что хэйшаньские разбойники бесчинствовали вовсю, нынешний правитель Чжао не осмелился вступить в должность и до сих пор оставался в столице. Раз уж правитель таков, не стоило и ждать, что солдаты выйдут усердно искоренять разбойников.
На второй день после входа в Чжао Цуй Ду пришёл прощаться. Его раны зажили уже на семь-восьмую часть. Дэн Цзи когда-то обещал отпустить его, и теперь, заполучив Тянь Фэна и будучи вполне довольным, он сдержал слово, подарил ему тощую лошадь и отпустил.
Переведя дух, Дэн Цзи наконец занялся отбором сильных воинов. После битвы при Сяцюйяне в живых осталось немало крепких и умелых бойцов — больше сотни. Дэн Цзи отобрал из них более двадцати, которые его удовлетворили.
Помимо этой сотни крепышей, постепенно выздоравливали и раненые из отряда Юй Дигэня. Их военачальник неизвестно куда сбежал, и теперь им приходилось пока следовать за Дэн Цзи. Среди них было немало тех, кого лично обучали великий добродетельный наставник и его братья, умельцев было ещё больше. Каждый день несколько человек приходили бросать вызов. Став предводителем, Дэн Цзи всё больше вяз в текущих делах, и каждый день ему приходилось тратить на это уйму времени. Те громкие слова «победишь меня — станешь моим солдатом» теперь казались детской забавой.
Отобранных ранее сильных воинов разделили по нескольким категориям: те, кто владел длинным оружием вроде копий и алебард, те, кто владел мечом, те, кто владел луком, и те, кто обладал чудовищной силой. Посовещавшись с Чэ Шу и Хань Ци, их разделили на четыре рода: копейщиков, мечников со щитами, силачей и лучников. Около сорока ранее отобранных воинов сами обсудили и установили подробные критерии для отбора в каждую категорию.
Например, для копейщиков требовалось проткнуть копьём дубовую доску толщиной в чи так, чтобы древко не треснуло. Для мечников со щитами, поскольку щитов было мало, пока требовалось только владение мечом — способность одним ударом разрубить чурбан толщиной в чи. Для всех четырёх категорий были установлены чёткие стандарты, и воины сами выбирали, куда им идти. Дэн Цзи больше не нужно было заниматься этим лично, если только кто-то не подходил ни под одну из категорий — тогда он отбирал таких сам.
Что касалось командования, то копейщиков Дэн Цзи возглавил сам, мечников со щитами — Хань Ци, силачей — Чэ Шу, а у лучников командира не было, и они временно подчинялись напрямую Дэн Цзи.
По численности больше всего было копейщиков, за ними шли мечники со щитами, потом лучники, и меньше всего — силачи. Поэтому Дэн Цзи по-прежнему называл себя старостой.
Людей было мало, и двоим другим Дэн Цзи сначала хотел дать звание десятников, но Чэ Шу и Хань Ци объединились и воспротивились, так что пришлось назначить их сотниками. Хань Ци в Северной армии из пяти полков уже был сотником, а после того как пошёл за Дэн Цзи, его понизили до пятёрного. Теперь, повысившись сразу на два ранга, он был вполне доволен и ещё злорадствовал по поводу Чэ Шу, бывшего военного коменданта Жёлтых повязок.
В Китае чиновники всегда привыкли только к повышениям, а не к понижениям. Дэн Цзи действовал довольно бессистемно, но, к счастью, Чэ Шу оказался человеком простым и вовсе не помышлял о том, чтобы оспаривать у Дэн Цзи власть. Ведь даже самый высокий начальник в этом отряде Жёлтых повязок был всего лишь старостой, так что ему было всё равно.
Отряд в основном сформировали, и раненые начали постоянно пополнять его. Когда на горизонте показались протяжённые Тайханские горы, под командованием Дэн Цзи уже было более шестидесяти воинов.
