Глава 97. Законный старший сын императора
Байли Юнь тут же вспомнила о главном деле и поспешно потянула мать за рукав:
— А в усадьбе старшего княжича… есть… другие женщины?
— Откуда им взяться!
Ли, говоря о тыльной части усадьбы нынешнего старшего княжича, что жил в горах, тоже вздохнула.
— Ведь она была поднята в боковые супруги всего два месяца назад, а старший княжич десять лет как один день воздаёт ей почести как законной супруге. Он прекрасно знает, что государю это не по нраву, а всё равно делает по-своему — как же государь станет ещё заботиться о его женитьбе. Но и сын этот упрям: чем дальше, тем бесстрастнее. Говорят, в его покоях даже полуслужанки-наложницы нет ни одной.
Ли поднялась и потянула Байли Юнь за собой:
— Всё, сказки рассказаны, и закат догорел. Не вернёмся — придётся идти по горной тропе в потёмках.
Вдали на небе и вправду осталась лишь одна полоса красного света — солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Нужно было немедленно спускаться с горы.
Как ни торопились, к гостевому домику при храме подошли уже в темноте. Оставшаяся в домике прислуга вышла навстречу с фонарями, и оставшиеся несколько шагов, освещённые ими, прошли в полной безопасности. Байли Юнь и Байли Чжи, по одному с каждой стороны, поддерживали мать под руки; вся семья, переговариваясь и смеясь, вернулась в свой дворик.
У ворот дворика Цайлань и Цайцин, каждая с фонарём в руке, несли службу с полной ответственностью. Увидев Байли Юнь, они тихонько покачали головами. Байли Юнь тут же озадачилась. Старшая сестра нарочно осталась одна — и что же, так и не вышла, ничего не сделала?
Байли Юнь не успокоилась и, улучив момент, снова встретилась с Цинфэном. Только тогда она поняла, что не ошиблась в догадках. Старшая сестра не то чтобы не хотела искать Ту Чана — она точно так же посылала верного охранника разузнать, да только старший княжич ещё не вернулся с жертвоприношения и до самого их прихода так и не появился в гостевом домике.
Байли Юнь наконец перевела дух.
В горах прохладно, спалось отлично. Наутро она проснулась бодрой и свежей, а вдобавок за завтраком услышала добрую весть: старший княжич ещё спозаранку покинул гостевой домик и уехал обратно в столицу. Байли Юнь сразу полегчало. После еды она переоделась в лёгкий костюм для верховой езды и, полная воодушевления, повела брата в горы на прогулку.
Ли поспешно велела служанкам собрать еду, питьё, подстилки, накидки и прочее. Пока суетились, подняла голову — а двойняшки уже и след простыл. Ли так рассердилась, что даже отругать их не успела.
— Эти два сорванца, чего это они так несутся? Шли бы не спеша вместе с нами — чем не прогулка?
Байли Дунь поспешил утешить жену:
— Не волнуйся, не волнуйся. Эти два непоседы за последние годы столько по горам да водам исходили, что гулять по горам им сподручнее, чем нам. Уж точно себя не обидят.
— Как же мне не волноваться! В глубине задних гор, сказывают, и зверьё водится.
— Я видел: они взяли с собой луки, стрелы, оружие и бурдюки с водой, да и охрана у каждого своя. Ничего с ними не станется! Уж за нашу охрану ты можешь не тревожиться.
Ли подумала, что их охрана и впрямь вся как на подбор — мастера своего дела, — и на душе у неё полегчало. Но всё же она поторопила мужа: пусть собирает всю семью, оставив лишь нескольких служанок стеречь двор, и они поспешно двинулись в горы по следам двойни.
Байли Юнь и Байли Чжи с Цинфэном и прочей охраной, как и предполагала Ли, направились прямиком в глухой задний горный массив, куда редко ступала нога человека. Десятилетние брат с сестрой за эти годы исходили немало гор и рек и давно усвоили: где людно, там не жди хорошего вида. Потому они нарочно и не пошли вместе с матерью. Они забирались туда, где не было ни души, и через добрый час пути и впрямь отыскали место на редкость красивое и занятное.
