Глава 76. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу. Глава семьдесят шестая. Разлучение души
Яшмовая шпилька скрепляла волосы женщины в чёрном халате с золотой окантовкой, подпоясанном нефритовым кушаком; она лениво полулежала на бамбуковом ложе. Позади неё, справа и слева, прислуживали два цветущих юноши в розовых одеждах: один, опустившись на колени, наливал ей вино, другой разминал ноги. Картина воплощала порядок этого мира, где правят женщины, во всей его полноте. Когда Цзиньсэ неторопливо вошла в покои, то увидела именно это зрелище и едва заметно дёрнула уголком губ. Ян Хао заметила её заминку, чуть усмехнулась, изящно поднялась и, склонив голову в приветствии, произнесла:
— Удостоиться визита самой княгини Цзинь — для меня, Ян Хао, великая честь.
По правде говоря, с тех пор как Цзиньсэ получила приглашение от Ян Хао, у неё не переставая дёргался правый глаз.
Не будь эта Ян Хао, глава боевого братства, столь высокого о себе мнения, разве посмела бы она сама зазывать к себе княгиню? Мало того что не явилась с визитом первой, так ещё и вела себя подобным вызывающим образом. К счастью, Цзиньсэ не слишком дорожила пустыми условностями, и собеседница, похоже, заранее рассчитала эту её невозмутимость. Пока княгиня шла по столичному поместью рода Ян, ей то и дело попадались вышколенные слуги, почтительно кланявшиеся при встрече. Они держались учтиво, но без малейшего подобострастия, а их ясный, цепкий взгляд выдавал немалую боевую выучку. Уже по этим собранным слугам Цзиньсэ могла судить, сколь твёрдой рукой Ян Хао держит своих людей. Видно, не случайно род Ян из поколения в поколение главенствовал в мире боевых искусств.
— Что вы, глава альянса слишком любезна. Раз уж вы удостоили меня личным приглашением, полагаю, дело не только в том, чтобы я полюбовалась вашими любовными утехами.
Цзиньсэ была одета в простой белоснежный шёлк, волосы перехватывала широкая жемчужная лента, а из украшений на ней виднелся лишь прозрачный, влажно поблёскивающий нефритовый перстень, выдававший её несказанно высокое происхождение. И всё же врождённая стать вельможной особы сквозила в каждом её движении, отчего даже колкие слова не звучали грубо.
Ян Хао с любопытством разглядывала выражение её лица и невольно усмехнулась про себя. Эта княгиня Цзинь, пожалуй, походила на мужчину даже больше, чем она сама: тонкие черты лица, юношеская миловидность и такой прямодушный нрав. Сейчас по её виду легко читалось, что ей пришлась не по вкусу чужая забава с двумя мальчиками-слугами. Не знай Ян Хао наверняка, что перед ней настоящая женщина, вполне могла бы усомниться в её поле. Цзиньсэ в эту минуту и впрямь без умолку ворчала про себя, но хода её мыслей Ян Хао ни за что бы не разгадала: для княгини открывшаяся картина была вылитой «Горой Броукбек», а уж к любованию мужскими парами душа у неё не лежала. Она и представить не могла, что даже в женской империи доведётся наткнуться на подобное, оттого и бубнила себе под нос не переставая.
Ян Хао приняла из рук одетого в розовое юноши чарку, отпила глоток и с улыбкой велела прислужникам:
— Ступайте пока, а не то княгиня станет завидовать, что я в одиночку наслаждаюсь такой красотой.
Голос её заметно отличался от голосов прочих мужчин: не было в нём ни мягкости, свойственной мужчинам этого мира, где правят женщины, ни юношеской звонкости. Речь лилась непринуждённо, низко и тепло, словно она напевала слова — до того приятно и мелодично, что это невольно перекликалось с природным мягким и чистым голосом самой Цзиньсэ. Не будь Ян Хао известна всем как мужчина, своей статью она, пожалуй, не уступила бы прославленной первой красавице Поднебесной — княгине Цзинь.
Оба юноши явно были не промах: по крайней мере, при виде Юй Цзиньсэ они даже не переменились в лице и держались с полным спокойствием — сразу видно, не обычные наложники. Едва прозвучало распоряжение, они понятливо склонили головы и без лишних слов удалились. Это лишь укрепило догадку Цзиньсэ: мальчики служили для отвода глаз, будучи лучшей ширмой, помогающей Ян Хао скрывать свой истинный пол.