Хотя Хэйшань находился на южном конце Тайхана, Чжан Янь давно покинул его и больше действовал на севере Тайхана. По мере приближения к Тайхану Дэн Цзи и Чэ Шу ничего не замечали, но Хань Ци в душе забеспокоился. Он высказал свои опасения, и Дэн Цзи с ним полностью согласился, так что всё войско снова изменило маршрут и повернуло на юг.
Дигэнь был мёртв. Этот отряд, состоящий почти сплошь из старых и слабых, вряд ли кто-то согласился бы принять. В глазах различных отрядов хэйшаньских разбойников обозы и скот Дэн Цзи были лакомой добычей — всё равно что ребёнок, несущий по улице слиток золота. Трудно было не возыметь на это видов.
Хэйшаньские разбойники грабили и мирных жителей, и чиновников, а уж тем более — мотыльков-разбойников. Если не проявить осторожности, можно было и не понять, как умер.
Восьмисотли Тайхан на востоке граничил с Цзичжоу, на западе — с Бинчжоу, на севере доходил до Ючжоу, на юге — до Сыли. Он разделял Северо-Китайскую равнину и Шаньсийское плато. С помощью Чэ Шу, осторожно избегая столкновений с несколькими отрядами хэйшаньских разбойников, они двинулись вдоль гор на юг более десяти дней. Когда крупные отряды хэйшаньцев кончились, они наконец вошли в горы. В одном ущелье разведчики доложили, что впереди находится уездный город, а рядом с ним протекает река, преграждающая путь.
Оказавшись среди гор, даже Чэ Шу и другие уроженцы Цзичжоу не знали здешних мест и не могли определить, что это за горный городок. Всю дорогу, как только они натыкались на город, Дэн Цзи приказывал осторожно обходить его стороной. Он уже хотел приказать всему отряду повернуть и уйти, как разведчики доложили, что ворота города отворены, а на стенах и у ворот не видно ни души.
Дэн Цзи сильно удивился и лично отправился с Чэ Шу и Хань Ци за город посмотреть. И действительно, снаружи не было видно ни души, а в распахнутые ворота было видно, что и внутри, по обеим сторонам дороги, тоже никого нет. Дороги заросли травой и полынью — похоже, город был заброшен уже некоторое время.
Этот уезд находился в Тайхане. Дэн Цзи подумал, что его, вероятно, разграбила какая-то жестокая шайка разбойников, и уже хотел послать двоих разведать, как Чэ Шу хлопнул себя по лбу:
— Плохо дело! Мы снова забрели в Вэйцзюнь. Это владение Шэхоу!
Они шли-шли и снова вернулись в Вэйцзюнь. Дэн Цзи и остальные с любопытством уставились на него. Чэ Шу горько усмехнулся:
— Прошлым летом через эти места с севера от горы Гу на север пробирался отряд хэйшаньских разбойников. Говорят, в городе Шэхоу началась моровая язва, умерло девять из десяти, и зараза перекинулась на окрестности. Боясь, что они принесут заразу, главнокомандующий по усмирению смуты приказал всем отрядам не вступать с ними в сношения!
— Мор?
Дэн Цзи и остальные похолодели от ужаса. В эту эпоху все знали, что такое мор. Не было ничего удивительного в том, что от него вымирал целый город.
— Это... это рядом с горой Гу? — встревоженно спросил Дэн Цзи. Если это было так, то этим людям следовало держаться подальше. Чэ Шу указал на одну из троп в восточных горах и, с серьёзным видом, сказал:
— Должно быть, так. Раньше я не понимал, но, глядя на эту дорогу, похоже, она ведёт к ущелью Фукоу. Это одно из восьми ущелий Тайхана. Только сейчас я сообразил!
Дэн Цзи, не разбиравшийся в географии ни в прошлой, ни в нынешней жизни, с любопытством спросил:
— Восемь ущелий Тайхана?
