Глава 16. Конфетами успокаивать девочку
Девушка, раскрасневшись до корней волос, храбро призналась ему в любви.
— У меня есть та, кто мне нравится.
Неожиданно Гу Сянь без колебаний отверг её.
Маленькая Гуань Цзюй, прятавшаяся за деревом и вытиравшая слёзы, слегка опешила.
У него есть та, кто ему нравится? Кто же это? Почему она, целыми днями находясь рядом с ним, совершенно ничего об этом не знает?
Глаза девушки, полные надежды, от слов Гу Сяня в одно мгновение потускнели и наполнились печалью, а следом одна за другой покатились слезинки.
— Ничего страшного, я просто хочу, чтобы ты знал о моих чувствах.
С этими словами девушка насильно сунула то любовное письмо в руку Гу Сяня, и в тот же момент в его руке оказалась ещё и горсть фруктовых конфет.
А девушка, закрыв лицо руками, с плачем убежала прочь.
Гуань Цзюй думала, что Гу Сянь тоже сейчас уйдёт.
Она, спрятавшись за деревом, не смела издать ни звука.
В душе молясь, чтобы он не заметил, что она подслушивала, юноша, прислонившийся к стволу дерева, вдруг открыл рот:
— Плакса, опять побили?
— …
Значит, он на самом деле уже давно её заметил?
Не спросил бы Гу Сянь — ещё ничего, а как спросил, у Гуань Цзюй губки задрожали, и слёзы, словно оборванные нити жемчуга, хлынули из глаз потоком.
Гу Сянь слегка нахмурился, протянул из-за дерева руку и разжал ладонь:
— Выбери одну.
— Что?
— Конфету.
— ?
Маленькая Гуань Цзюй, вся в слезах, подняла голову и с недоумением посмотрела на него.
Терпение у Гу Сяня было неважное.
Его красивые брови нахмурились ещё сильнее, и он нетерпеливо сказал ей:
— Конфеты поднимают настроение. Ешь скорее, и после этого больше не смей плакать.
— …
— Видеть твои слёзы — раздражает.
Маленькая Гуань Цзюй, чтобы не вызывать у него раздражения, поспешно вытерла слёзы с лица и, всхлипнув, сказала:
— Эти конфеты та девушка, которой ты нравишься, подарила тебе. Мне, наверное, не стоит их есть?
— Тогда я их выброшу.
Гу Сянь и вправду собрался выкинуть эту горсть конфет в мусорку.
— Не надо!
Гуань Цзюй поспешно остановила его.
Гу Сянь снова протянул руку с конфетами к ней.
Гуань Цзюй выбрала из них зелёную яблочную конфету, осторожно развернула обёртку, сунула в рот и не забыла поблагодарить его:
— Спасибо.
И правда, как он и говорил, одна маленькая конфетка обладала целебными свойствами.
В тот момент Гуань Цзюй почувствовала, что боль от её ран стала не такой сильной.
И настроение почему-то тоже улучшилось.
— Кисло-сладкая, очень вкусно. Хочешь тоже одну? — спросила его Гуань Цзюй.
— Нет.
Гу Сянь отказался без колебаний.
После чего оставшиеся в руке конфеты он выбросил прямо в мусорку.
Вместе с тем любовным письмом, которое подарила ему девушка.
Гуань Цзюй очень удивилась:
— Ты ведь даже не прочитал то письмо!
— А зачем мне его читать?
Гу Сянь недовольно нахмурился.
— Но ведь в письме, возможно, вся её любовь к тебе?
— Неинтересно.
— …
Ну что ж! Это очень в духе Гу Сяня.
Гуань Цзюй пососала конфету, и в её влажных глазах невольно появился оттенок грусти.
— Верно, у тебя уже есть девушка, которая тебе нравится, так что, естественно, чувства других девушек тебя не интересуют…
Значит, и к её, Гуань Цзюй, чувствам ему, скорее всего, нет никакого дела?
Сложный взгляд Гу Сяня скользнул по розовому личику Гуань Цзюй, в глазах мелькнула секундная неловкость, после чего он поспешно отвернулся, пнул камешек под ногой и высокомерно пробормотал:
— Этот господин ни за что не станет переживать о какой-то дурочке!
— Э-э…
А кто же эта «дурочка», о которой он говорит?
Наверное, та самая девушка, которая сегодня приснилась ему во сне?
