Глава 56. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу, глава 56 — Цяо Шэн
Этой ночью, которую то и дело прерывали «визитами», Цзиньсэ проспала до полудня. Проснувшись, она с чувством бодрости потянулась, оделась и уже собиралась прогуляться по двору, а затем отправиться побродить по городу Яньчжоу, как вдруг обнаружила, что сюрпризы в жизни действительно подстерегают на каждом шагу.
Весь двор был заполнен офицерами императорской гвардии. Они стояли на одном колене, выстроившись за воротами её двора, а впереди всех, высоко подняв обеими руками ивовый прут, стояла та самая Цяо Шэн.
Что это ещё за построение?
— Ваше высочество, я уговаривал их всё утро, но госпожа Цяо и остальные наотрез отказались вставать.
Цзюнь Вэнь беспомощно покачал головой, глядя на Цзиньсэ.
Цзиньсэ, словно предчувствуя неладное, тяжело вздохнула и пробормотала себе под нос:
— Вечно какие-то неразберихи. Похоже, на этот раз мне снова не отвертеться.
От чего не отвертеться? Разумеется, от того, чтобы стать посмешищем…
И, как показала практика, её предчувствия почти всегда сбывались.
— Виновная Цяо Шэн вчера ночью, будучи пьяной, потеряла над собой контроль и допустила дерзость по отношению к вашему высочеству. Явилась по собственной воле просить наказания.
Как и подобало начальнику императорской стражи, голос её гремел так, что его было слышно едва ли не во всей усадьбе Яньчжоу, но в то же время это легко могло привести к неверному толкованию среди тех, кто не знал подробностей или вовсе не был на месте событий.
Потеряла контроль, допустила дерзость по отношению к её высочеству?
Каким образом потеряла контроль и как именно допустила дерзость?
У каждого из присутствующих имелась своя версия произошедшего, да и лица людей за спиной Цяо Шэн выражали самые разные чувства.
— Я знаю, что госпожа Цяо просто выпила лишнего. Человек чувств, порой срывается с языка — это неизбежно. Я не придаю этому значения.
Цзиньсэ мягко произнесла эти слова и шагнула вперёд, желая помочь ей подняться, но Цяо Шэн по-прежнему выглядела крайне серьёзной.
— Ваше высочество, я хоть и груба, но понимаю, что считать ваше высочество мужчиной — это величайшее неуважение. Даже если ваше высочество прекрасна, как небожительница… нет, красивее любого мужчины — это тоже не то. Я снова сказала не то. Это тоже проявление неуважения к вашему высочеству. На самом деле я хотела сказать, что даже если ваше высочество настолько неотразима, что трудно сдержаться, я всё равно не должна была, опьянев, поступать так и тем более заставлять ваше высочество, чтобы угодить мне, играть на цине и петь. Это воистину заслуживает смерти.
Эта Цяо Шэн — молчит, так молчит, а как начнёт говорить, так всё больше и больше ошибок, и всё нелепее. У стоявших на коленях за ней офицеров гвардии лица сделались странными, веки дёргались, а в душе они с горечью причитали: «Госпожа Цяо, вы, может, и умелый командир, но с красноречием у вас совсем беда».
Что за ерунда…
А Цзиньсэ и вовсе запуталась в этих речах. Она ошеломлённо помолчала с полминуты, затем, прищурившись, выдала:
— Госпожа Цяо, скажу вам честно, вчера ночью я тоже выпила немало и совершенно не помню, что вы говорили. Так что вам не стоит переживать.
Это был прекраснейший повод спустить дело на тормозах, и все за спиной Цяо Шэн с облегчением выдохнули.
Но Цяо Шэн, как назло, была человеком прямолинейным и не умела читать между строк. Она ошарашенно помолчала, прежде чем до неё дошло, что её высочество даёт ей шанс. В конце концов, дело могло обернуться и большими неприятностями — если бы её действительно привлекли к ответственности за неподчинение вышестоящему, это было бы вполне обоснованно. Но сейчас её высочество говорит, что ничего не помнит, — разве это не явный знак, что она не желает наказывать?
От этого осознания она так разволновалась, что потеряла над собой контроль, а потеряв контроль, естественно, сделала только хуже.
— Ваше высочество великодушны, я, Цяо Шэн, недостойна такой милости. Я готова расшибиться в лепёшку, но ничем не смогу отплатить за вашу доброту. Отныне, кто бы ни посмел при мне хоть полслова сказать о том, что ваше высочество не способны к супружеству, что вы предпочитаете мужчин или питаете слабость к женщинам, — я, Цяо Шэн, первая буду биться с таким человеком насмерть. Ваше высочество — существо неземное, и даже если вы действительно не можете одарить своей милостью мужчину, вы ни в чём не уступите ни одной дочери Великой Чжоу.
