Глава 99. Старые друзья тех лет
— Дерзко!
Цзе Гуань на этот раз действительно выкрикнул и шагнул вперёд, собираясь проучить наглеца. Однако шагнуть он не успел — его княжич поднял руку и остановил его.
— Дерзости действительно немало, — в голосе Ту Чана не было тепла, но и холода тоже, казалось, не было.
— Дерзкая, но не наглая. Живая, но не наивная. Кое-какое чувство меры всё же есть. Приемлемо.
Байли Юнь убрала улыбку с лица и уставилась на него. Это что, характеристика от классного наставника? Какая она — какое ему дело до того, чтобы это оценивать? И ещё «приемлемо»! Приемлемо ему!
— Ваша служанка откланивается!
Байли Юнь, потянув брата за руку, развернулась и ушла. Ей больше не хотелось выведывать, было ли что-то невысказанное между старшей сестрой и старшим княжичем. У людей из императорской семьи — у всех не все дома!
Байли Юнь с братом, уводя за собой собственную охрану, с шумом удалились. На этот раз люди старшего княжича за ними не последовали.
Отряд двойни, отъехав от храма Шанцин на два перевала, встретил возвращавшихся тем же путём деда, родителей и старшую сестру. Два отряда слились в один и, радостно объединившись, сообща разделали дичь, устроили пикник на природе, наелись досыта, отдохнули вдоволь и, успев к закату, вернулись в храм Шанцин на ночлег.
Комнат в гостевом дворике, само собой, было не так много, как в усадьбе, поэтому Байли Юнь поселили в одной комнате со старшей сестрой. Этой ночью, уже давно погасив свет, Байли Юнь сквозь дрёму снова разбудил звук ворочающейся сестры. Она на мгновение оцепенела, потом в душе её невольно вырвался тихий вздох.
За окном лунный свет был ярок и мягок, освещая изящный силуэт, лежащий к ней спиной. Байли Юнь не выдержала, откинула одеяло и села, понизив голос:
— Старшая сестра, ты каждую ночь так маешься. Когда он жил здесь — не могла уснуть, уехал он — ты всё равно не можешь уснуть. Ворочаешься и вздыхаешь — чего ты на самом деле добиваешься?
Тело Байли Жоу под одеялом мгновенно окаменело.
Из-за ширмы послышались сонные голоса Цайлань и Цайцин:
— Госпожа, что-нибудь прикажете?
— Не подать ли воды?
Байли Юнь молча подумала, что слишком бдительные слуги — это тоже плохо... Слегка повысив голос, она сказала:
— Спите, ничего не случилось. Я не могу уснуть, поболтаю со старшей сестрой, вы не подслушивайте.
Комнат было мало, поэтому личные служанки Байли Юнь — Цайлань и Цайцин — и старшие служанки Байли Жоу — Чу Няо и Чу Ло — по очереди спали за ширмой, неся ночную стражу. Прошлой ночью Чу Няо и Чу Ло спали довольно крепко. Сегодня сменились Цайлань и Цайцин, и Байли Юнь говорила таким тихим голосом, а обе девушки всё равно проснулись.
Госпожа велела не подслушивать — обе девушки тут же послушно отозвались:
— Госпожа, не извольте беспокоиться, только что служанка слышала лишь какой-то звук, но разобрать, что говорит госпожа, не смогла.
— Служанки сейчас закроют уши.
— Госпожа, готово.
Байли Юнь, которая уже начала раздражаться, глядя на этих двух девушек, раздражение своё растеряла. Это надо же — ещё и уши закрывают!
Рядом тело Байли Жоу по-прежнему оставалось окаменелым и неподвижным. Байли Юнь вздохнула, протянула руку и потрепала её за плечо:
— Хватит притворяться! Я знаю, что ты не спишь.
Байли Жоу не пожелала поворачиваться и тихо-тихо принялась оправдываться:
— Я не притворяюсь, просто не понимаю, какую ты чепуху несёшь.
— Ты правда не поняла? Правда думаешь, что я чепуху несу? Хорошо, раз ты мне не говоришь, то и я тебе не скажу, что сегодня старший княжич приходил ко мне.
— Да, именно к ней. Байли Юнь была на сто процентов уверена, что у этого человека с не все дома нет ни малейшего интереса к её брату-близнецу.