— Да. Разрывы в горах называют ущельями. В Тайхане сотни хребтов, и восемь ущелий соединяют восток и запад. Все они — ключевые проходы, самые известные. Ущелье Фукоу — одно из них. Раньше там стоял гарнизон, но потом его захватили хэйшаньские разбойники, а в прошлом году, из-за моровой язвы, и они его бросили.
Хань Ци спросил:
— Владение Шэхоу? Это удел князя Шэхоу, сына князя Дай Гуна, Лю Ваня?
Чэ Шу покачал головой и осклабился:
— Я знаю только, что здесь есть владение Шэхоу, а чей это удел — понятия не имею!
Они снова взглянули на город перед собой. Над ним с криками носились лишь стаи птиц. Не то что людей — ни звука не было слышно. Стояла мёртвая тишина. Вероятно, даже если кто-то внутри ещё не умер, он уже бежал.
Дэн Цзи вновь воочию ощутил ужас моровой язвы этой эпохи. Перед ним был мёртвый город, земля, поражённая мором. Дэн Цзи не осмелился посылать туда людей.
— Тогда продолжим путь на юг?
Чэ Шу закатил глаза:
— Дальше на юг — округ Хэнань. Там власть чиновников сильна. Но решать тебе. Скажешь идти — пойдём!
Дэн Цзи неловко усмехнулся. Сыли был сердцем империи Хань. С такими-то силами соваться в Хэнань, да ещё без поддержки хэйшаньских разбойников в тылу, — это верная смерть, от которой и мокрого места не останется. Он на мгновение задумался и спросил:
— Как думаете, через год в окрестностях горы Гу ещё осталась зараза?
— Гора Гу?
Хань Ци сразу понял, к чему он клонит, и нахмурился:
— Ты хочешь разбить здесь лагерь?
— Верно, — Чэ Шу тоже хлопнул в ладоши.
— Если нас будут страшить дурной славой о моровой язве, то ни чиновники, ни хэйшаньские разбойники ближайшее время к нам не сунутся!
— Я всё думал эти дни, — кивнул Дэн Цзи.
— Нам, старым и слабым, этих крепышей не прокормить. Придётся и им работать. В бой их не пошлёшь, а вот пахать землю и сеять — это запросто!
Хань Ци с сомнением спросил:
— Ты хочешь сказать, пахать здесь?
— А где ещё чиновники позволят нам спокойно пахать и кормить себя?
— Хорошо-то хорошо, но вот эта зараза...
Пока они колебались, разведчики доложили, что с востока приближается отряд всадников человек в десять. Дэн Цзи приказал перехватить их и расспросить. Оказалось, это был купеческий караван, вёзший соль из Цинчжоу на продажу в Бинчжоу. В Бинчжоу есть солёные озёра, где добывают прудовую соль, но в последние годы чиновники обирали народ до нитки, к тому же сюнну постоянно совершали набеги, и добыча сильно упала. Пришлось полагаться на морскую соль из Цинчжоу. А из-за того, что хэйшаньские разбойники перекрыли пути, цены на соль, естественно, взлетели. Купцы, гонясь за прибылью, либо платили Чжан Яню за проход, либо шли в обход через Хэнань. С прошлой зимы, когда в ущелье Фукоу не стало разбойников, некоторые мелкие купеческие караваны начали рисковать и ходить этой дорогой. Этот караван был одним из них.
Все очень обрадовались. Раз купцы проходят здесь без опаски, значит, мор в этих краях уже пошёл на убыль. Если не заходить в город, то всё будет в порядке — можно оставаться.
Припасов соли в отряде оставалось немного. Раз уж решили остаться здесь, грабить купцов было бы всё равно что убивать курицу, несущую золотые яйца. К счастью, у них оставалось немало монет «у-чжу», захваченных у Дигэня. Дэн Цзи купил всю соль по цене Бинчжоу и отправил караван обратно.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…