От этих слов голова у Цзиньсэ снова пошла кругом, и уголок её рта дёрнулся.
Эта Цяо Шэн — ну как назло, говорит именно о том, о чём не следовало.
На этот раз не только лица стоявших за Цяо Шэн людей позеленели, но и у самой Цзиньсэ возникло желание прихлопнуть её на месте.
Она что, хвалит её или так, обиняками, оскорбляет?
Цзиньсэ за последние два дня легла спать довольно поздно. Столкнувшись с такой головной болью, ей оставалось только приложить руку ко лбу и, казалось бы, едва заметно нахмуриться. Кое-кто из внимательных заметил это, но истолковал по-своему, решив, что её высочество сдерживает гнев, и от этого испугался ещё больше. Наконец Цзиньсэ медленно и спокойно заговорила:
— Госпожа Цяо, вы можете кричать ещё громче. Посмотрим, останется ли здесь хоть кто-нибудь, кто не узнает, что я предпочитаю мужчин, питаю слабость к женщинам и даже не способна одарить своей милостью мужчину.
У всех мгновенно побелели лица, у многих на лбу выступил холодный пот.
Эти офицеры императорской гвардии в столице общались с Цзиньсэ, которая вела уединённый образ жизни, нечасто. Да и в этом путешествии княгиня Цзинь целыми днями сидела взаперти в паланкине, так что контактов с ней было мало. Все знали только, что она молчалива, а ещё — слышали о ней слухи: что она мягкого нрава, предпочитает мужчин и тому подобное.
Но какой бы покладистой ни была её высочество, она всё равно оставалась императорской дочерью из рода Юй. Никто не знал, что скрывается за этой внешней безмятежностью Цзиньсэ.
Всех охватила крайняя тревога. И никто даже не догадывался, что Цзиньсэ на самом деле просто клонило в сон.
А Цзюнь Вэнь тем временем улыбнулся. Пожалуй, во всём поднебесной только он осмелился улыбнуться в такой момент.
— Ваше высочество, госпожа Цяо шутит!
— со смехом произнёс он и, прильнув к Цзиньсэ, бросил на неё кокетливый взгляд из-под ресниц.
— Ну как вы могли принять это всерьёз?
Эта двусмысленная сцена, конечно, произвела на всех совершенно особое впечатление.
Что там ещё говорить о способностях её высочества? Поведение этого фаворита-слуги уже само по себе разбивает все слухи в пух и прах.
Цзиньсэ же всё думала, не померещилось ли ей сегодня. Обычно такой чопорный и правильный Цзюнь Вэнь вдруг превратился в этого человека. Она повернула голову, взглянула на всё ещё стоявших на коленях и обливавшихся холодным потом людей и наконец поняла: он выручает её.
Она услышала, как Цзюнь Вэнь шепнул ей на ухо:
— Ваше высочество не справляются, позвольте мне уладить это дело.
С этими словами он заговорил мягким, улыбчивым голосом:
— Госпожа Цяо и все остальные господа, хорошо ли вы спали прошлой ночью?
Все поспешили ответить:
— Хорошо, хорошо, спасибо за заботу, господин.
На самом же деле девять из десяти провели ночь в любовных утехах. За полмесяца, проведённые за пределами столицы, эти полные сил дочери Великой Чжоу так истосковались по плотским радостям, что чуть не превратились в монахинь. Теперь же, когда гостеприимная управа Яньчжоу дала им возможность хоть немного вкусить запретного плода, каждая минута наслаждения была на вес золота. За исключением начальника стражи Цяо Шэн, которая, перебрав, вернулась в свою комнату и сразу завалилась спать, все остальные, вероятно, провели «незабываемую» ночь.
Цзюнь Вэнь снова улыбнулся:
— Глядя на синяки под глазами у всех господ, я понимаю, что вам здесь, должно быть, неуютно. И всё же вы с самого утра собрались здесь, чтобы просить прощения у её высочества. Даже её высочеству, глядя на вас, становится вас жаль. К тому же…
Он сделал паузу, и в его глазах промелькнула едва уловимая, недосказанная стыдливость.
— Если уж все господа так утомлены, то как же, полагаете, её высочество? Не пора ли вам встать, чтобы не добавлять её высочеству лишних забот?
Тут до всех дошло. Они украдкой взглянули на покрасневшие глаза Цзиньсэ и, понимающе переглянувшись, тихонько хмыкнули.
— Да-да, господин Цзюнь прав, это мы оплошали.
Что значит «не способна», что значит «воздержание»? Её высочество в конце концов тоже женщина. Значит, всё это слухи, слухи.
