Глава 17. Третий брат подливает масла в огонь
— А Сянь, не вздумай его уговаривать. Я сегодня непременно прикончу этого проходимца! Подумать только, в наших семьях Цинь и Гу все люди порядочные и честные, а ты единственный — кутила и бездельник! Шляться по злачным местам — это ещё ладно, но позволить собственному репортёру сделать снимок и выставить на всеобщее обозрение! Лицо наших семей Цинь и Гу ты, негодяй, опозорил дотла!
Цинь Ханьсюэ, ругаясь, снова со всей силы опустил военный кнут.
Цинь Юньюй дрожал от боли, но всё равно не унимался:
— Старик, ты что, дьявол? В той новости такие жирные «пиксели» стояли, с чего ты взял, что это я, твой господин сын?
— Юньюй, помолчи хоть немного!
Гу Тинжун в отчаянии топнула ногой.
Ну когда уже, когда он перестанет дерзить?
Цинь Ханьсюэ в ярости снова хлестнул кнутом:
— Другие тебя не узнают, а я, твой отец, не узнаю? Говорю тебе, хоть в тех «пикселях», хоть в пепел превратись — я тебя всё равно узнаю!
— …Третий брат, ты чего стоишь и смотришь? Уговори отца скорее!
Цинь Юньюй, видя, что Гу Сянь пришёл, но всё молчит, занервничал.
Гу Сянь взглянул на Цинь Юньюя, всего взмокшего от боли, приподнял бровь и медленно, с расстановкой произнёс:
— А я считаю, что дядя говорит сущую правду. Юньюй на этот раз действительно перегнул палку.
— …
ЧТО?!
Цинь Юньюй чуть глаза не выкатил.
Звал же его спасать? А это что такое…??
Гу Сянь невозмутимо уселся на красное деревянное кресло напротив Цинь Юньюя, взял со столика чашку с «Красным халатом», которую слуга специально для него заварил, подул, элегантно отхлебнул и, видя, что все с недоумением на него смотрят, добавил:
— Дядя, занимайтесь своими делами, на меня не обращайте внимания. Я просто пришёл чай попить.
Цинь Юньюй:
— Твою ж мать…
Только сейчас до Цинь Юньюя дошло: его третий брат пришёл вовсе не спасать, а собственноручно подливать масла в огонь!
Почему?
Неужели из-за того, что он тогда, не глядя, обидел его женщину?
Чёрт!
— Третий брат, ты ставишь красотку выше друга, ради юбки забыл о братстве…
— Ты… ты, ты, ты… у тебя мозги в пах ушли, похоть застилает глаза, для тебя баба дороже человека!!
— …
Сколько бы Цинь Юньюй ни ругался, Гу Сянь всё так же невозмутимо смаковал свой «Красный халат».
Очевидно, сегодня он явился не разнимать драку, а… наблюдать за казнью!
Зверь!
Нет, хуже зверя!
***
Цинь Юньюя, избитого до кровавых ран, на руках отнесли в его спальню.
Вскоре пришёл домашний врач, чтобы обработать раны.
Цинь Юньюй воспротивился:
— Вон! Все вон! Господин сын приказал всем вон!
Он всё ещё был в ярости!
Гу Сянь стоял у его кровати, заложив руки за спину, и сверху вниз смотрел на лежащего ничком Цинь Юньюя:
— Либо врач, либо я сам. Выбирай.
Чёрт!
Цинь Юньюй, словно привидение увидел, поспешно схватил врача за руку:
— Ты, ты давай! Быстрее!
Всем своим видом он показывал, что боится, как бы Гу Сянь и вправду не взялся его лечить.
В этот миг его самый уважаемый третий брат полностью исчез из сердца Цинь Юньюя, а на его место заступил дьявол, который ради юбки забыл о дружбе и у которого похоть застилает глаза!
Не зря говорят: лучше прогневить самого Янь-вана, чем перейти дорогу господину Гу Санье.
Гу Сянь остался весьма доволен «понятливостью» Цинь Юньюя.
Рядом Гу Тинжун, вытирая слёзы, сказала:
— Всё-таки твои слова, А Сянь, самые весомые. Этот парень всегда слушался только тебя.
Цинь Юньюй почернел лицом.
Неужели не видно, что он просто подчиняется тирании своего третьего брата?
— Мам, вы все выйдите. Я хочу поговорить с третьим братом по душам.
Цинь Юньюй чуть ли не скрежетал зубами.
— Смотри у меня, без глупостей! — не слишком уверенно сказала Гу Тинжун.