Это была крошечная долина: один склон пологий, а напротив — отвесный невысокий утёс, всего в три этажа вышиной. Дно долины размером с баскетбольную площадку, но прелесть была в том, что на пологом, обращённом к солнцу склоне густо-густо цвели бледно-лиловые цветы на длинных стеблях.
У подножия склона струился прозрачный ручей, в воде плескалась рыба.
Брат с сестрой радостно вскрикнули, спустились с утёса по верёвке, скинули обувь и с хохотом бросились в ручей, плескаясь и дурачась.
Цинфэн с охраной, как по накатанной, быстро развели огонь, набрали воды, поставили рогатины и, освежевав двух пойманных по дороге диких куриц и одного пёстрого зайца, насадили их на вертел.
Наигравшись, брат с сестрой побежали на склон рвать цветы. Сплели из лиловых цветов несколько венков, нацепили по два-три на шею, а когда мясо поджарилось, с шумом и смехом вернулись к ручью, вымыли руки и лица, уселись и вместе с охраной разодрали мясо на части — перекусить на скорую руку.
Семь-восемь охранников да двое ребятишек — такой добычи хватило лишь слегка заморить червячка. Это был их обычный порядок на прогулках: сперва идти, найти хорошее место, поиграть, передохнуть, перекусить тем, что добыли по дороге, а уж отдохнув — всерьёз заняться охотой.
Только принялись за еду, как с утёса донёсся резкий, отрывистый птичий крик. Цинфэн немедленно поднялся:
— Господин, посидите немного, я схожу погляжу.
С этими словами он взмыл в воздух, в несколько прыжков взлетел на самый верх утёса — туда, откуда донёсся предупредительный сигнал.
У каждого из детей Байли было по двадцать отборных охранников, назначенных генералом, помогающим государству, Байли Цзином. А у Байли Юнь, сверх того, было ещё двадцать человек — из северо-западной армии, из-под начала Тоба Ле. Их Байли Юнь на людях не показывала.
Начальником её охраны всегда был Цинфэн. Байли Юнь привыкла к нему, а когда дед прислал новых людей, попросту разделила охрану на явную и скрытую, оставив Цинфэна общим начальником.
И люди Цинфэна, и северо-западные тайные стражи — все они были отборной военной силой. Байли Юнь не меняла их привычек: куда бы ни шла, явные посты, скрытые посты, наблюдательные посты — без этого никогда не обходилось.
Только что подал сигнал как раз наблюдательный пост на утёсе.
Цинфэн быстро слетел вниз — его ловкий синий халат мелькнул среди скал стремительной тенью, словно синяя птица, — и с несколько озабоченным видом доложил:
— Господин, это старший княжич.
Ту Чан? Разве он не уехал?
Когда Ту Чан с десятком с лишним дворцовых охранников спустился в долину, Байли Юнь и её люди уже торопливо доели, всё вычистили и стояли, готовые к выступлению.
Да, готовые — но не ушедшие, а дожидавшиеся их на месте. Байли Юнь не верила, что при такой огромной горе ей вот так вот случайно довелось столкнуться с этой важной особой, которой положено было уже вернуться в столицу. И самонадеянности в ней не было — думать, будто их наблюдательный пост остался для той стороны совершенно незамеченным.
Ей вовсе не улыбалось рисковать, чтобы её обвинили в слежке за княжичем и подозрительном поведении. Ну встретились — так встретились, можно и встретиться открыто. Ей всего десять лет, чего ей бояться!
Ту Чан ехал впереди на коне. На нём был такой же синий халат, но выглядел он благородно, холодно и учтиво — словно одинокий холодный бамбук на вершине гор.
Байли Юнь с братом стояли впереди охраны и смотрели, как отряд неторопливо приближается. Когда они подъехали почти вплотную, она шагнула навстречу и, возглавив всех, отвесила поклон:
— Байли Юнь и Байли Чжи из усадьбы генерала, помогающего государству, приветствуют старшего княжича! Здравия вашему высочеству!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…