Глава 38. Сладкая ночь без забот
С радостью пересчитывала раз за разом и, считая, снова не удержалась от мысли — на что бы потратить эти деньги?
Из княжеского дворца она тоже привезла немало ценных вещей, но в основном это были детские украшения и изящные игрушки — для использования отлично, и подарить не стыдно, а вот менять на деньги не годилось. Не то что сейчас — всё, что получила, это деньги! Имущество! Голая-преголая наличность!
Ах, как же волнительно!
С такими деньгами, пожалуй, можно и размахнуться — устроить веселье побольше, ещё побольше? Фантазии же не запретишь, правда?
Всё равно у сестрички есть деньги!
Чем больше думала, тем радостнее становилось, тем сильнее охватывало возбуждение. Не удержавшись, слезла с кровати, взяла бумагу и кисть — и, считая деньги, строила планы, что-то писала и рисовала, бормоча себе под нос.
В эту эпоху не было детских парков развлечений — а что, если построить свой собственный? На этом клочке земли на северо-западе, пока была такая большая опора, как Тоба Ле, даже если она устроит там что-то диковинное, ничего ведь не будет, правда?
Подумать только, сколько она уже здесь, а Тоба Ле к ней так по-настоящему добр, а она ещё ничего для него не сделала! Теперь, когда у неё есть деньги, почему бы не сделать всё, что только можно придумать!
Когда она вырастет, просто так, от чистого сердца захотеть кому-то добра — это уже не то, что можно сделать по первому желанию. Чувства и долги — пока есть возможность отплатить, не стоило оставлять их за собой.
«Здесь построим бассейн, пусть братец Ле научится плавать… Тоба Хань — такой противный, вечно пользуется тем, что братец Ле не умеет плавать».
«Нужна большая-пребольшая кухня и маленькая, но очень изысканная. Маленькая кухня будет готовить только для братца Ле. Хм, вот это и называется привилегией. Я же самая совестливая хорошая девочка!»
«Братец Ле будет получать раны. Значит, надо посадить разные лекарственные травы, нужна аптека, нужен лекарь».
«Нужен плац, где братец Ле будет тренироваться в боевых искусствах и ездить верхом… и площадка для игр, где мы с братцем Ле будем развлекаться… и склон для катания на лыжах зимой надо оставить».
«Какие фруктовые деревья посадить? Северные фрукты не в диковинку, а не попробовать ли посадить южные деревья, чтобы братец Ле отведал новенького?»
Вдруг рядом послышался тихий смех. Байли Юнь, погружённая в прекрасные мечты, замерла. Кажется, она услышала смех маленького волчонка?
В следующий миг полог кровати колыхнулся, край кровати прогнулся — и маленький волчонок, о котором она твердила, уже стоял перед ней. Он ущипнул её пухленькую, ошалевшую от неожиданности мордашку и тихо рассмеялся: «Среди ночи не спишь — о чём бормочешь?»
Хоть он и не понимал, что означали слова этой девчушки, но почему же каждое её слово ему так приятно слушать?
Байли Юнь тупо смотрела на Тоба Ле три секунды. Она абсолютно чистая, простодушная, без единой посторонней мысли — это точно! Она уверена, что у неё была лишь одна-единственная, самая простая-препростая мысль!
Она вдруг осознала: после полугода совместной жизни, после разлуки — она по нему соскучилась!
Никаких «ухватиться за сильного», никаких «спрятаться от семьи, чтобы не раскрыли», никаких «построить усадьбу в благодарность за заботу»
— нет, на самом деле никаких объяснений не нужно. За эти полгода в этом мире этот юноша был первым и единственным, с кем она могла полностью расслабиться и не держать никакой обороны. Первое, что она сделала, разбогатев, — решила построить усадьбу для развлечений, которой будет делиться только с ним, лишь потому, что ей нравилось ощущение, что в этом чужом времени рядом с ней есть этот юноша, который сопровождает её и оберегает!
В этот миг она была не взрослой душой, перенёсшейся в прошлое, а просто одинокой девочкой, потерянной в горном лесу. Никаких мыслей — она просто, без затей, от всей души — соскучилась по нему!
«Братец Ле!»
Внезапно бросившееся в объятия пухленькое тельце явно чрезвычайно порадовало юношу. С их первой встречи прошло полгода, и хотя она снова, как тогда, едва не сбила его с ног, на этот раз он мгновенно крепко прижал её к себе, и во всём его существе — от сердца до глаз — разлилась радость, имя которой — удовлетворение.
Ощущение, когда его хорошенькая маленькая волчица бросается на него, — весьма приятное!
Повинуясь детскому инстинкту, Байли Юнь возбуждённо чмокнула красавчика-волчонка в лицо бессчётное количество раз, а затем уселась к нему на колени и с воодушевлением принялась рассказывать о сегодняшних подарках и своём грандиозном плане: «Братец Ле, я сегодня получила столько подарков, я теперь очень-очень богатая! Дедушка подарил мне за городом большой участок с горами и водой, я построю для нас с братцем Ле большую усадьбу…»
Бла-бла-бла, пухленькая малышка с горящими глазами указывала на разбросанные по кровати сокровища, земельные грамоты и банковские билеты.
Маленький волчонок с улыбкой слушал, время от времени вытирая слюнки с уголка её рта, пощипывая за щёчки, а то и просто целуя её в лоб или в щёку.
Раньше он не целовал её. Видя, как она, радуясь, любит целовать его, он тоже захотел попробовать.
Оказалось, это так приятно.
Очень приятно — значит, можно поцеловать ещё несколько раз.
Что до усадьбы — раз она сказала, что это их общая, значит, строить. Какой бы она ни вышла — сойдёт.
А то, что девчушка строит ему усадьбу на чужие подаренные деньги, — ни капли его не смущало.
После возбуждения детское тело всё же быстро утомлялось. Байли Юнь, устроившись в объятиях Тоба Ле, начала зевать и тереть глаза.
Тоба Ле, даже не глядя, сгрёб разбросанные по кровати сокровища в коробку, засунул её под кровать и с привычной ловкостью подхватил пухленькое тельце Байли Юнь, укутал её в одеяло. Сам ложиться не стал — лишь прилёг рядом и принялся легонько поглаживать её по спине.
Байли Юнь уже почти заснула, как вдруг снова принялась яростно тереть глаза: «Братец Ле, ты не будешь спать?»
Тоба Ле поцеловал её в чистый лоб: «Я сбежал тайком, во вторую половину ночи моя очередь нести дозор, так что мне пора уходить». Отсюда до военного лагеря в горах даже на быстрой лошади скакать целый час — на сон уже времени не оставалось.
Байли Юнь уже совсем разморило. Не подумав, она обвила руками шею Тоба Ле и, в полусне-полуяви, пробормотала: «Братец Ле, возьми меня с собой. Подержи меня, пока я сплю». Пролепетав это, она прижалась головкой к его шее и с совершенно спокойным видом уснула.
Глаза Тоба Ле медленно загорелись.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…