— Твой третий брат желает тебе добра. Ты и правда вёл себя отвратительно!
— Ха!
Цинь Юньюй с ехидной усмешкой дёрнул уголком губ и холодно фыркнул.
Желает добра? Как же! Просто бабу свою без меры балует.
— Тётя, ничего страшного. Выходите пока.
— Ладно, поговорите, братья.
Гу Тинжун вывела врача и слуг из спальни Цинь Юньюя.
Как только все вышли, Цинь Юньюй резко сел на кровати, лицо его стало серьёзным:
— Не думай, что я не знаю, кто та женщина, которую ты привёл в дом. Я в тот же день, как вернулся, велел её проверить. Это Гуань Цзюй! Та самая распут… отрава, из-за которой мой старший брат лежит в постели! И сегодняшняя порка тоже с ней связана!
Цинь Юньюй хотел сказать «распутница», но, памятуя о тирании третьего брата, вовремя одумался и сменил слово.
Он возмущённо продолжил:
— Ты женился на ней — зачем? Что ты задумал?
Гу Сянь смотрел на него сверху вниз, лицо его было спокойным, даже отстранённым:
— А я разве обязан перед тобой отчитываться?
— Ты обязан отчитаться не только передо мной, но и перед всей нашей семьёй Гу! Третий брат, ты с ума сошёл? Эта женщина довела нашего старшего брата до такого состояния, а ты берёшь её в жёны? Ты не боишься, что дядя и тётя узнают и их удар хватит? А если старший брат узнает — он и с того света встанет от злости!
Гу Сянь оставался бесстрастен:
— У меня свои планы.
— Брось! Думаешь, я не понимаю, что это отговорки?
Цинь Юньюй пренебрежительно махнул рукой и пробормотал:
— И правда непонятно, что за колдовская сила в этой бабе по фамилии Гуань, что мужиков из семьи Гу одного за другим с ума сводит.
— Я не схожу.
— Не сходишь?
Цинь Юньюй возбуждённо вскочил и, ткнув пальцем в Гу Сяня, с обвинением выпалил:
— Третий брат, положи руку на сердце и скажи: ты сидел там, пил чай и смотрел представление, разве не потому, что считал, будто я тогда её обидел? Это же месть!
— Да.
— Твою ж мать!
И он ещё смеет признаваться?!
И признаётся так… так само собой разумеющеся?
Цинь Юньюй плюхнулся обратно на кровать и, задыхаясь от злости, принялся растирать грудь:
— И после этого говоришь, что она тебе не нравится? Похоже, первым, кого ты в этом доме уморишь, буду я, Цинь Пятый.
Гу Сянь, засунув одну руку в карман, смотрел на него сверху вниз с царственным видом:
— Всё, что принадлежит мне, Гу Сяню, будь то кошка или собака, — обижать нельзя. К симпатии это не имеет отношения.
Цинь Юньюй отвернулся и фыркнул:
— Будем надеяться, что это так. Иначе в этом доме уморят не только меня.
— Сначала о себе позаботься!
— …
— Я пошёл.
Гу Сянь развернулся и широким шагом направился к выходу.
— Третий брат!
Цинь Юньюй окликнул его сзади:
— Когда ты наконец расскажешь дяде и тёте, что прячешь эту женщину в золотом тереме? Ты не забыл, как она предала нашего старшего брата? Если бы не она…
— Бах!
Цинь Юньюй не успел договорить — дверь спальни захлопнулась.
Холодная фигура Гу Сяня исчезла за дверью.
Цинь Юньюй в бешенстве принялся чесать голову:
— Что же задумал третий брат? Неужели он и правда влюбился в эту распутницу?
У Цинь Юньюя возникло желание немедленно рассказать дяде и тёте о том, что третий брат прячет женщину в золотом тереме, но в конце концов он сдержался.
Глядя на своё израненное тело, как он мог осмелиться предать третьего брата?
Спасти собственную шкуру — вот что важнее всего. А остальное — всё к чёрту!
Однако хранить тайну — это одно, а вот распутницу Гуань Цзюй он так просто не отпустит!
Четыре года назад его старший брат был опозорен и впал в беспамятство, а теперь он сам из-за неё получил такую порку. Новая обида плюс старая ненависть — как он мог позволить этой девчонке легко отделаться?
Столичный репортёр, значит? Отлично! Поистине, враги судьбой предназначены друг другу!
Цинь Юньюй холодно усмехнулся:
— Гуань Цзюй, ты у меня попляшешь!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…