Глава 65. Наследие рода
— Перед тем как Дунь отправился за тобой, я сказал ему: сейчас не будем говорить ни о чём другом, скажу лишь, что наш род Байли виноват перед тобой. Мы уже ранили тебя прежде, и по одной этой причине не смеем более принуждать тебя. Дунь также пообещал мне, что сегодня — захочешь ли ты вернуться или пожелаешь развестись — он непременно последует твоей воле.
Байли Цзин открыл стоящую на столе чёрную лакированную шкатулку, достал свиток и положил его на стол:
— Это опись твоего приданого на тот год. Цюэ, не ведая добродетели, прибрала все доходы усадьбы в свою личную казну, а тебя год за годом принуждала тратить приданое на нужды дома. После её смерти я велел пересчитать её казну и за эти дни полностью восполнил твоё приданое. Если ты решишь уйти — всё это приданое без единой потери останется твоим. Род Байли сверх того выдаст тебе тридцать тысяч лян серебра в качестве возмещения за годы, что твоим приданым пользовались.
Байли Цзин достал из шкатулки ещё один лист бумаги:
— В те годы я самолично ездил в Лочэн, просил у твоего отца твоей руки для нашего дома и тогда же, глядя в лицо Дуню, дал великую клятву: если Дунь возьмёт тебя в жёны, то до конца жизни не будет у него другой женщины. Но он в конце концов взял наложницу — тронул он её или нет, это уже нарушение клятвы.
Байли Цзин обвёл взглядом детей и внуков:
— Я слышал, что если вы двое разведётесь, дети сами попросят исключить их из реестра рода. Дети выказали сыновнюю почтительность — я это знаю. Ты из-за этого в затруднении, жаль тебе, что дети примут на себя людскую молву, — я и это понимаю. Но дело это не должно решаться таким образом.
Байли Цзин поднял руку — лёгкий лист бумаги плавно полетел к Ли и опустился прямо ей в ладонь:
— Это грамота об исключении из реестра. Если она тебя устроит, я отправлю её в управу для внесения в записи. Байли Дунь не сдержал слова — недостоин зваться мужем, недостоин зваться отцом, недостоин зваться сыном, а посему изгоняется из родословной дома Байли. Что до детей — они останутся под покровительством нашего рода. Разведёшься ты или выйдешь замуж вторично — ты навсегда останешься их матерью. Дети могут жить с тобой, а могут последовать за мной. Я служил покойному государю — сил уберечь нескольких внуков у меня достанет.
Рука Ли, державшая грамоту, окаменела. Байли Дунь остолбенело уставился на отца. Такое дело — выгнать его!
— Отец, ты не говорил мне об этом!
Старый генерал Байли и ухом не повёл в сторону сына, взгляд его был обращён только к Ли. Он помолчал, а когда заговорил вновь, в голосе его звучала глубокая умудрённость:
— Ты хорошая девочка. Род Байли перед тобой виноват. Если хочешь уйти — это твоё право. Кроме сказанного, других слов у меня нет. Но если есть хоть малая возможность, что ты останешься в этом доме —
Байли Цзин сглотнул и продолжил:
— У меня нет лица вновь произносить обещания… Невестка, сможешь ли ты ещё хоть раз поверить нашему роду Байли?
— Отец!
Ли не выдержала, поднялась и рухнула ниц, тело её безвольно дрожало, голова уткнулась в сгиб рук, голос срывался в неудержимых рыданиях:
— Невестка не бессердечный человек! Просто… просто —
Сердце, оно ранено!
— Дайте невестке подумать, дайте мне ещё подумать…
— Хорошо, хорошо, ты подумай!
Байли Цзин, зная меру, поспешно поднял Ли, и тон его тотчас посветлел:
— И ещё одно дело. История наша ныне в столице наделала немало шума. И тебе, и детям оставаться в столице будет тяжко — людская молва заест. Дунь и так отстранён от должности в столичном лагере; по уставу чиновник при кончине матери должен три года соблюдать траур. Пусть уж он вовсе оставит службу и едет с отцом в родовые края, в Хэцзянь. Как ты на это смотришь?
Ли не стала много говорить:
— Как отец распорядится.
Дела рода Байли — уйдёт она или останется — решать старому генералу, не ей встревать.
Байли Цзин с лаской поглядел на внуков и ещё мягче продолжил:
— Дети уже такие большие, а родового искусства нашего дома Байли — кто знает, сколько Дунь успел им передать. Как приехал и увидел, что творится в доме, — видно, Дунь, отсиживаясь в лагере, и отцовского долга не исполнил. Пользуясь его трёхлетним трауром, я, пока старые руки-ноги ещё двигаются, из четырёх детей хоть одного-двух да выучу, чтобы приняли наследие рода Байли. Невестка, как считаешь?
Только теперь Ли поняла, что имел в виду свёкор.
Сказывали, в годы, когда свёкор держал войско, все личные полки покойного государя были в его единоличной власти. То были отчаянные и жестокие бойцы, что с самого начала, из Хэцзяня, подняли мятеж вместе с покойным государем, — ныне в армии это сила, которую нельзя не принимать в расчёт. Ибо каждый из них имеет заслугу в возведении государя на престол, и даже новому императору нелегко пойти против этих людей.
Более десяти лет назад свёкор сложил с себя полномочия чисто и полностью, а после кончины покойного государя и вовсе почти десять лет не подавал вестей в столичную усадьбу Байли. Даже она чувствовала, что и покойный государь, и новый император действительно спокойны за род Байли. Стало быть, и в Хэцзяне свёкор со старыми соратниками связей не поддерживал.
Но нынешние слова свёкра заставили Ли невольно похолодеть.
Наследие рода Байли? Род Байли из поколения в поколение был тёмными стражами рода Ту — при жизни без имени, после смерти без записи в родословной. Сам свёкор, осиротев, в одиночку пристал к покойному государю и поднял мятеж; родовой храм он отстроил уже после того, как основал усадьбу, родословная начинается с его отца, а сам свёкор, по сути, и есть родоначальник. Какое же у рода Байли наследие? И не станет ли это наследие, о котором говорит свёкор, в будущем ярмом, что придавит детей?
Лицо Ли менялось — она не могла решить, не надумала ли она лишнего, или же у свёкра и вправду был такой умысел.
Байли Цзин знал: его невестка непременно поймёт его слова. Эта невестка — куда мудрее его глупого сына. Оттого-то столько лет и нельзя было многого сказать сыну — больно уж тот прямолинеен!
Старый генерал всё же стар. Он понимал: как ни крепко его тело, вечно прятать семейные накопления до самой смерти не выйдет. Сын не годится — значит, надо среди внуков передать то, что он полжизни добывал в боях.
Дети были здесь, и среди них — законный внук княжеского дома. Байли Цзин не стал углубляться, лишь с расстановкой сказал Ли:
— Женщине о своей жизни надобно думать со всей осторожностью, а о будущем детей — тем паче. Кровь рода Байли не должна скитаться по свету, отданная на поругание. Но чтобы устоять, нужен капитал, на котором стоишь. Ты хорошенько подумай — род Байли ждёт твоего ответа.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…