Глава 96. Красавица из прежней династии
Прежняя династия — это та, которую сверг род Ту. Её император был жаден до поборов, глуп и бездарен, за что и поплатился всем миром. Что касается уцелевших отпрысков прежней императорской фамилии, покойный государь, разумеется, давно издал ясный указ: каждый, кто их встретит, волен казнить на месте. Но тогда, неизвестно по какому недосмотру, удалось ускользнуть одной красавице — наложнице прежнего императора, которая только что родила.
Красавица оказалась достаточно умна — она поняла, что самое опасное место и есть самое безопасное. Прослышав, что в восточном дворце наследника одна из госпож — нынешняя наложница Дэ — понесла, она сменила обличье, вернулась во дворец и стала кормилицей нынешнего второго княжича.
Но красавица есть красавица, а кормящая женщина и вовсе становится пышнее и белее, и от неё исходит молочный аромат. Не успела она выкормить второго княжича и до полугода, как наложница Дэ заметила, что отец ребёнка поглядывает на кормилицу как-то не так. Тотчас сыскав повод, она отправила кормилицу в прачечную.
Красавица не вынесла тягот прачечной и вскоре слегла при смерти. Прачечная по правилам доложила по начальству, и донесение в конце концов дошло до государыни-императрицы.
Нынешняя государыня-императрица, тогда ещё супруга наследника, узнав об этом, спасла красавице жизнь. Когда та оправилась от болезни, её перевели в оранжерею и велели за ней присматривать. С тех пор красавица, помня добро государыни, честно служила в оранжерее. Мало того: когда дочери исполнилось шесть лет, она по своей воле отдала девочку во дворец в младшие служанки и с малых лет учила её быть преданной государыне-императрице.
Дочь красавицы, говорят, тоже выросла прелестным, точно яшма и снег, дитятей. Когда эту прелестную шестилетнюю служанку отправили к государыне-императрице прислуживать старшему княжичу, тому было десять лет — как раз возраст, когда старшие любят младших, — и он проникся к этой необычайно милой девочке великой жалостью.
Год спустя государь взошёл на престол и собрался жаловать старшего княжича титулом наследника. Старый мастер из швейной мастерской пришёл снимать мерки с княжича, и как на грех столкнулся с красавицей из прежней династии, что принесла цветы, — да так и сел от испуга! С этого всё и раскрылось: и личность красавицы, и целая вереница людей, причастных к обману.
Оказалось, что красавица смогла подменить обличье, пройти все проверки новой династии и остаться незамеченной среди старожилов дворца неспроста.
Во дворце всё ещё оставались силы и глаза прежней династии.
Новый император пришёл в ярость: он не только казнил красавицу и вычистил гарем, но и посадил под домашний арест государыню-императрицу и наложницу Дэ, которые не сумели разглядеть обман, — едва не отобрав у них только что пожалованные драгоценные печати и золотые грамоты.
Но когда император собрался казнить и дочь красавицы, старший княжич воспротивился. Он прибежал в императорский кабинет и, не обращая внимания на то, что там как раз совещались многие сановники, пал на колени перед государем, говоря: дитя невинно — пусть даже эта девочка никогда не была принцессой прежней династии, а если по крови и причислить её к остаткам прежнего рода, она не сделала ни полдела против Великой Чжоу и не должна расплачиваться за жестокость прежнего императора.
Император сперва пытался утешить сына, но, видя, что тот стоит на своём, разгневался и спросил: что важнее — держава и престол или же бабья жалость? Если он не в силах ответить на такой вопрос, то нечего ему и наследником быть!
Одиннадцатилетний старший сын, жалея служанку, что была ему как сестричка, не задумываясь ответил: если титул наследника может спасти бедное дитя, то он просит отца лишь об одном — исполнить это!
Император Цзинтай в тот же миг чуть не упал замертво от гнева! Даже государыня-императрица, сидевшая под арестом, услышав об этом, раскаивалась без конца!
Так Ту Чан силой вырвал девочке жизнь. С тех пор её прятали в покоях княжича, не смея выпускать наружу — боялись, что стоит ей попасться на глаза отцу, и тот её убьёт.
