Глава 73. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу. Глава 73. Вэнь Лю
Из-за одной лишь этой фразы молодой гунцзы Вэнь так раздулся от злости, что не сумел прийти в себя даже тогда, когда добрался до чертогов господина гуйцзюня Вэня.
— Брат, да она просто держит меня за несмышлёного ребёнка!
— Судя по тому, как ты себя ведёшь, ты и есть сущий ребёнок, — Вэнь Лю, даже усевшись на место, всё ещё не мог унять волнения. Он протянул руку и ткнул младшего брата пальцем в лоб: — Совсем берегов не видишь… И как только бабушка дома тебя так избаловала? Ты что, думаешь, дворец — это твой родной дом?
— Брат…
— Если бы княгиня Цзинь сегодня не выручила нас, боюсь, даже я не сумел бы тебя защитить.
Вэнь Лю с полным достоинства видом принял из рук дворцового слуги чашку чая с лепестками роз. Глядя, как они медленно оседают на дно, он чувствовал, как в груди всё ещё трепещет остаточный страх.
— Хм!
— молодой гунцзы Вэнь на сей раз на удивление не стал перечить, хотя на лице его по-прежнему читалась горькая обида.
Глядя на эти ребяческие капризы младшего брата, который никак не желал взрослеть, Вэнь Лю невольно отставил чашку из селадона и знаком велел прислуживающим дворцовым слугам удалиться. Спустя долгое время его гнев утих, и он со вздохом произнёс:
— Ну и нрав у тебя… Неужели ты сам не понял, что сегодня Государыня изначально намеревалась сосватать тебя за княгиню Цзинь?
— Что?!
— Вэнь Сяюн в изумлении вскочил с места, и голос его сорвался на визг: — К-кто… кто это собирается за неё выходить?!
Вэнь Лю окинул его спокойным взглядом, мигом разоблачая это притворное возмущение:
— Успокойся, высочайшего указа ещё не было, это лишь догадки старшего брата. Чего ты так разволновался…
Вэнь Сяюн ошарашенно уставился на него, и лишь спустя некоторое время до него дошёл смысл сказанного. От смущения он тут же вспылил:
— Да я ещё согласия своего не давал! Не так-то просто ей будет взять меня в мужья. Что это вы все так и норовите сплавить меня, Вэнь Сяюна, кому-нибудь в наложники?
Вэнь Лю бессильно потёр висок:
— Глупый братец, не говори сгоряча. Как по мне, так ты даже места боковой супруги при княгине Цзинь не достоин.
Не ожидавший подобных слов от родного старшего брата, Вэнь Сяюн мгновенно оторопел.
Увидев выражение его лица, Вэнь Лю наконец не удержался от тихого смешка и, небрежно обмахиваясь расписанным тушью веером, заговорил:
— Ты ведь и сам видел, какова княгиня Цзинь собой и сколь она благородна, но самое редкое в ней — это мягкий нрав. Твой избалованный и своенравный характер далеко не каждая знатная госпожа станет терпеть. К тому же княгиня Цзинь не из тех, кто падок до любовных утех: в её поместье сейчас вместе с наложниками всего трое мужчин, что для её нынешнего княжеского титула поистине ничтожно мало, — договорив до этого места, он невольно помрачнел, и в голосе его проскользнула грусть.
— Юнъэр, не гневи судьбу, живя в благополучии. Подумай о своём старшем брате: мне во дворце приходится бороться за милость с тремя тысячами красавцев. Быть рядом с государыней — всё равно что жить подле тигра. И пусть все эти годы благодаря положению нашего рода Вэнь и моей собственной осмотрительности я не теряю высочайшей милости, но порой я месяцами не вижу Её Величества. Во дворце красавцев что облаков на небе, и выходцев из знатных и влиятельных семей среди них предостаточно — разве мне простят хоть малейшую оплошность? Если бы я не родил Её Величеству сына, боюсь, мне оставалось бы лишь в безвестности состариться и умереть в этих стенах. Сегодня ты и сам всё видел: стоило тебе обмолвиться одним неосторожным словом, как Мо Жуянь едва не расправился со мной. У Государыни нрав совсем не такой, как у княгини Цзинь — один неверный шаг, и пропадёшь навеки. О таком я осмеливаюсь говорить лишь наедине, и только тебе, моему родному брату.
Вэнь Сяюн слушал его, застыв от изумления. Прежде он знал лишь то, что его старший брат купается в почёте и славе: мало того что родил Императрице сына, так ещё и пожалован титулом господина гуйцзюня и живёт в дарованном ему дворце Лотоса. Но теперь, слушая его, юноша вдруг понял, сколько горечи скопилось у брата на душе, и поделиться ею было совершенно не с кем.
— Старший брат, знай мы заранее, как тяжко жить во дворце, лучше бы нашему роду Вэнь в те годы и вовсе отказаться от участия в отборе женихов.
Услышав это, Вэнь Лю тихо улыбнулся:
— Глупое дитя, Императрица — владычица Поднебесной. Выйдя за неё, я, разумеется, должен нести это бремя. В конце концов, она — государыня, да к тому же столь властная и несравненная. Удостоиться чести прислуживать ей в этой жизни… оно того стоит.
