Глава 69. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу, глава шестьдесят пятая: Опьянение
— Боковой супруг Линь, сегодня княгиня угощала десятую принцессу и главу Ведомства государственных дел и напилась. Прошу вас, боковой супруг, пойти присмотреть за ней.
Вечером за дверью раздался голос Сяоцин, приближённой служанки Цзиньсэ. Моэр ответил согласием, и Линь Суи тотчас поднялся от туалетного столика и вместе с Моэром последовал за Сяоцин.
Он был несколько озадачен. Княгиня Цзинь никогда не пила спиртного, как же так вышло, что сегодня она вдруг напилась? Впрочем, пьяная — тоже хорошо, по крайней мере, в брачную ночь ему не придётся ломать голову над тем, как с ней держаться. Но если она пьяна, придёт ли она в его покои? Вспомнит ли о нём?
Эти мысли взметнулись в душе, словно опрокинули с десяток вёдер, и сердце Линь Суи забилось то вверх, то вниз.
Моэр не знал о тревогах своего господина. Он легонько потянул Линь Суи за рукав:
— Господин, княгиня ждёт вас в беседке.
Этот оклик вывел Линь Суи из задумчивости и смущения.
На самом деле Цзиньсэ нельзя было назвать находящейся в беседке — она стояла на её крыше, и непонятно, как она туда забралась. Сейчас на ней были белоснежные одежды, в руках она держала флейту, длинные, до пояса, ивовые зелёные волосы были распущены и слегка колыхались на ночном ветру. Чудесные звуки музыки лились из-под её пальцев и губ. Лунный свет струился вниз, широкие рукава белого платья развевались на ветру, создавая слой туманных, мерцающих красок... В сочетании с бровями и глазами, изысканными и утончёнными, словно тушью нарисованными, и взглядом, опьяняющим и трогательным, как выдержанное вино... Она была словно сошедшая с картины! Линь Суи и Моэр застыли, заворожённые.
Когда мелодия закончилась, Цзиньсэ легко спрыгнула с карниза. Если бы не лёгкая нетвёрдость в походке, Линь Суи ни за что не поверил бы, что она пьяна. На самом деле Цзиньсэ действительно была пьяна. Все знали, что она обычно не любит вина, поэтому для неё приготовили только слабые фруктовые настойки, от которых трудно опьянеть. Но сегодня Цинсюй с умыслом принесла фруктовое вино, отличное от обычного. Это было специальное «вино страсти», изготовленное по рецепту императорского рода. На вкус оно было таким же сладким и слегка кисловатым, но последействие у него было огромным, оно сильно ударяло в голову и оставляло долгое, бесконечное послевкусие. Такое вино было секретным рецептом императорского дома, стоило чрезвычайно дорого и обычно не распространялось за его пределами. Его часто использовали несколько принцесс в частном порядке, чтобы добавить атмосферы и флирта, когда они баловали своих наложников в задних дворах. И вот теперь Цинсюй со злым умыслом специально принесла его Цзиньсэ.
Откуда же Цзиньсэ было знать, как распознать такое вино? После нескольких чарок, выпитых по очереди, хмель постепенно ударил ей в голову. Она даже не осознавала, что её сознание уже затуманилось. Ей казалось, что она необычайно возбуждена, и поэтому, поддавшись порыву, она хвастливо запрыгнула на крышу беседки и принялась играть на флейте. Судя по её виду, она напрочь забыла, что сегодня ночью ей ещё нужно идти к Линь Суи в брачные покои.
Увидев перед собой Линь Суи и его слугу, Цзиньсэ, казалось, ничуть не удивилась. Её белое, как фарфор, лицо сейчас покрылось лёгким румянцем, почти излучавшим искристый свет. Раскосые фениксовые глаза, кокетливо приподнятые, сверкали, как осенняя вода, и в них переливалось необыкновенное сияние.
— Вы зачем пришли?
