Глава 4. Ученик придворного аптекаря Фарма де Медичи
По особняку разнеслись звуки фанфар.
— Что это там начинается?
— Господин Фарма, пора обедать!
— пришедшая за ним Лотта принялась его торопить: — Скорее, скорее!
— Проголодался я. Лотта, ты тоже пойдёшь есть?
Чем бы человек ни занимался, а голод всегда берёт своё.
— Слуги едят после того, как закончат хозяева.
— Вот оно что!
Растущий организм Лотты наверняка тоже требовал поскорее добраться до ужина. Потому она так и подгоняла его.
Фарма впервые увидел лица членов своей семьи, собравшихся в столовой.
— Проснулся? Ты так крепко спал, что я велел тебя не будить.
— Да, прошу прощения, что заставил вас волноваться.
Первым к нему обратился голубоглазый мужчина с золотистой бородкой — высокий, худощавый человек с пронзительным взглядом. Это был хозяин особняка и отец Фармы — Брюно де Медичи (37 лет).
Он был потомственным придворным аптекарем, специализировавшимся на осмотре королевских особ и знати и назначении им лекарств, а также занимал пост ректора Фармацевтической академии империи Сан-Флёв, расположенной в самом сердце страны. Владел божественным искусством атрибута воды.
В этом мире выдающимся дворянам, обладающим особыми навыками, жаловали титул «высокородного лорда». Иерархия титулов выглядела так: высокородный лорд, герцог, маркиз, граф, виконт, барон.
Иными словами, будучи высокородным лордом, отец принадлежал к высшей знати.
— Ах, как хорошо, что ты поправился. Я уж и не знала, что с тобой будет.
С этими словами к нему обратилась голубоглазая благородная дама с серебристыми волосами и изящными манерами — Беатрис (34 года), его мать. Говорили, что она происходила из знатного рода и владела божественным искусством атрибута ветра.
— Братик, ты уже в порядке? Не болит?
— очаровательно окликнула Фарму маленькая голубоглазая девочка с белокурыми локонами до пояса.
То была Бланш (4 года), его младшая сестра. Несмотря на юный возраст, она, как и отец, владела божественным искусством атрибута воды.
Такая миловидность в столь малые годы! Фарма был уверен, что в будущем она вырастет настоящей красавицей.
К слову, отсутствовавший старший брат Палле (16 лет), которому Фарма так сочувствовал из-за имени, принадлежал к элите и изучал фармацевтику в самом передовом медицинском университете мира — далёком заграничном Медико-фармацевтическом университете Новарут. Поскольку все студенты там жили в общежитии, домой он возвращался лишь раз или два в год.
Вот такая семья собралась вместе и расселась за большим столом в просторной столовой.
С помощью божественного искусства воды отец налил чистую воду в приготовленную на столе керамическую чашу для омовения рук.
Младшая сестра Бланш тоже со знанием дела наполнила свою чашу, а затем и чашу матери. Хоть мать и была дворянкой, она обладала иным атрибутом, поэтому создание воды входило в обязанности дочери.
Фарма с невозмутимым видом тоже набрал воды в стоявшую перед ним чашу и вымыл руки.
Прямо на скатерти лежали хлеб, нож и ложка. Бланш произнесла слова молитвы богам, семья повторила за ней, и трапеза началась.
«О, а еда на удивление вкусная».
Одно за другим подавали блюда: щедро приправленное специями куриное брюэ, рагу из дикого кролика и прочее. Фарма старался есть не спеша, соблюдая правила застольного этикета, о которых заранее расспросил Лотту. В прошлой жизни он жалел времени даже на еду и питался одними батончиками вроде «Калори Мейт», так что его непритязательный вкус очень пригодился в ином мире.
«Я ведь из-за вечной работы никогда толком и не ел нормально».
Смакуя каждый кусочек, он наслаждался кушаньями иного мира.
— Послушай, Фарма. Ты точно хорошо себя чувствуешь? После удара такой молнии...
— вскоре после начала ужина обеспокоенно обратилась к нему мать.
К слову, из всей семьи только она пила виноградное вино. Отец, на случай экстренного вызова к пациенту, пил воду — чистую воду, которую создал сам, выжав туда для аромата немного лимона.
— Кажется, мои воспоминания немного спутались. Думаю, вскоре я всё вспомню. Не извольте беспокоиться, матушка, — спокойно ответил Фарма.
От Лотты он узнал, что с родителями нужно говорить почтительно и называть их «батюшка» и «матушка». Обращение вполне в духе отпрыска высшей знати.