После такого старший княжич, разумеется, не мог быть пожалован наследником. Но и обойти умного взрослого законного старшего сына, чтобы пожаловать титул младшему, рождённому от наложницы, было невозможно. К тому же Ту Чан во всём, кроме этого дела, угождал и императору, и всем чиновникам. Так титул наследника и остался висеть в воздухе.
На шестой год правления Цзинтай Ту Чану исполнилось семнадцать, и трон наследника пустовал уже шесть лет. Сановники, видя почти безупречное поведение старшего княжича, вновь один за другим подали прошения о назначении наследника. Император тоже дал себя уговорить.
Император Цзинтай был доволен этим сыном и готов был дать ему второй шанс. Он сам вызвал его на разговор: если Ту Чан раскается и собственноручно убьёт эту давно заслужившую смерть отродье прежней династии, загладив прежнее впечатление, титул наследника останется за ним.
Кто ж знал, что Ту Чан, едва услышав это, снова пал на колени и, напротив, принялся умолять императора позволить ему сменить девочке обличье и взять её в наложницы. Мол, так и будем считать, что отродье прежней династии мертво.
Император в ярости разнёс свой кабинет!
К счастью, на этот раз государыню-императрицу не посадили под арест. Она вовремя узнала о случившемся, поспешила в кабинет и долго увещевала обе стороны. Наконец с трудом уговорила отца и сына уступить друг другу по шагу.
Девочку можно было провести во дворец как дальнюю родственницу семьи государыни-императрицы и возвести в боковые супруги, но по достижении зрелости она обязана выпить отвар бесплодия и не смеет родить наследника. А Ту Чан должен как можно скорее взять законную супругу, впредь не перечить государю ни в чём, и вопрос о назначении наследника на этом закрыт.
Если бы история на этом закончилась, её можно было бы счесть спокойной развязкой. Но беда в том, что дело всё-таки пошло наперекосяк. Тринадцатилетняя боковая супруга не пробыла во дворце и двух месяцев — кандидатуру законной супруги старшего княжича ещё только обсуждали, — как вдруг она скоропостижно скончалась во дворце.
Семнадцатилетний юноша, целых семь лет оберегавший девочку, вдруг потерял её — без объяснений, без причины. В гневе и горе он обрушил всю свою злость на императора. На этот раз император прямо-таки слёг от болезни.
И в этот раз император не принял даже государыню-императрицу. Только передал устный указ: старший княжич, дерзнувший противиться государю, — под домашний арест на год. По прошествии года посмотрим на его поведение; если не исправится — вычеркнуть из родовых книг и разжаловать в простолюдины.
С тех пор, хотя старший княжич по окончании ареста продолжал участвовать в делах правления без единой ошибки, хотя прочие княжичи один за другим вырастали до совершеннолетия, сановники больше ни разу не поднимали сообща вопроса о назначении наследника.
Кого предлагать? Предложишь старшего княжича — значит, растравляешь рану императора. Предложишь другого? Взрослых княжичей несколько — кого из них назвать, чтобы это не выглядело как создание своей партии?
А кроме того, государю сейчас всего сорок четыре — самая пора расцвета сил. Пятнадцать лет без наследника как-то пережили, а тут ты вдруг предлагаешь назначить наследника. Что это значит — решил, что государь при смерти?
Так что — молчи.
Выслушав всё это, Байли Юнь от изумления чуть рот не раскрыла: «Этот старший княжич — он такой…» Она даже не знала, каким словом назвать Ту Чана.
Байли Чэнь, что молча слушал рядом, вздохнул: «А ты как думала, почему после праздника Циси государь пожаловал невест только князю Баньшаню, а третьему княжичу — лишь одну боковую супругу? Да потому что супруга старшего княжича до сих пор не выбрана».
Тут Байли Юнь наконец поняла.
Искони ведётся: старший — прежде младшего. Пока старший сын не взял законную жену, младшим братьям не годится перескакивать через него. Недаром праздник Циси гремел на всю столицу, а итог вышел жиденький.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…