Не к брату, а к ней — Байли Юнь казалось, что на восемьдесят процентов это связано со старшей сестрой. Но она, ребёнок, и то так переживает, а старшая сестра всё от неё скрывает, даже когда спрашиваешь — притворяется дурочкой. Где же обещанная сестринская любовь?
Байли Юнь, надувшись, снова легла и, перевернувшись, тоже повернулась к сестре спиной.
Теперь настала очередь Байли Жоу резко сесть и, затряся младшую сестру за плечи, взволнованно спросить:
— Что ты сказала? Кто, говоришь, сегодня к тебе приходил?
Байли Юнь закапризничала и не желала поворачиваться. Она твёрдо решила: если сестра сейчас не расскажет ей всю правду, она не скажет ей ни слова и впредь помогать не будет! Хм!
Байли Жоу, видя, что младшая сестра и вправду рассердилась, и не зная, правда ли то, что она только что сказала, мучилась всё сильнее, чувствовала и вину, и потому лишь обняла мягкое маленькое тельце сестры и принялась нежно уговаривать. Однако Байли Юнь на этот раз была непоколебима, что бы ей ни говорили, и соглашалась признать лишь то, что Ту Чан действительно сегодня к ней приходил, но, если сестра не расскажет ей всего, она больше не проронит ни слова.
У Байли Жоу и вправду не осталось выхода. Об этом она никогда никому не рассказывала, и теперь уже не было никакой надежды быть вместе с тем человеком. Но девушка, погружённая в чувства, устроена именно так: стоит появиться хоть малейшей зацепке — и она готова ухватиться за неё, как за соломинку.
Не в силах сладить с упрямой младшей сестрой, Байли Жоу, совершенно измучившись, вынуждена была поведать ту никому не известную историю.
Дело было ещё в Хэцзяни. В тот год Байли Жоу только что сняла годичный траур по Цюэ и вместе со вторым братом Байли Чэнем поехала с дедом в одно поместье за городом Хэцзянь, чтобы поздравить с днём рождения старого сановника покойного государя по фамилии Пан.
Дед с тем старым господином Паном были в очень близких отношениях, и, когда они прибыли в поместье, хозяева ни за что не хотели их отпускать, упросив погостить два дня. Именно за эти два дня в поместье Байли Жоу сошлась с внучкой старого господина Пана — Пан Хуэр — так, будто знала её всю жизнь, и они стали задушевными подругами.
Величайшей страстью Пан Хуэр были танцы. Ради этого её увлечения в поместье специально держали мастера танца, который наставлял её в хореографии. Но стоило ей прослышать, что в хэцзяньских танцевальных заведениях или даже в публичных домах появился новый изумительный танец, как её одолевала такая страсть, что она готова была хоть силой затащить танцоров к себе домой, лишь бы они станцевали перед ней.
Тогда как раз близился конец года, и все танцевальные заведения и увеселительные дома Хэцзяня объединились, решив в первый месяц нового года устроить большое состязание на звание первой красавицы, где были площадки и для танцев, и для музыки, и для циня, и для шахмат, и для каллиграфии, и для живописи. Пан Хуэр тайком посоветовалась с Байли Жоу: нельзя ли одолжить ей несколько охранников, чтобы те сопроводили её тайком посмотреть состязание танцоров.
Байли Жоу видела: одолжит она ей охрану или нет, на состязание танцоров Пан Хуэр всё равно убежит. Чтобы с подругой ничего не случилось, она, недолго думая, согласилась.
А в итоге всё равно случилось.
С помощью охраны усадьбы Байли Пан Хуэр благополучно улизнула из поместья и добралась до места состязания танцоров. Но она пришла вовсе не смотреть — её настоящей целью было участвовать.
У Байли Жоу не было такой одержимости, как у Пан Хуэр. Хоть ей и было любопытно, но, следуя воспитанию благородной девицы, она на состязание красавиц не пошла. А охранники, ведомые Пан Хуэр, решили, что госпоже всё известно, и отдельно докладывать не стали. Так Байли Жоу и не узнала о том дерзком и своевольном поступке, который скрывала Пан Хуэр.
Танцевала Пан Хуэр превосходно, стан у неё был гибкий и изящный, а полупрозрачная белая вуаль лишь разжигала в мужчинах желание заглянуть под неё. За несколько дней состязаний она пробилась прямо в финал.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…