— И всё же ты чудом спасся. Пульс полностью остановился, но, должно быть, подействовало зелье, которым я напоил тебя сразу после удара молнии, — довольным тоном вставил слово отец.
Похоже, это ещё сильнее укрепило его уверенность в собственном мастерстве аптекаря. Фарма же едва не поперхнулся: зачем было вливать жидкое зелье в человека с остановкой сердца, который даже не дышит?! Удивительно, как он вообще не захлебнулся.
«Нет, а вдруг это зелье и правда оказалось невероятно действенным?»
Впрочем, судя по рецептам, которые он видел в книгах, такого просто не могло быть.
Поскольку мальчик по имени Фарма слыл молчаливым и тихим ребёнком, первое время нужно было вести себя так, чтобы не разрушить этот образ.
Кстати, а что сталось с настоящим юным Фармой? Раз говорили, что от удара молнии он пережил клиническую смерть, возможно, его память просто стёрлась. От этой мысли стало не по себе. К тому же его мучило чувство вины, словно он захватил чужое тело.
Но мальчик Фарма умер, его собственное «я» исчезло.
Чтобы почтить его память, нужно прожить эту жизнь и за него тоже.
Бывший фармацевт мысленно сложил руки в молитве за упокой души юного Фармы.
— Но это не дело, что память так туманна, я волнуюсь. Как следует отдыхай и не перенапрягайся. Если что-то тревожит — говори не таясь. И если захочешь чего-нибудь вкусненького, я велю приготовить.
На фоне властного поведения Брюно забота Беатрис согревала душу.
— Да, благодарю вас, матушка, я очень рад.
Перекинувшись с Фармой ещё парой фраз, мать, похоже, совсем не заметила подмены личности сына. Фарма подумал, что это как-то странно, но, так или иначе, предварительные расспросы Лотты о его обычном поведении и манере речи пришлись весьма кстати.
— Несколько дней соблюдай покой. Сможешь ли ты сопровождать меня на следующий выездной осмотр?
— закончив есть, Брюно вытер рот салфеткой и словно бы между делом задал вопрос.
Фарма непонимающе улыбнулся, и Брюно, догадавшись, что память к сыну ещё не вернулась полностью, пояснил:
— Осмотр Её Величества.
— Вспомнил. Я отправлюсь с вами.
Ученик аптекаря должен учиться, наблюдая за работой наставника, а потому обязан сопровождать придворного аптекаря. Оказывается, несмотря на свои десять лет, Фарма обычно всегда присутствовал на осмотрах отца и помогал ему.
Обычно они ездили к королевским особам и знати, но на этот раз пациентом отца был человек самого высокого положения из всех возможных — особа высочайшего рода.
Если речь шла о Её Величестве, то это могла быть только императрица Сан-Флёв — Елизавета II.
«Вот так работёнка».
От одной мысли о том, какое лекарство отец собирается прописать самой императрице, у Фармы похолодело внутри. Оставалось лишь молиться, чтобы лечение не провалилось и их не вздёрнули на виселице.
— Между прочим, мазь георайд, которую сегодня нанесли на ожоги на твоих руках: где добывают сырьё и каков способ её приготовления?
Началось. Внезапный экзамен по фармацевтике, о котором предупреждала Лотта!
— Основной компонент, трава тинпара, произрастает в регионе Лахара. Для приготовления её смешивают с маслом катессо, глазами ящерицы и порошком из крыльев летучей мыши, после чего в ночь полнолуния, совершив омовение и вознося молитвы, вываривают до утра в святой воде, затем три дня сушат на солнце, а высохшую массу мелко растирают.
Не успел он и подумать, как знания из недавно прочитанных книг сами собой гладко слетели с губ. Он позаимствовал память юного Фармы, который заучивал это наизусть.
Выпалив рецепт на одном дыхании, он, обладатель докторской степени по фармацевтике из современной Японии, ощутил непередаваемую горечь и стыд.
Однако, чтобы выкрутиться из ситуации, другого выхода не было.
Если его выставят вон из особняка, придётся туго.
— Помнишь, значит. Как и ожидалось от моего сына.
Ни о чём не подозревавший отец удовлетворённо кивнул. Между прочим, от долгого контакта с кожей эта сомнительная мазь вызывала раздражение, поэтому правильным решением было держать её совсем недолго. Фарма же быстро убрал лечебные травы и чисто вымыл руки водой — сам того не ведая, он поступил именно так, как того ждал отец.
— Хорошо. Если со здоровьем особых проблем нет, с завтрашнего дня можно возобновить занятия с Элеонорой.