Оставшись с гостьей наедине, Ян Хао медленно выпрямилась. Наигранная ветреность и распущенность вмиг улетучились, сменившись неприкрытой горделивой властностью. Именно эта стать и позволяла ей столько лет верховодить в мире боевых искусств так, что никто ни разу не усомнился в её мужском естестве.
В глазах Цзиньсэ мелькнуло невольное одобрение:
— Вот такой вид идёт вам куда больше прежнего.
Холодные, пленительные фениксовые очи Ян Хао остановились на прославленной «женоподобной» княгине; с минуту хозяйка молча изучала гостью, а затем вдруг рассыпалась звонким смехом:
— Уж не запамятовала ли княгиня, что я, Ян Хао, от природы мужчина? Или же ваше высочество, как о том судачат в свете, не жалует красавцев, а питает слабость к женщинам?
Последняя фраза, разумеется, была чистой насмешкой. Цзиньсэ лишь слегка повела бровью, но промолчала, не выказав ни тени гнева.
Поначалу Ян Хао просто хотелось поддеть эту необычную княгиню, но теперь, видя её выдержку, она прониклась к ней невольным уважением. Даже в ответ на столь дерзкие речи та умела владеть собой, не выдавая ни досады, ни раздражения. Вспомнив, с каким хладнокровием пленница держалась в заточении в Усадьбе Знаменитого Меча, Ян Хао, подобно всему свету, вновь обманулась на её счёт. Женщина со столь бесстрастным, отрешённым нравом — отнюдь не заурядная особа.
— Слышала я, в последнее время княгиня совсем увязла в нежных объятиях и предаётся утехам, позабыв обо всём на свете.
Хозяйка с удовольствием подметила, как дрогнуло лицо прославленной любительницы красавцев. Та медленно опустилась в кресло, явно подавляя досаду, — зрелище вышло презабавное.
— Куда уж мне.
— По правде сказать, я всё прекрасно понимаю: ныне княгиня служит Великой Чжоу не щадя живота своего… ох и нелёгкая же у вас доля…
Уголок рта Цзиньсэ едва заметно дёрнулся.
Ян Хао продолжала мягко улыбаться:
— Поговаривают, из троих супругов в вашем доме вы нынче больше всех жалуете боковую супругу Линь!
Цзиньсэ наконец перешла в наступление:
— Глава альянса столь живо интересуется моими домашними делами?
— Не смею, — усмехнулась Ян Хао.
— Однако эта боковая супруга Линь сумела приворожить самую разборчивую княгиню Поднебесной — видать, и сам он парень непростой.
От этих слов Цзиньсэ стало совсем не по себе:
— А вам-то какое дело?
В воздухе ощутимо запахло грозой. Хозяйка продолжала сидеть с самым невозмутимым и учтивым видом, но внутри у Цзиньсэ уже закипало раздражение.
Ян Хао лишь улыбнулась. По сравнению с прямолинейной княгиней эта глава альянса, годами мутившая воду в мире боевых искусств и поднаторевшая в хитросплетениях, явно лучше знала, как вывести флегматичную собеседницу из равновесия.
На её губах заиграла лёгкая усмешка:
— Позвольте-ка мне угадать: охлаждение к главному супругу Цинь вызвано не только тем, что княгиня отродясь не жаловала распутства и не стремилась обзаводиться большим гаремом. Дело ведь ещё и в том, что военная мощь рода Цинь ныне слишком велика и внушает опасения Императрице. Хоть она и вынуждена была пожаловать его вам в главные супруги, однако ни в коем случае нельзя допустить, чтобы от него родилась старшая дочь, наследница титула. Иначе род Цинь войдёт в ещё большую силу, а это не на руку ни вам, ни Императрице…
В душе Цзиньсэ что-то дрогнуло. Что ни говори, а люди древности мыслили весьма изощрённо. Что бы она ни делала, каждый её шаг, похоже, истолковывался как хитроумный расчёт. Раз так, проще уж пустить всё на самотёк. Хотя, надо признать, подобные мысли мелькали и у неё самой: уж больно подозрительно, что вечно вьющиеся вокруг Императрица Аньлань и Цзыянь вдруг принялись наперебой сводить её с Линь Суи, вместо того чтобы помогать Цинь Жолинь…
Так или иначе, слова Ян Хао заронили в душу Цзиньсэ зерно сомнения.