На самом деле она уже совершенно не понимала, что делает. С улыбкой в голосе она легонько ущипнула обоих за щёки, не обойдя вниманием и стоящего рядом Моэра.
— Чей это ребёнок? Гляди-ка, какие нежные щёчки. Выскочил среди ночи, не боишься, что тебя украдут?
Затем она вздохнула:
— Эх, молодость — это хорошо.
Юй Цзиньсэ, которой на вид было двадцать, а в душе — пятьдесят, внезапно разразилась такой старческой философией.
Хотя слова звучали легкомысленно, ни Линь Суи, ни Моэр не почувствовали себя оскорблёнными. Напротив, они едва сдерживали смех. Вид пьяной княгини и впрямь вызывал желание рассмеяться. А напряжение, которое до этого сковывало Линь Суи, было полностью развеяно словами и действиями Цзиньсэ.
Его чистые и ясные глаза, казалось, мгновенно заволокло водяной дымкой, в них заблестела влага:
— Супруга, вы сегодня много выпили?
— М-м, — не стала отрицать Цзиньсэ.
— Выпила немного больше, чем обычно, но до опьянения не дошло. Странно, это вино раньше не было таким пьянящим.
Она покачала головой.
— Вы трое стойте прямо, не шатайтесь, а то у меня голова ещё больше кружится.
Линь Суи и Моэр: «...» Говорит, что не пьяна, а видит двоих как троих...
— Позвольте мне проводить вас в покои отдохнуть, — заботливо предложил Линь Суи.
— Когда я шёл сюда, то уже распорядился приготовить для вас похмельный отвар.
Подумав, он обратился к Моэру:
— Моэр, помоги мне проводить княгиню в покои.
От необходимости так близко контактировать с княгиней Моэр на мгновение пришёл в такое волнение, что не знал, куда девать руки и ноги, и едва не начал ходить вразнобой.
— Не нужно меня поддерживать, не волнуйтесь, я сама могу идти.
Действительно, судя по всё ещё учтивым манерам и поведению Цзиньсэ, нельзя было заподозрить ничего неладного. Но не успела она сделать и двух шагов, как с грохотом врезалась в стоящий рядом столб беседки. Это было так неожиданно, что даже стоящий рядом Линь Суи не успел её удержать.
Сама Цзиньсэ остолбенела. Ей пришлось с досадой пожаловаться:
— Кто строил этот столб? Почему он такой твёрдый? Безобразие.
Княгиня, способная сказать такое, несомненно, была мертвецки пьяна. Хотя её вид был очень милым, Линь Суи и Моэр не осмелились дальше насмехаться над ней.
На этот раз даже Моэр перестал стесняться. Вид княгини, которая сейчас, полная досады, выглядела немного обиженной оттого, что ушиблась о столб, был просто невероятно трогательным.
— Ваше высочество, позвольте нам проводить вас.
Они с Линь Суи взяли Цзиньсэ под руки с двух сторон. И только поддержав её, они заметили, почему сегодня княгиня была вся в белом: оказывается, она уже скинула верхнее платье. На ней была лишь тонкая нижняя рубашка, плотно облегающая тело. Ночной ветер прижимал ткань к её фигуре, обрисовывая некие прекрасные изгибы, отчего оба мгновенно залились краской.
— Куда?
Она всё ещё была явно не в себе и даже нашла в себе силы погладить шиньон Линь Суи.
— У тебя сегодня довольно изящная белая нефритовая шпилька. В следующий раз дай и мне поносить.
Фыркнув, Моэр не смог сдержать смеха, и вся нежная атмосфера между ними была разрушена вмиг. Даже стоящая неподалёку Сяоцин при мысли об этом хотела биться головой о землю. Знала бы она, что пьяная княгиня окажется такой ненадёжной, лучше бы просто оглушила её.
