Глава 11. Молодым — дорога
— Вы о ком гадаете, кто прав?
Малыш-Репка втянул голову в плечи, на лице — любопытство.
— Твоя голова только для роста и нужна? Сам думай.
Ду Цзюянь уселась за стол и с интересом принялась наблюдать за представлением.
— Меня кирпичом не били.
Малыш-Репка, задрав зад, вскарабкался на стул, свесил короткие ножки и покачивал ими с превеликим удовольствием.
— Так что я глупенький.
Ду Цзюянь закатила глаза на сына и усмехнулась:
— Сейчас как тресну тебя кирпичом.
— Не надо, не надо.
Малыш-Репка отодвинулся вместе со стулом подальше от Ду Цзюянь.
— Я глупый, наверное, из-за папы. Он точно дурак.
Ду Цзюянь очень обрадовалась и одобрительно кивнула.
— Что за дела, весь день покоя не даёте!
С этими словами в дверь широким шагом вошёл Цзяо Третий с двумя подручными, при мечах, голос у него гудел как бочка.
— Господин Третий, я — Цинь Бао, мелкий торговец. Дело такое: прошлой ночью я остановился здесь, переоделся в новую одежду, а старую небрежно сложил у изголовья кровати.
Цинь Бао торопливо подскочил ближе.
— Утром уходил второпях и позабыл о ней. А когда вернулся — из одежды пропало семь лянов серебра.
— Вот этот слуга и украл, но не признаётся.
Цинь Бао ткнул пальцем в слугу.
— Господин Третий, заступитесь за меня!
Слуга гостиницы в отчаянии затараторил:
— Я не крал! Я достал одежду, увидел внутри деньги и сразу же положил на прилавок. Прошло совсем немного времени, он вернулся — серебра никто не трогал.
— Я был у прилавка, — сказал хозяин.
— Никто его одежды не касался.
У Цзяо Третьего от всего этого голова распухла. Он хлопнул по столу:
— Сплошная тягомотина: один говорит — пропало, другой — не пропадало. Кому мне верить?
— Все со мной в управу.
Цзяо Третий отвечал только за поимку и больше всего на свете не выносил такие разборки.
— Чего встали как вкопанные? Пошли.
Слуга, поднявший серебро и не вернувший его, — вор. Семь лянов — не мелочь. По «Законам Великой Чжоу» за кражу свыше десяти лянов полагается смертная казнь с отсрочкой; за семь лянов — тридцать ударов палками и три года каторги.
А если Цинь возвёл ложное обвинение — по закону ему сорок плетей.
— Господин Третий, я не крал денег, прошу вас, разберитесь!
Слуга чувствовал себя несправедливо обиженным: хотел как лучше, а его обвинили.
— У меня дома старая мать и больной отец. Если со мной что случится — некому о них заботиться.
— У кого нет матери? Хватит болтать ерунду.
Цзяо Третий выпучил глаза и рявкнул:
— Расписал так жалостливо — как бы не сглазить, глядишь, и правда позарился на деньги.
Цинь Бао закивал:
— Вот именно, точно позарился.
Слугу от страха подкосило, он обхватил ноги хозяина и завыл в голос:
— Хозяин, спасите! Я не крал, не крал я!
— Мой слуга не станет брать чужого.
Хозяин повысил голос.
— Точно этот чужеземец клевещет и оговаривает!
Цзяо Третий хотел поскорее закрыть вопрос и нетерпеливо бросил:
— Говоришь, он оговаривает — так у тебя, мать твою, есть доказательства?
— Я…
Хозяин поперхнулся, не найдя слов, но не сдавался, потянул Цзяо Третьего за рукав:
— Зачем же в управу, людям лишние хлопоты? Разберитесь прямо здесь, на месте.
Цзяо Третий сплюнул:
— Разберись сам. Разберёшься как следует — я тебе поверю.
— И то верно, — заговорили у дверей зеваки.
— Серебро не имеет рта, на нём нет меток. Тут как в поговорке: у каждого своя правда.
Цинь Бао самодовольно поглядывал на слугу.
— Я рассужу!
Вдруг в разговор вклинился звонкий голос. Все обернулись на звук и увидели на длинной скамье двоих — большого и малого. Большой — юноша лет семнадцати-восемнадцати, чернявый и тощий; малый — кругленький, шустрый и славный.
— Ты?
Хозяин ткнул пальцем в Ду Цзюянь, явно не веря.
— Ты?
Цзяо Третий тоже ткнул в неё пальцем, прищурившись:
— Мы вроде виделись? Вчера вечером ты… кролик?
Ду Цзюянь не решилась подхватить слова Цзяо Третьего:
— Да. У меня есть способ.
— У моего папы есть способ.
Малыш-Репка тоже заложил руки за спину и прошагал следом, чеканя шаг.
Кто-то не выдержал и фыркнул:
— У этих папаши с сынком, часом, не с головой беда?