Размышляя об этом, она попросту уставилась в одну точку и замкнулась в молчании, с деланным интересом принявшись вертеть в пальцах крышечку от чайной пиалы.
Разумеется, в глазах искушённого наблюдателя это молчание выглядело совсем иначе.
«А эта Юй Цзиньсэ и впрямь прелюбопытная особа…»
— мысленно отдала ей должное Ян Хао. Не стой их семьи по разные стороны и не будь Ян Го столь простодушен и наивен, такой женщине, как Юй Цзиньсэ, вполне можно было бы вверить его судьбу.
— Быть может, княгиня всё же подумает о том, чтобы взять в дом ещё одну боковую супругу?
Цзиньсэ подняла ладонь, останавливая её, посерьёзнела и на сей раз ответила прямо, без обиняков:
— Я не пара Ян Го. Прошу простить, что не могу принять добрых намерений главы альянса.
— От таких слов княгини мне прямо-таки неловко, — произнесла Ян Хао. Она по-прежнему улыбалась, однако глаза её оставались подобны тихому омуту — глубокими и непроницаемыми.
Видя, что собеседница продолжает ходить вокруг да около, Цзиньсэ решила сама перейти к сути:
— Глава альянса позвала меня сегодня, надо полагать, всё же ради господина Ян Го?
— Княгиня совершенно права: наша сегодняшняя встреча устроена именно ради моего непутёвого братца, — кивнула Ян Хао, а про себя усмехнулась: стоило слегка надавить, как гостья тут же провела незримую черту, сменив простое «Ян Го» на отстранённое «господин Ян Го».
— Через два дня состоится Праздник встречи весны. Говорят, туда приглашены знатные дамы и юные господа из всех именитых семейств. Мне же велено явиться самой Императрицей, так что отлынивать нельзя. Господин Ян Го, надо думать, тоже там будет. Об этом ли тревожится глава альянса?
Она действительно схватывала всё на лету. Ян Хао со вздохом покачала головой:
— Мне его не удержать, он ведь только и мечтает, что повидаться с вами. Упрямый, своенравный мальчишка. В точности как я в юности.
Цзиньсэ всё поняла и, приподняв бровь, заметила:
— В моём доме уже есть два супруга и наложник. Неужели господину Ян Го об этом не известно?
— Я, разумеется, поставила его в известность. Однако в глазах света при вашем высоком положении взять в дом хоть ещё десяток мужей — дело житейское, — нарочито небрежно обронила Ян Хао.
Как она и ожидала, Цзиньсэ нахмурилась:
— Если каждый станет так рассуждать, мне до скончания века покоя не видать.
— Встречаются на свете женщины вроде вас, княгиня, которые вовсе не берут себе ни мужей, ни наложников. Но это отнюдь не значит, будто они чисты и непорочны. Быть может, они поступают так лишь затем, чтобы без зазрения совести предаваться мимолётным утехам на стороне, либо попросту привыкли расточать двусмысленные улыбки и ласковые взгляды, заставляя мужчин понапрасну сохнуть по ним, — с тонким намёком проговорила Ян Хао, и на губах её, точно рябь по воде, скользнула усмешка.
Цзиньсэ опешила:
— Вы и меня держите за такую?
Отчего-то подобное суждение из уст Ян Хао задело её за живое. Внешне она сохранила хладнокровие, но в голосе прорезался металл:
— Коли так, главе альянса тем паче следует получше приглядывать за своим подопечным, дабы меня, особу с нечистыми помыслами, ненароком не потянуло приставать к нему. К чему же тогда вообще искать со мной встречи…
Ян Хао видела: пусть внешне Цзиньсэ и остаётся учтиво-спокойной, в глубине её потемневших глаз уже вспыхнуло неподдельное негодование.
— Порой чрезмерная рассудительность оборачивается сущим бессердечием, а излишняя мягкость ранит не хуже клинка, — невозмутимо продолжила Ян Хао.
— Пусть душой княгиня чиста, словно лёд и яшма, ей всё равно не избежать кривотолков. Сколько в этом мире горестей — и все они сводятся к одному лишь слову «чувства». Будь ваше сердце и впрямь каменным, не знали бы вы нынешних хлопот, да и пустых надежд у людей поубавилось бы.