В глубине его голоса прозвучали бесчисленные оттенки нежности и затаённой боли:
— Я безропотно сношу всё это не только ради славы и богатства рода Вэнь, но и потому, что сам того желаю от всего сердца, — когда он говорил это, лицо его было безмятежным и тихим, словно полная до краёв заводь под лучами осеннего солнца. Но тут же он нахмурился и посмотрел на Вэнь Сяюна: — Однако, Юнъэр, сегодня твои речи были слишком опрометчивы, ты совершенно позабыл о манерах гунцзы из благородного семейства. Княгиня Цзинь — прекрасная партия, о которой во сне и наяву грезят все юноши Поднебесной, отчего же ты…
— А оттого, что мне этого даром не надо!
— молодой гунцзы Вэнь по-прежнему упрямо вздёрнул подбородок со свойственным лишь юности своенравием.
Вэнь Лю в безмолвии долго смотрел на него и наконец протяжно вздохнул:
— Если не выйдешь за неё, то за кого же ты намерен пойти в будущем?
— Брат, да она меня ни во что не ставит! Раз ты сумел выйти за правительницу целой страны, то и я в будущем выйду за ту, что будет куда лучше неё — пусть она от зависти лопнет!
По правде говоря, Цзиньсэ от этого ничуть не пострадала, а вот Вэнь Лю рассердился не на шутку:
— Княгиня Цзинь ныне носит княжеский титул, и во всей Великой Чжоу, кроме самой Императрицы, сравниться с ней может разве что принцесса Инь Цзыянь, — он пристально посмотрел на младшего брата, и в уголках его губ заиграла едва заметная насмешливая улыбка.
— Не пеняй потом на старшего брата, будто я тебя не предупреждал: в поместье принцессы Инь одних только наложников без всякого статуса насчитывается несколько десятков, а боковых супруг она давно уже взяла человек семь или восемь, и все они — сыновья влиятельнейших сановников двора. Место главного супруга пока пустует, но тебе оно в любом случае не достанется: главными супругами княгинь крови обычно становятся принцы других государств. Если бы княгиня Цзинь не отказала принцу из Ситана, тому Линь-гунцзы с его родом Цинь в лучшем случае светило бы лишь место боковой супруги. Более того, в поместье принцессы Инь царят суровые порядки, характером она отнюдь не так мягка, как княгиня Цзинь. В прошлом году она один за другим дала развод двум мужьям, прожившим с ней уже по четыре-пять лет, и всё лишь из-за того, что они без спросу ворвались в рабочий кабинет, когда принцесса Инь обсуждала государственные дела с придворными…
Вэнь Сяюн слушал его, хлопая глазами от растерянности, а Вэнь Лю напоследок тихо спросил:
— Или… ты хочешь выйти за Государыню?
Молодой гунцзы Вэнь тут же затряс головой, словно китайский болванчик. Аньлань он уже видел: взгляд у неё был острым и хищным, точно у сокола, даже когда на вид она казалась совершенно расслабленной и благодушной. Пусть она и впрямь была величественна и прекрасна, однако он, вне всяких сомнений, до смерти её боялся, и страх этот шёл из самой глубины души.
— Старший брат, Её Величество так сурова! Когда она молчит, у меня аж поджилки трясутся, а несколько придворных рядом со мной то и дело обливались холодным потом и даже утереться не смели. Я раньше слышал от бабушки, что на утренних приёмах Её Величеству порой достаточно одного лишь взгляда, чтобы заставить сановников пасть на колени и молить о пощаде. Ты уже столько лет за ней замужем — неужели тебе совсем не страшно?
— Ты не понимаешь, в этом и заключается величие монарха!
— слегка улыбнулся Вэнь Лю, и в улыбке его проскользнула затаённая гордость — ведь речь шла о его супруге.
— Но ты лучше подумай о том, как держалась перед Её Величеством княгиня Цзинь?
Вэнь Сяюн надолго задумался, и постепенно до него начало доходить. Её невозмутимое спокойствие, её притворный испуг, то, как неспешно и уверенно она выручила его из беды; то, как она наклонилась к нему, и голос её прозвучал мягко, словно дуновение весеннего ветерка; то безмятежное и свободное выражение лица, с каким она писала картину… Его щёки снова мало-помалу начали заливаться жаром…
Видя, что брат кое-что уяснил, Вэнь Лю продолжил:
— Теперь ты должен понимать, что княгиня Цзинь наделена отнюдь не только талантом и красотой. Даже я это разглядел — как же ты сам не можешь этого понять?
Маленький театр:
Вэнь Сяюн: Почему я вечно веду себя так ужасно (подавленно), наверняка многие меня ненавидят.
Ло Хэшэн: Уже хорошо, что ты сам это понимаешь.
Вэнь Сяюн: (топая ногами от злости) Да почему опять ты?! Автор, я хочу пожаловаться, тут кое-кто крадёт мои сцены! До его выхода ещё далеко, а он уже который раз выскакивает, чтобы меня поддеть!
Юй Цзиньсэ: Ладно вам, ведите себя паиньками оба.
Вэнь Сяюн: (краснея) Угу.
Ло Хэшэн: (краснея) Угу.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…