Малыш-Репка мгновенно зыркнул на говорившего. Тот отчего-то вздрогнул и пробормотал:
— Чудно́: ребёнок, а такой злющий.
— Парень, ты что, только этим и зарабатываешь?
Цзяо Третий решил, что лицом они не похожи, но вот развязная повадка — один в один.
Ду Цзюянь прикинулась дурочкой:
— О чём это вы, господин Третий?
— Прикидывайся!
Цзяо Третий махнул рукой.
— Продолжай прикидываться!
Ду Цзюянь хмыкнула.
— Доходягу и то лечить — и то польза.
Хозяин подошёл, кипя от злости.
— Говори скорее, что за способ.
У дверей какой-то старик подначивал, выкрикивая:
— Молоко на губах не обсохло — какое уж тут дело. Уж чего господин Третий не смог — какому-то молокососу и подавно не по зубам.
— Молодым — дорога. Дедушка, вам бы с этим словцом ознакомиться.
Ду Цзюянь скользнула взглядом по старику и, заложив руки за спину, подошла к Цинь Бао. Под недоверчивыми взглядами толпы она спросила:
— В кармане у вас было десять лянов серебра и двадцать пять монет? Точно?
— Конечно. Это мои торговые деньги.
Цинь Бао уверенно кивнул.
— Ни монетой больше не возьму.
Ду Цзюянь кивнула:
— Хватка есть.
С этими словами она повернулась к слуге:
— Когда он вчера заселялся, на нём была эта старая одежда? При нём было что-нибудь ещё?
— Он пришёл с пустыми руками. Одежда была большая, а он тощий — болталась на нём, я даже пригляделся.
Слуга ответил твёрдо.
Цинь Бао услышал и холодно усмехнулся:
— Пригляделся, значит. Ты, выходит, уже тогда заприметил мои деньги. Может, одежда и не терялась вовсе — ты её и стащил.
— Не крал я!
Слуга замотал головой.
— Я тогда и не знал, что у тебя в кармане деньги.
Ду Цзюянь прервала их перепалку:
— Не сходится. В кармане хлопковой одежды серебро должно быть заметно. Слуга точно говорит, что не видел?
Слуга, плача, поднял три пальца:
— Клянусь небом: если вру — разрази меня гром.
Ду Цзюянь перевела взгляд на Цинь Бао:
— Он говорит, что не видел твоих денег. Твои деньги тогда и правда все лежали в кармане?
— Конечно. Я вышел без котомки, деньги только в карман и класть.
Сказал Цинь Бао.
Ду Цзюянь покачала головой:
— Не сходится. Ты торговец, а торговый человек в дороге — и такие деньжищи просто так в карман?
— Мне так захотелось, — Цинь Бао скривился от нетерпения.
— Куда хочу, туда и кладу.
Она многозначительно поддакнула:
— И то верно. Деньги твои, одежда твоя — как положишь, твоё дело.
— Ты кто вообще? Допрос закончил?
Цинь Бао разозлился.
— Мне ещё в путь. Пусть быстро возвращают мои деньги.
Ду Цзюянь усмехнулась, развела руками перед хозяином гостиницы:
— Хозяин, выдай ему семь лянов. Я так ничего и не выяснила.
Цинь Бао услышал — и сразу расплылся в улыбке.
— Столько шуму — а он просто пустышка. Я же говорил, что ты не справишься!
— Ещё и «молодым — дорога»!
Не унимался старик.
Хозяин разъярился, ткнул в Ду Цзюянь пальцем:
— Не мог сразу сказать, что не умеешь! Расспросы развёл, напустил туману. Ну погоди у меня, я до тебя ещё доберусь.
— Хозяин. Лучше замять дело, чем раздувать.
Ду Цзюянь кивнула на слугу и понизила голос:
— Семь лянов за его жизнь — оно того стоит. Иначе это дело не распутать.
— А если не решить сейчас — в управе уже не о семи лянах пойдёт речь.
У хозяина от злости задрожали брови, но он понимал, что Ду Цзюянь права, и рявкнул:
— Ну и невезуха! Считай, я проглотил!
И велел отвесить семь лянов серебром.
Цзяо Третий сделал вид, что ничего не видит, сидел за столом, попивал чай и радовался, что избавился от хлопот.
— Хозяин, — сказала Ду Цзюянь.
— У господина Циня все деньги — слиточки по одному цяню. Вам нужно отдать ему такими же слиточками.
Цинь Бао самодовольно закивал:
— Хочу свои деньги. Вернёте мои деньги — и всё.
— Ну погодите у меня!
Хозяин, злой до коликов в печени, ткнул в них пальцем.
— Сейчас пойду разменяю!
За соседним столом трое, что прежде пили вино и болтали, умолкли и с презрением разглядывали Ду Цзюянь.
— Слиточки принёс.
Хозяин внёс слитки, грохнул ими о стол и прорычал:
— Откупился от беды — забирай деньги и катись!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…