Цзиньсэ на миг замерла, и черты её лица чуть смягчились. Надо отдать должное, в нескольких словах Ян Хао удивительно точно ухватила самую суть её злоключений.
А хозяйка знай себе пристально разглядывала гостью, словно видела её насквозь. С лёгкой усмешкой покачивая в пальцах пустую чарку, она игриво произнесла:
— Вы — знатная особа императорской крови, а наш род Ян — всего лишь вольница из мира боевых искусств. Полагаю, со временем ваш внутренний двор полнится супругами. Так что лучше уж поскорее дать мальчику понять, что ему ничего не светит, дабы он выбросил эту дурь из головы. Так будет проще для всех.
— Полночный гарем мне и в страшном сне не снился, — с досадой отозвалась Цзиньсэ.
— Мне и нынешних троих с лихвой хватает. По крайней мере, взяв в дом супругов из родов Цинь и Линь, я выполнила волю престола и отдала свой долг. А большего мне, по совести говоря, просто не вынести. Будь передо мной хоть сам небожитель неземной красоты — и от того покорнейше откажусь. Уж сделайте милость, глава альянса, подыщите господину Ян Го достойную партию да выдайте его замуж поскорее.
Глядя, с каким жаром княгиня открещивается от новых брачных уз, Ян Хао невольно тронула губы улыбкой. Впрочем, она знала, что гостья не лукавит. Будучи полновластной хозяйкой в мире боевых искусств, через свою обширную сеть лазутчиков она давно и досконально изучила все привычки и распорядок дня княгини Цзинь. И то, что особа, наделённая несметным богатством и высочайшим положением, так шарахается от мужского внимания, искренне её забавляло.
— Я ведь уже говорила, — с улыбкой заметила Ян Хао, — природная мягкость княгини легко вводит людей в заблуждение, порождая ненужные кривотолки. Посему осмелюсь предложить: если на Празднике встречи весны вас будет сопровождать боковая супруга Линь, прочие воздыхатели живо поймут, что им тут ловить нечего, и благоразумно отступятся. Заодно это избавит вас от докучливого внимания со всех сторон — глядишь, ненароком не обзаведётесь новой «судьбой» и не разобьёте ещё чьё-нибудь трепетное сердце.
Цзиньсэ слегка опешила и в ответ на неприкрытую насмешку заговорила столь же холодно:
— Об этом главе альянса тревожиться не стоит. Однако из ваших речей выходит, что вы, Ян Хао, мной весьма недовольны.
Внешне хозяйка не утратила ни грана учтивости, лишь в глубине зрачков мелькнул живой интерес:
— Княгиня — особа выдающаяся, наделённая редким благородством. С чего бы мне быть вами недовольной…
Цзиньсэ осталась непреклонна:
— Вы полагаете, что в истории с вашим братом я проявила непростительную мягкотелость, из-за чего господин Ян Го и по сей день тешит себя пустыми иллюзиями. Именно поэтому вы сейчас прозрачно намекнули мне прикрыться боковой супругой Линь словно щитом, дабы публично уязвить Ян Го и заставить его образумиться. Разве не так?
Говоря это, она шаг за шагом приближалась к бамбуковому ложу. Ян Хао не стала ни подтверждать, ни отрицать её правоту, лишь взирала на гостью с задумчивой полуулыбкой. И как только она могла позабыть, что эта Юй Цзиньсэ отнюдь не так кротка и покладиста, какой кажется на первый взгляд?
— Княгиня напрасно берёт в голову. У меня и в мыслях не было вас задеть. Просто мы, люди боевого мира, привыкли рубить правду-матку. Ежели ненароком сболтнула лишнего — не взыщите.
Несмотря на примирительные слова, в её голосе не прозвучало и тени раскаяния. Она продолжала улыбаться, и в этой улыбке сквозили неприкрытое высокомерие, молчаливое согласие с упрёком и в то же время полное к нему равнодушие.
Пальцы в широких рукавах невольно сжались в кулаки. Цзиньсэ решительно шагнула вплотную к креслу, наклонилась, упёршись ладонями в подлокотники, и, глядя сверху вниз прямо в глаза сидящей Ян Хао, отчеканила:
— Глава альянса битый час изводила меня колкостями лишь ради того, чтобы я показала господину Ян Го ледяное равнодушие и тем самым заставила его одуматься, удержав на краю пропасти. Я всё это прекрасно понимаю. Только впредь оставьте при себе эти фальшивые любезности. Давайте уж начистоту. Раз вы сами назвались человеком простым и далёким от придворных хитросплетений, не трудитесь водить меня за нос.