К счастью, Линь Суи сохранял самообладание. Он понимал, что сейчас нельзя спорить с пьяной женщиной, и даже предостерегающе зыркнул на засмеявшегося Моэра. Затем мягко сказал Цзиньсэ:
— Ваше высочество, если вам нравится, это прекрасно. У меня в покоях есть ещё много изящных украшений. Чуть позже вы сможете не спеша их выбрать.
— Хорошо. А есть ли там красивые платья? В последнее время мне кажется, что у меня маловато одежды.
— Конечно, есть. Ваше высочество может взять любое, которое понравится.
Сяоцин уже с трудом это выносила. Она искренне считала, что если эти забавные истории станут известны, то все принцессы будут смеяться ещё целый год.
— Правда? Ты щедр.
В ночной темноте Цзиньсэ тихо рассмеялась. Казалось бы, она шутила, но в этом смехе чувствовалось нечто явно отличное от обычного. Линь Суи почувствовал, что этот смех в сочетании с её осенними, как вода, персиковыми глазами делал её похожей на демона-искусителя, похищающего души, отчего у него перехватило горло.
— Раз ты такой щедрый, не значит ли это, что я должна тебя как следует отблагодарить?
Вероятно, под действием алкоголя у Цзиньсэ наконец проснулось осознание того, что она — супруга. Она повернулась и пристально уставилась на нефритово-прекрасный профиль юноши, который в лунном свете, казалось, излучал сияние.
— Честно говоря, я и не думала, что ты так хорош собой. По правде, я редко нахожу кого-то настолько приятным глазу.
Оказывается, когда супруга пьяна, она может быть такой очаровательной. Юноша вдруг почувствовал, что его лицо горит огнём, и даже рука, поддерживающая Цзиньсэ, стала неловкой:
— Вовсе нет. Суи — всего лишь жалкая наружность, как я могу сравниться с вашим высочеством...
Не успел он договорить, как почувствовал, что рука Цзиньсэ снова легла ему на лицо. Но на этот раз это было не озорное пощипывание, как раньше. Она, казалось, ощупывала его очень тщательно, даже можно сказать, двусмысленно.
Линь Суи не осмелился пошевелиться. Он поддерживал её, позволяя её руке блуждать по своему лицу.
— «Есть красавица одна, с ясным взором и станом гибким. Встреча с ней — моя мечта, моё желанье», — неожиданно он услышал, как Цзиньсэ бормочет себе под нос.
Это были пьяные слова? Неужели она действительно так на него смотрит? В его душе поднялась волна за волной, радость была такой, что сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Ваше высочество... Позвольте Суи проводить вас в покои.
К этому моменту Цзиньсэ уже почти повисла на теле Линь Суи. Её нельзя было в этом винить: сейчас, когда хмель ударил в голову, она покачивалась, чувствуя, что весь пол скользкий. Судя по её виду, помимо помутнённого рассудка, в ней появилось ещё и некое невыразимое словами дьявольское очарование.
— Не могу идти. И вы меня не поддерживайте, это слишком утомительно.
В конце концов, оба они были изнеженными молодыми господами из богатых семей. Даже сама Цзиньсэ, при всей своей стройной фигуре, чувствовала, что этим двум хрупким юношам тяжело её поддерживать, и боялась, что они втроём свалятся на землю, как матрёшки.
Она просто обхватила Линь Суи за талию и, пошатнувшись, уткнулась лицом ему в грудь, с наслаждением вздыхая:
— Удобно. Такой мягкий. И пахнет от тебя приятно.
Она бормотала, пытаясь устроиться поудобнее. Линь Суи был знатным господином, а не воином вроде Ян Го или Хань Чаоюя, обладающим чрезвычайно крепким телосложением. К тому же ему было всего семнадцать лет — самый расцвет юности. Поэтому, хотя он был высок ростом, он обладал изящной и мягкой красотой, как орхидея и яшмовое дерево. От него исходил чистый, прохладный аромат, подобный снежной сосне, чистый с ноткой холода. И уж тем более под зелёным платьем скрывалась стройная, гибкая талия, обхватив которую, невозможно было заставить себя отпустить.