«Незнакомое имя».
Как он позже выяснил у Лотты, её звали Элеонора Бонфуа.
Она была аптекарем, лучшей ученицей отца и домашним учителем Фармы.
…━━…━━…━━…
— Странно. Определённо странно. Ты словно другой человек, — сидевшая перед Фармой девушка сцепила пальцы на столе и тихо уронила эти слова.
От её голоса Фарма слегка опешил.
Эта девушка и была домашним учителем Фармы и лучшей ученицей его отца, прекрасным аптекарем первого ранга — Элеонорой Бонфуа (16 лет). Блестящие серебристые волосы, разделённые пробором и ниспадавшие по бокам, придавали ей свежий и неприступный вид. На длинной узкой юбке матового бледно-голубого платья, видимо ради удобства движений, виднелся смелый разрез, а плечи были широко открыты.
Её пышная грудь, от которой взгляд невольно бегал в поисках пристанища, выразительно покоилась прямо на сложенных руках. Приспустив очки в тонкой серебряной оправе, она пристально разглядывала Фарму.
«Слишком уж свободный стиль одежды. И очки тут тоже есть!»
Фарма полагал, что раз этот мир соответствует средневековой Европе, то и одежда здесь должна быть такой же, но, похоже, он ошибался. Просто род де Медичи со своими истинно средневековыми нарядами отличался консерватизмом. Её же одеяние скорее походило на повседневный костюм жительницы фэнтезийного мира. «Вот уж действительно иной мир», — восхитился Фарма.
— Вот как? Думаю, вам просто кажется!
— Ты держишься отчуждённо. Да ещё и эта официальная речь.
Фарма мысленно упрекнул себя за то, что не разузнал заранее, как именно он обычно общался с Элен. Раз они учитель и ученик, он само собой решил, что нужно говорить уважительно.
«И как мне говорить? Она что, из тех учителей, с которыми общаются на равных, как с друзьями?»
Местом встречи с Элеонорой служил речной остров посреди широкой реки, протекавшей вдоль поместья. Они находились внутри белого каменного строения в центре сада, похожего на беседку в западном стиле. Куполообразная крыша укрывала от солнечных лучей, а гулявший по саду ветерок приятно освежал.
Под сводом беседки стояли скамья и круглый стол, образуя изящный уголок для занятий на свежем воздухе, где они и сидели друг напротив друга.
Вокруг раскинулся аптекарский сад, принадлежавший отцу. Фарма поначалу переживал, не смоет ли сад на острове во время паводка, но, поскольку род де Медичи владел божественным искусством воды, отец наложил особые чары, и разлив реки этому месту не грозил. Однако здесь выращивали сплошь дорогие лекарственные травы, что привлекало воров. Разумеется, чтобы имущество рода де Медичи не расхитили, сад круглосуточно находился под строжайшей охраной. Прогулявшись по нему перед встречей, Фарма обнаружил как хорошо знакомые по прошлому миру травы и растения, используемые в традиционной китайской медицине, так и неизвестные виды, присущие только иному миру.
— Буду говорить как обычно, учитель Элеонора.
Правильно ли называть её Элеонорой? Или лучше «учитель Бонфуа»? Попытки нащупать верный тон привели к тому, что разговор быстро зашёл в тупик.
— Я же Элен, разве нет? Всё равно что-то не так.
— Ладно, признаюсь. После удара молнии у меня в памяти всё как в тумане.
— Ну вот, сказал бы сразу. Так я и знала, — обиженно надула губки Элен.
— Конечно, есть поверье, что от удара молнии у человека меняется характер... Возможно, со временем всё вернётся на круги своя, а если и нет — ничего не поделаешь. Нужно быть благодарным уже за то, что ты остался жив.
Поднявшись и обернувшись, Элен мягко улыбнулась уголками губ. Её чистая, светлая улыбка ослепляла. Выйдя из беседки, она направилась к берегу реки. Фарма последовал за ней.
— Давай сегодня вместо лекции по фармацевтике проверим твои божественные навыки.
Элен спросила Фарму, помнит ли он все божественные навыки — приёмы божественного искусства.
Прежде она обучила юного Фарму множеству таких искусств.
Похоже, он был сообразительным и способным учеником.
— Ну, создать воду и налить её в стакан я, пожалуй, смогу!
Когда Фарма шутливо произнёс это, Элен прижала ладонь ко лбу:
— Теперь я отлично поняла, что ты ничего не помнишь.
Взяв в руки письменные принадлежности, Фарма с головой погрузился в лекцию Элен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…