Глава 52. Вот-вот без фамилии останемся
Едва они вошли в ворота усадьбы, как к ним, улыбаясь, подошёл человек в обличье управляющего с мальчиком-слугой и отвесил Байли Юнь поклон:
— Старый слуга приветствует госпожу внучку! Госпожа внучка, генерал велел передать: это его генеральская усадьба, и здесь ещё не нашлось такого бессовестного, кто посмел бы обидеть его детей и внуков. Так что пусть сопровождающие вас охранники отдыхают, нечего им стоять в полном вооружении и держать оборону.
С этими словами он отвесил и Лю Дяньсиню, державшему её на руках, обычный поклон:
— Этот брат, видать, тоже доверенный человек при господах? Не поможете ли устроить господ на отдых?
Лю Дяньсинь не смел распоряжаться личными гвардейцами Тоба Ле, к тому же давно знал, что его хозяин — малый, что с пелёнок себе на уме, а потому сам собой уставился на своего господина, ожидая приказа.
Байли Юнь призадумалась: раз уж даже братца Ле схватили, то остальным и вовсе нечего трепыхаться. Она повернулась и тоненьким голоском скомандовала гвардейцам:
— Вы, ступайте отдыхать. Начальник охраны Лю, вы тоже идите.
Затем кивнула Лю Дяньсиню, чтобы тот опустил её на землю, отряхнула смявшееся платьице, подошла и взяла управляющего за руку:
— Пойдём, отведи меня к дедушке. Цайлань, Цайцин, вы за мной.
Управляющий с изумлением увидел, что охранники и впрямь послушно ушли, и невольно покосился на девчушку, что держала его за руку.
Доведя её до двора старого генерала Байли, управляющий дальше не пошёл, а передал её другому управляющему и сам вернулся назад.
Внутренний управляющий проводил Байли Юнь до самого кабинета, но Цайлань и Цайцин дальше идти не могли — остались ждать за воротами двора.
Управляющий довёл её до дверей кабинета, согнулся и почтительно доложил внутрь:
— Господин генерал, госпожа внучка пришли.
— Пусть войдёт, — донёсся изнутри голос Байли Цзина.
Управляющий ободряюще улыбнулся Байли Юнь:
— Госпожа внучка, проходите. Кабинет генерала — место важное, слуге туда входить не положено.
Байли Юнь шагнула вперёд, но тут же обернулась и с недоумением спросила:
— А почему вы все зовёте меня «госпожой внучкой»? Я ведь не Сунь какая-нибудь.
Управляющий опешил, а потом рассмеялся — и правда, дитя малое:
— Госпожа внучка изволит шутить! Слово «внучка» в нашем обращении — не фамилия Сунь, а «внучка» в смысле «внучка по крови». В нашей усадьбе главный — генерал. Была бы у генерала дочь — звали бы её «госпожой дочерью», а вы генералу внучка, стало быть, и зовём вас «госпожой внучкой».
— А, вон оно что!
— Байли Юнь сделала вид, что до неё дошло.
— А я уж думала, вы прознали, что я вот-вот без фамилии останусь, и нарочно мне фамилию придумали!
Управляющий поперхнулся. Это как понимать — «вот-вот без фамилии останетесь»? Генерал-то жив-здоров, да и помрёт — у вас всё равно фамилия останется!
Байли Юнь нарочно бросила пробный камень и по реакции управляющего сразу поняла: вести из столицы сюда ещё не дошли. А до того, додумается управляющий до чего-нибудь или нет, ей и дела нет — она развернулась и побежала в кабинет спасать своего братца Ле!
И точно: едва войдя, увидела, что её братец Ле всё ещё лежит с запечатанными точками на теле — на полу, с лицом, полным горести и негодования!
— Братец Ле!
— Байли Юнь тут же кинулась к Тоба Ле, желая поскорее утешить безвинно пострадавшего юношу. Да только короткие ножки не успели сделать и нескольких шагов, как чья-то орлиная когтища, словно котёнка, подхватила её и водрузила на стол.
Старый генерал Байли стоял у стола и смотрел на неё сверху вниз:
— Увидела деда — и не знаешь, что положено поклониться?
Байли Юнь робко закусила пальчик и подумала: до чего же у неё дедушка высокий — даже на столе она до него не достаёт. А при таком взгляде наравне и представление играть куда труднее. Да ладно, ради братца Ле, ради матушки, брата, сестры и братишки — как ни то, а надо!
Пухленький розовый комочек сделал невинное лицо:
— Так я же не знаю, дедушка ты мне или нет!