В груди у неё клокотал гнев, глаза метали молнии, и в запале она даже не отдавала себе отчёта, сколь двусмысленно и вызывающе выглядит её поза по отношению к «мужчине» в этом мире, где правят женщины:
— Можете не волноваться. Я с малых лет натерпелась бед из-за собственной наружности. И уж поверьте, не вам учить меня, как избежать раздоров во внутреннем дворе и прожить век в мире и покое. В этих делах я смыслю куда больше вашего.
Ян Хао впервые видела прославленную первую красавицу Поднебесной так близко. При всём своём хладнокровии она невольно залюбовалась этим лицом: изгиб бровей словно подведён горной лазурью, пленительный разрез глаз, а бездонные зрачки лучатся чистотой осенних вод. На миг она даже пропустила мимо ушей гневную тираду гостьи. Прежде она, разумеется, относилась к княгине с изрядной долей пренебрежения: мало ли на её веку встречалось изнеженных аристократок, которые, пользуясь знатностью и смазливым личиком, безжалостно ломали мужские судьбы… Однако эта Юй Цзиньсэ оказалась слеплена из другого теста. То ли она и впрямь столь искусная притворщица, строящая из себя недотрогу, то ли действительно умудрилась сохранить чистоту среди придворной грязи? До сего момента Ян Хао ещё сомневалась, но стоило княгине оказаться на расстоянии дыхания, как все сомнения разом отпали. С такой внешностью и статью ей попросту не нужны никакие уловки: разверзнись перед ней хоть огненная бездна, вырасти хоть гора обнажённых клинков — мужчины сами толпами ринутся следом.
В груди что-то странно ёкнуло, и Ян Хао мгновенно взяла себя в руки. К счастью, секундное замешательство ничуть не отразилось на её лице — многолетняя привычка скрывать истинные чувства сослужила добрую службу. И всё же про себя она немало подивилась тому, что женская красота сумела смутить даже её покой, и мысленно над собой посмеялась.
Выходит, не только красавцы-мужчины способны сводить с ума и сеять погибель — женщинам это под силу ничуть не меньше. Не теки в жилах Цзиньсэ императорская кровь, кто-нибудь наверняка давно бы уже выкрал её да силой запер в своих покоях.
Небрежным и полным величия жестом оправив рукава, Ян Хао неторопливо поднялась навстречу гостье. Она и сама отличалась редкой, почти неземной красотой, с ясным высоким челом и тем особым утончённым благородством, какое в этом мире присуще лишь властным женщинам. Каждое её движение дышало сдержанной силой.
— Впрочем, обладая подобной наружностью, княгиня вполне может позволить себе смотреть на всех мужчин Поднебесной свысока…
— Глава альянса слишком уж самонадеянна в своих суждениях. О человеке не судят по одной лишь оболочке, так что впредь прошу не мерить всех на свой аршин. Прощайте.
Отрезав это, Цзиньсэ гневно взмахнула рукавом и зашагала к выходу. Впервые за долгое время с неё слетела привычная маска благодушной мягкости — раз за разом бившей в больное место Ян Хао всё-таки удалось вывести её из себя.
Прищурившись, хозяйка проводила удаляющуюся фигуру долгим взглядом и вдруг тихо рассмеялась.
Надо же, как вскинулась эта Юй Цзиньсэ — в ней и впрямь чувствуется истинная монаршая порода. Жаль только, за ослепительной, почти мужской красотой мало кто способен разглядеть это скрытое величие.
Видно, не стоит человеку рождаться чересчур красивым, а уж женщине в этом мире — и подавно… Покачав головой, она обернулась. Позади неё бесшумно выросла знакомая тень в чёрном одеянии — та самая суровая женщина со шрамом через всё лицо.
— Докладываю главе альянса: полчаса назад княгиня успешно вдохнула заложенное вами «Разлучение души».
Ян Хао мягко улыбнулась:
— Проследи, чтобы придворные лекари Великой Чжоу ничего не пронюхали, иначе все наши труды пойдут прахом.