От того, что Цзиньсэ так внезапно его обняла, уши Линь Суи невольно покраснели. Что ещё более постыдно, он чувствовал, как от её бессознательных движений в его теле постепенно пробуждается некое желание. Хотя об этом было стыдно говорить, но как же он мог решиться отпустить её?
— Ваше высочество?
— тихо позвал Линь Суи.
— М-м?
Вдыхая чистый аромат юноши, уже потерявшая ясность сознания Цзиньсэ лишь тихо издала этот звук у него на груди.
Но тут Линь Суи отстранился от объятий Цзиньсэ. Он повернул своё красивое лицо и пристально посмотрел на неё. А Цзиньсэ, на которую так близко и смело смотрел прекрасный юноша, вдруг тихо рассмеялась и, выпучив глаза, сказала:
— Чего уставился? Ещё раз посмотришь — поцелую, веришь?
Но тут взгляд Линь Суи стал глубоким, и он медленно, слово за словом, произнёс:
— Не верю.
Разве могла пьяная вынести такой вызов? В одно мгновение она схватила Линь Суи за голову и, словно под действием заклятия, сама активно поцеловала его в губы. Это было прикосновение, подобное касанию стрекозы, скользнувшее по воде — едва коснувшись, она отстранилась. Но это было словно выключатель, нечаянно зажёгший пламя в телах обоих.
Линь Суи рванулся вперёд и ещё крепче прижался к стоящей перед ним Цзиньсэ, углубляя этот поцелуй, превращая его в нечто томное и страстное.
Жар на губах, переплетение зубов и языков — всё это ясно говорило Линь Суи о том, что произойдёт дальше. И возможно, даже прямо здесь, в ночном дворике, под пение цикад, в сиянии луны. Но ему было всё равно.
Моэр, потрясённый тем, что его господин вдруг стал таким неистовым и инициативным, почувствовал себя совершенно лишним. Он растерянно замер, не зная, что делать, пока внезапно кто-то не дёрнул его сзади, заставив споткнуться. Он уже собирался вскрикнуть, но тут служанка Сяоцин, стоящая рядом с княгиней, быстро зажала ему рот:
— Хочешь помешать удовольствию твоего господина? Пошли. Всех, кто был поблизости, я уже отослала. Так что сейчас тебе лучше тихо уйти со мной и оставить это место твоему господину.
Моэр мгновенно понял её замысел. Но эта женщина была слишком нахальна: её рука уже лежала прямо у него на талии. К сожалению, его рот и нос были зажаты, и он не мог вымолвить ни слова, только с ненавистью таращился на неё. Однако Сяоцин, казалось, совершенно не замечала ни смущения, ни гнева юноши в своих объятиях.
Она протащила его до самых ворот двора Линь Суи и только тогда отпустила. Собираясь сказать ему, чтобы он шёл отдыхать в свои покои, она вдруг получила звонкую пощёчину, от которой опешила.
— Ты... ты, распутник, бесстыдник!
— А?
Сяоцин, остолбенев, стояла во дворе и смотрела, как он с грохотом захлопнул дверь прямо перед её носом. И только тогда, с запозданием, до неё дошло. Она... она ведь просто хотела, чтобы княгиня побыла наедине с боковым супругом Линем? Что она такого сделала? Великая натуралка Сяоцин горько усмехнулась, потирая ярко-красный след от пощёчины на своём лице, покачала головой и ушла. В этот момент ей действительно не стоило вешать всех собак за то, что она никак не может найти мужа, на Цзиньсэ.
Маленькая сценка:
Юй Цзиньсэ: Автор уже частично переделал эту и последующие главы с жаркими сценами с Линь Суи. Сейчас содержание довольно целомудренное, надеюсь, вы не против...
Линь Суи: ...А я очень против. Что делать, если несколько последующих любовных сцен исчезли?
Юй Цзиньсэ: ...Не ожидала, что ты, Линь Суи, окажешься таким.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…