С того самого дня Гуань Цзюй узнала, что в сердце Гу Сяня уже пустила корни какая-то замечательная девушка.
И с того самого дня Гуань Цзюй полюбила яблочные конфеты.
А ещё в тот день она узнала имя той девушки — той самой, что подарила Гу Сяню любовное письмо и конфеты. Её звали Чжу Люцянь.
Много лет спустя они стали неразлучными подругами, и расстались только тогда, когда Чжу Люцянь уехала учиться в Англию.
— Молодая госпожа, вы очень хотите пить?
Сяошань, неизвестно когда вошедшая в комнату, одним вопросом грубо вырвала мысли Гуань Цзюй из прошлого.
— А?
Гуань Цзюй пришла в себя.
— Я смотрю, вы всё время пьёте воду.
— А, да. Немного хочется пить.
Гуань Цзюй смущённо поставила стакан.
— Молодая госпожа, почему у вас такое красное лицо?
— Правда?
Гуань Цзюй прикоснулась к своим горящим щекам и принялась натянуто объяснять:
— Это… наверное, жарко. В комнате слишком сильное отопление.
— А губы? Почему они кажутся припухшими?
Сяошань, зная ответ, задавала вопросы с хитрой улыбкой.
Гуань Цзюй досадливо зыркнула на неё и снова нырнула под тёплое одеяло, накрывшись с головой:
— Я ещё посплю. До восьми часов не смей меня беспокоить.
— Слушаюсь. Отдыхайте хорошо. До восьми я никого не пущу вас беспокоить.
Сяошань тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.
***
Гу Сянь ещё не успел выйти за ворота «Сяньхуайсюаня», как его помощник Ши Цзонань почтительно протянул ему телефон:
— Господин Гу, звонок от пятого господина Циня.
Гу Сянь взял трубку.
Из динамика донёсся истошный визг Цинь Юньюя.
— Третий брат, спасай! Мой старик решил угробить родного сына!
— А-а-а!
— Чёрт! Старик, не горячись, этот кнут может убить! Ай, ё-моё!!
— А-а-а!
— Больно, больно, больно!! Третий брат —
Нескончаемые мучительные вопли Цинь Юньюя.
Гу Сянь, не проронив ни слова, с безучастным видом повесил трубку.
Подумав мгновение, он отдал приказ:
— В «Циньинсюань».
— Слушаюсь!
К тому времени, когда кортеж Гу Сяня прибыл, в «Циньинсюане» уже стоял настоящий переполох.
— Ханьсюэ, хватит бить! Неужели ты и вправду хочешь забить нашего сына до смерти? Цинь Ханьсюэ! У-у-у —
Мать Цинь Юньюя, она же тётя Гу Сяня, Гу Тинжун, в отчаянии пыталась помешать мужу, размахивающему кнутом, и одновременно вытирала слёзы.
Цинь Ханьсюэ был выходцем из армии, в своё время — один из лучших бойцов под началом старого господина Гу, жил честно и открыто, был воплощением праведности.
Спрашивается, как такой неподкупный старый кадровый работник мог терпеть, чтобы его сын шатался по увеселительным заведениям? Да ещё и устроил такой скандал, что весь город знает.
— Как же я, Цинь Ханьсюэ, вырастил такого никчёмного сына?
Цинь Ханьсюэ оттолкнул жену, взмахнул рукой, и длинный кнут со свистом опустился на спину Цинь Юньюя.
— А-а-а-а!
Цинь Юньюй взвыл от боли, но, к несчастью, его крепко держали двое подчинённых Цинь Ханьсюэ, намертво прижав лицом вниз, спиной вверх к банкетному креслу, так что он не мог пошевелиться.
Подумать только, он, пятый господин Цинь, когда терпел такое унижение?
Гу Сянь шагнул вперёд и невозмутимо вошёл в дом.
На ходу он спросил:
— Тётя, дядя, что натворил Старый Пятый, что вы с самого утра так гневаетесь?
— Третий брат!
Увидев Гу Сяня, Цинь Юньюй чуть не расплакался от радости.
Гу Тинжун тоже словно увидела спасителя:
— А Сянь, быстро, уговори своего дядюшку, хватит бить, если продолжит, и правда убьёт!
— Третий брат, мой батя меня прикончит! Спаси меня скорее…
Цинь Юньюй заорал, уткнувшись лицом в подушку кресла.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…