Лицо женщины в чёрном осталось непроницаемым:
— Разве какому-то дворцовому лекарю под силу распознать сокровенную отраву земель Мяо? Глава альянса может не тревожиться.
Ян Хао задумчиво покрутила в пальцах белую яшмовую чарку, глядя на колышущееся в прозрачном вине отражение, но пить не стала, лишь протянула с кривой усмешкой:
— А ведь эта Юй Цзиньсэ весьма занятная штучка. Право слово, не терпится поглядеть, что будет, когда «Разлучение души» вступит в силу, хе-хе…
Женщина в чёрном по привычке держала веки полуопущенными, не смея поднимать глаз на госпожу, однако при звуках этого тихого смешка уголок её рта невольно дрогнул.
Изощрённые причуды госпожи, у которой на языке вечно был мёд, а на сердце — лёд, неизменно наводили ужас. Это «Разлучение души» не имело ничего общего с обычными ядами. Не причиняя телу ни малейшего вреда, оно исподволь, шаг за шагом подчиняло волю жертвы тому, кто навёл чары, превращая человека в послушную марионетку. То было древнее снадобье земель Мяо, однако из-за баснословной редкости составляющих трав, а также из-за того, что от применяющего требовалось глубочайшее мастерство владения внутренней силой, секрет его знали единицы. Прежде госпожа испытывала это средство лишь дважды: на канцлере Чу из царства Ситан и на Феникс-императрице царства Цзюньао. Условия для закладки «Разлучения души» были невероятно сложны и делились на три ступени; для первой требовалось, чтобы мастер высочайшего уровня в закрытом помещении с помощью истинной ци незаметно влил отраву в дыхание жертвы. Ныне канцлер Чу уже всецело находилась под властью снадобья, безропотно исполняя любую волю госпожи; с Феникс-императрицей Цзюньао также успешно завершился второй этап. Если же теперь удастся довести до конца обращение Девятой принцессы Великой Чжоу, грядущие замыслы госпожи обретут несокрушимую опору. Ведь каждая из этих жертв обладала в своей державе огромным весом и властью, что как нельзя лучше служило великому делу.
Жаль только, изначально госпожа метила куда выше, рассчитывая опутать «Разлучением души» гуйцзюня Чу из Ситана, наследную принцессу Су Минъе из Цзюньао и саму Императрицу Аньлань, правительницу Великой Чжоу. Вот только гуйцзюнь Чу оказался до жути хитёр, изворотлив и наделён прямо-таки нечеловеческим умом — ещё бы, ведь за какие-то несколько лет этот человек сумел прибрать к рукам целую страну, из бесправного дворцового наложника возвысившись до регента и отца нынешней правительницы Ситана. Одно лишь приближение к нему стоило жизни доброй дюжине лучших тайных соглядатаев, так что овчинка явно не стоила выделки. Наследная же принцесса Цзюньао, Су Минъе, сама владела незаурядным боевым искусством и отличалась несгибаемой волей; сломить такую «Разлучением души» было задачей не из лёгких, да и держалась она настороже, ведя уединённый образ жизни, из-за чего дело застряло на полпути и никак не могло перейти к следующей ступени. Что же до Императрицы Аньлань — вокруг неё оборона была выстроена так плотно, что комар носа не подточит, поэтому в конце концов госпоже пришлось умерить аппетиты и довольствоваться добычей попроще.
И вот теперь последнюю порцию бесценного «Разлучения души» госпожа извела на эту беспечную любительницу красавцев Юй Цзиньсэ, обойдя вниманием куда более влиятельную принцессу Инь, Цзыянь. Уму непостижимо, какая корысть в подобной расточительности… И что только творится в голове у госпожи…
Маленький театр:
Чу Сяо: Хех, вздумала подсадить мне «Разлучение души»? Мечтать не вредно.
Су Минъе: Хех, вздумала подсадить мне «Разлучение души»? Мечтать не вредно.
Ян Хао: ……
Юй Цзиньсэ: …Так или иначе, кто-нибудь ведь снимет с меня эту пакость, верно?
Су Минъе: Разумеется, кому же ещё, как не мне…
Ян Хао: О? А разве в итоге её сниму не я сама? Как считаете, ваше высочество?
Юй Цзиньсэ: …Эй, полегче, давайте только без спойлеров, ладно?!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…