Старый генерал Байли заложил руки за спину, разглядывая её:
— О? Не знаешь, дедушка я тебе или нет, — так зачем же вы ко мне пожаловали?
Байли Юнь с самым естественным видом:
— Так мы ищем свекра нашей матушки! Говорят, свекор нашей матушки — знаменитый старый генерал Байли и живёт он как раз здесь.
Что за вздор! Старый генерал Байли не удержался и сделал вид, что замахивается на неё:
— Не смей молоть чепуху! Какой такой «свекор твоей матери»? Надо говорить — дедушка!
Байли Юнь обиженно опустила головку:
— Вот ещё! Дедушка — это папин папа, а я скоро перестану быть папиным ребёнком, больше не буду носить фамилию Байли, не будет у меня ни фамилии, ни дедушки!
Старый генерал Байли нахмурился — ещё у ворот, когда девчушка говорила с управляющим, ему почудилось что-то неладное:
— Дитя, с чего такие речи? Уж не случилось ли чего в столичной усадьбе?
Байли Юнь подняла на деда пару влажных, блестящих глаз — наивных и обиженных, — и нарочно заговорила полусловами, полунамёками, внимательно следя за выражением его лица:
— Ну… бабушка невзлюбила нашу матушку и выдала за папу свою племянницу по материнской линии! А раз наложница должна родить, бабушка выгнала всех нас из дому!
Лицо старого генерала Байли мгновенно вспыхнуло гневом:
— Цюэ посмела…
Но он почему-то сдержался, помрачнел на миг и, скрипнув зубами, выругался:
— А твой отец — дурак!
Байли Юнь про себя согласилась: я тоже так думаю!
Старый генерал Байли выругался лишь раз и снова надолго замолчал, а когда заговорил, в голосе его уже звучала задумчивость:
— А после того как ваша мать ушла из дому, она, стало быть, повела вас к дяде?
Байли Юнь покачала головой:
— Матушка сказала, не хочет поднимать шум, дяде знать не дала, повела нас к дядьке по материнской линии, на северо-запад.
Лицо старого генерала Байли чуть смягчилось:
— Ваша мать с малых лет была разумной девушкой! А дальше? Мать-то домой вернулась?
Байли Юнь кивнула, потом покачала головой:
— Матушка хотела вернуться, да бабушка в дом не пустила, и матушка в обморок упала.
Гнев на лице старого генерала Байли вспыхнул снова:
— А твой отец-дурак что же? Так и дал им бесчинствовать?
Байли Юнь про себя высунула язычок: при живой-то дочери честить отца дураком — дедушка, ну вы даёте! А снаружи обиженно теребила пальчики:
— Папа в лагере, дома его не было. Сестра повела всех к воротам лагеря плакать. Папе стало стыдно, он разозлился, подал в отставку, вернулся домой и запер матушку и всех нас!
— Дурак! Дурак!
— Старый генерал Байли, кипя от ярости, дважды выругался, но тут же, словно о чём-то вспомнив, осекся и надолго замолчал.
Байли Юнь подумала: плохо дело, опять, что ли, не хочет вмешиваться? От тревоги глаза у неё мгновенно покраснели:
— Матушка хочет развестись, а папа не даёт. Но когда мы уходили, бабушка пошла подавать жалобу — хочет матушку прогнать! Сестра говорит, у людей из рода Байли все сердца чёрные-пречёрные! Если матушку прогонят, мы все уйдём с ней и не будем носить фамилию Байли!
Старый генерал Байли, молча стоявший у окна со сложенными за спиной руками, вздрогнул — кулаки в рукавах дрогнули. Помолчав, он медленно перевёл взгляд в сторону Тоба Ле:
— Стало быть, вы тайком прибежали ко мне, чтобы я вернулся в столицу?
Байли Юнь, готовая вот-вот расплакаться:
— Не знаю! Вы и братца Ле избили, может, вы тоже чернодушный! Верно сестра говорила — у людей из рода Байли…
— Замолчи!
— вдруг прикрикнул на неё старый генерал Байли.
— Молокососы, волос ещё не вырос, а туда же — языком молоть!
Байли Юнь, остолбенев, уставилась на него, а потом вдруг кубарем скатилась с письменного стола, кинулась к Тоба Ле, обхватила его голову и зашлась громким плачем:
— Братец Ле, мне страшно! Вставай скорее, уведи меня отсюда!
Тоба Ле, вытаращив налившиеся кровью волчьи глаза, безмолвствовал: вот разблокирую точки — тогда и посмотрим…
У старого генерала Байли на лбу вздулись жилы. Он застыл на месте, а затем, не в силах больше терпеть, махнул рукавом и вышел вон.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…