А Цзиньсэ так и стояла, не двигаясь, только в душе у неё словно копьё ворочалось.
В итоге весь этот день Цзиньсэ пребывала в состоянии ступора.
Она, впрочем, отдавала себе отчёт: с тех пор как Цзюнь Вэня назначили к ней личным слугой, да ещё после двух месяцев их совместных странствий, даже если бы она поклялась перед небом самыми страшными клятвами, что между ними ничего не было, этому, пожалуй, никто бы не поверил. Когда они вернутся в столицу, даже если она захочет сохранить за Цзюнь Вэнем его нынешний статус, императрица, скорее всего, немедленно пожалует ему положение наложника-слуги. При мысли об этом становилось как-то не по себе. Кто бы мог подумать, что, возвращаясь в столицу, она вдруг окажется обладательницей сразу трёх мужчин, мгновенно превратившись в замужнюю женщину, да ещё сразу с тремя мужьями. Прямо как говорится: «молчал, молчал — и огорошил». И что это вообще за дела такие?
Подумав об этом, она с некоторой беспомощностью произнесла:
— Госпожа Цяо…
Голос её был поистине лёгок, как пух, и мягок, как шёлк. У присутствующих едва ноги не подкосились.
Ох ты, ну и голосок у её высочества, прямо слушаешь — и кости тают.
Цяо Шэн неловко улыбнулась и вдруг опомнилась: «Чёрт возьми, она снова приняла её высочество за мужчину».
— Раз уж Цзюнь Вэнь замолвил за вас словечко, то вставайте. Я не буду вас винить.
Все ещё колебались, но тут Цяо Шэн первой вскочила на ноги:
— Благодарю ваше высочество!
Тут уж все подивились: только что ты упиралась, требовала наказания, а теперь же первая и вскочила. Но никто не знал, что Цяо Шэн в этот момент разрывалась от внутренних терзаний из-за того, что постоянно, невольно, принимала Цзиньсэ за мужчину, так что у неё не было ни времени, ни желания продолжать каяться. Напротив, ей хотелось поскорее сбежать.
Это и неудивительно. В роду Цяо были строгие правила, и Цяо Шэн с детства внушали, что дочь должна сначала построить карьеру и создать семью, а уж потом… В итоге она, как и Цзиньсэ, уже почти достигла совершеннолетия, а главного мужа так и не взяла. Правда, она не была такой, как Цзиньсэ, — совершенно чурающейся мужчин. Дома у неё был один наложник и приставленный родителями слуга для согревания постели. Просто она родилась честной и простодушной. Пускать пыль в глаза она умела, но ни за что не стала бы ночевать вне дома или иметь какие-то связи с мужчинами из публичных домов. Поэтому в этой сопроводительной поездке, хотя она, как и остальные гвардейцы, долго воздерживалась, она не предавалась разгулу. А тут ещё перед глазами постоянно маячила Цзиньсэ — мужеподобная красавица-императорская дочь. Естественно, что у достопочтенного начальника императорской стражи временами начинали бродить шаловливые мысли.
— Хе-хе!
Цзиньсэ снова тихо рассмеялась, и смех её был нежен, как лёгкий ветерок. Неторопливо и спокойно она произнесла:
— Сегодня погода хорошая. Я вижу, ты тоже свободна. Вместо того чтобы стоять на коленях во дворе, не лучше ли составить мне компанию и прогуляться по городу? Только ты одна. Составишь мне компанию, познакомишься с местными обычаями.
Цяо Шэн онемела, а затем издала жалобный вопль. Её высочество снова собралась путешествовать инкогнито! Сколько же хлопот из-за этих её инкогнито-прогулок уже было в этой поездке! И каждый раз она не брала никого, кроме неё одной!! А если что-то случится, кто будет за это отвечать?
Эта каторжная работа ей совсем не нужна! Она скривилась и сказала:
— Ваше высочество, ваше положение слишком высоко, лучше взять с собой побольше людей…
— Что, ты сомневаешься в моём решении?
Цзиньсэ снова бросила эту безоблачную фразу, но в ней чувствовалась властность, присущая только высшим. Истинно врождённое величие. Только в такие моменты люди по-настоящему осознавали, что перед ними — подлинная императорская дочь Великой Чжоу.
Все мгновенно прониклись благоговением. Какие там «предпочитает мужчин», какая «мужеподобность»
— всё это иллюзия. Разве можно постичь такую глубокую и непостижимую особу, как её высочество?
Не надо-а-а!
В результате жалобные вопли Цяо Шэн были слышны ещё долго после того, как все остальные ушли.
Они украдкой посмеивались про себя: «Поделом тебе. Зачем ты, извиняясь, поставила её высочество в неловкое положение? Госпожа Цяо, надейтесь только на себя».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…