Глава 37. Возрождённый истинный принц и возрождённая единственная дочь полководца Хуа То (36)
В особняке князя Хао
— Брат, я не выйду замуж! — сказала Ши Юйфэй.
— Подумай, прежде чем говорить.
Увидев суровое выражение лица Ши Юйхао и услышав его безапелляционный тон, Ши Юйфэй внезапно утратила всю смелость сопротивляться. Слишком долго она терпела притеснения от Ши Юйхао, и обида в её сердце росла день ото дня, но, к несчастью, она была бессильна, поэтому ей всегда приходилось терпеть унижения.
— Ты думаешь, я не вижу твоих мыслей? Не забывай, он твой брат!
Уличенная в своих тайных помыслах, Ши Юйфэй в ярости потеряла контроль над языком:
— Я ведь не рождена от императора, почему мне нельзя его любить?
— Шлёп!
Ши Юйхао с размаху отвесил ей пощёчину. Ши Юйфэй, зажимая щёку, залилась слезами от боли.
— Если ты не хочешь носить фамилию Ши, найдётся много желающих! Лучше тебе похоронить эти слова в животе. Если посмеешь ещё раз болтать без удержу, я и сам тебя не спасу!
Ши Юйхао трясло от гнева, губы его дрожали. Ши Юйфэй в конце концов вынужденно уступила:
— Брат, успокойся, Юйфэй осознала свою вину... Брат, не волнуйся, через несколько дней я попрошу у отца-императора разрешения на брак.
Когда Ши Юйфэй ушла, Вэй Цзэ сказал:
— Ваше высочество, принцесса...
— Одни только безобразия!
Ши Юйфэй ещё в юности влюбилась в Ши Юйсяо. Но из-за своего положения ей приходилось скрывать свои чувства, однако Ши Юйхао заметил это. Несколько месяцев назад Ши Юйфэй уже отговаривала Ши Юйхао от покушения на Ши Юйсяо по пути его возвращения в столицу, а теперь из-за тех же чувств отказывалась выходить замуж.
Ши Юйхао потёр переносицу, чувствуя тяжесть на душе. То, что Ши Юйфэй была его единокровной сестрой (по матери), ему перед смертью по секрету рассказала их мать, Нин-бинь. Ши Юйхао в глубине души презирал Ши Юйфэй — незаконнорождённый выродок от измены матери, — но всё же вынужден был терпеливо искать ей выход и хранить молчание о её происхождении, что часто доводило его до изнеможения.
В особняке герцога Шэнь
Сегодняшний чай был особенно безвкусным, а книги — особенно скучными, поэтому Шэнь Сянчэнь мерил шагами комнату, пытаясь подавить гнетущую тоску. Подняв голову, он заметил, что небо слегка потемнело. Хотя не было видно ни туч, ни грома, это непонятное давление всё равно вызывало тревогу и беспомощность.
— Указ императора!
Словно огромный камень внезапно навалился на сердце. Шэнь Сянчэнь, хоть и испытывал острую боль, но, напротив, почувствовал некоторое облегчение — раз уж всё, что должно было прийти, пришло, чего ещё тревожиться? Слегка упорядочив мысли, Шэнь Сянчэнь первым почтительно опустился на колени. Шэнь Чантай, ведя за собой супругу и Шэнь Сянжань, тоже вышел встречать указ.
— По велению Неба, император повелевает. Моя дочь, принцесса Юйфэй, обладает добродетелью и талантом, нравом кротка и добра, находится в расцвете лет. До меня дошло, что сын рода Шэнь из герцогского особняка, Шэнь Сянчэнь, отлиается изяществом и мягкостью нрава, никогда не имел дурной славы. Посему особо жалую его в мужья принцессе Юйфэй, в надежде на счастливый брак. Слушайте и повинуйтесь.
Шэнь Сянчэнь бесстрастно произнёс:
— Ваш слуга принимает указ.
— Молодой господин Шэнь, поздравляю.
— Благодарю вас, господин евнух.
Свиток в его руке казался тяжелее тысячи цзиней, давил так, словно он был слабой рыбой на берегу, как ни бейся, не найти воды для жизни. Шэнь Сянчэнь впервые в жизни насильно растянул губы в подобии улыбки, но со стороны это выглядело как странная, непостижимая гримаса.
Он молчал, ожидая, когда хозяин особняка заговорит:
— Утрудили вас, господин евнух, не соблаговолите ли отужинать в нашем скромном доме, прежде чем отправиться обратно?
— Нет, мне ещё нужно возвращаться во дворец с докладом его величеству. Благодарю за доброту, господин герцог.
— Счастливого пути, господин евнух.
— Брат... — едва Фань Чихай ушёл, Шэнь Сянжань, нахмурившись, подошла к Шэнь Сянчэнню. Этот императорский указ о браке был совершенно неожиданным. Даже Шэнь Чантай невольно нахмурился — он слишком хорошо знал, что его сын много лет питал чувства к той девушке, Чаньюэ.
Госпожа Шэнь не выдержала:
— Чэнъэр...
— Зайдём в дом.
Он не стал больше ничего говорить.
В кабинете Шэнь Чантай специально отослал госпожу Шэнь и дочь.
— Чэнъэр, отец знает о твоих чувствах, но указ его величества пришёл внезапно. Ты обижен.
— Не обижен. Раз я слуга, то, естественно, должен свято соблюдать императорский указ.
Шэнь Сянчэнь намеренно сказал:
— Но подумал ли отец о планах на будущее?
Шэнь Чантай оказался в затруднении. Муж принцессы Юйфэй непременно будет близок с князем Хао, но семья Лю поддерживает Восточный дворец, который враждует с князем Хао. С одной стороны — друг, с которым они были как братья, с другой — родное дитя. Ему было трудно выбирать. Но раз уж дело зашло так далеко, он не мог уклониться, он должен был выбрать. Шэнь Чантай долго молчал и наконец придумал то, что считал самым безопасным выходом:
— Сохранять нейтралитет. Не поддерживать ни наследного принца, ни князя Хао.
— И наследный принц, и князь Хао — не простые люди. Если отец сохранит нейтралитет, в конце концов, какая бы сторона ни победила, в особняке герцога не будет спокойной жизни, не так ли?
Шэнь Чантай промолчал. Действительно, Шэнь Сянчэнь был совершенно прав. В конце концов, ему придётся выбирать. Делать нечего. Шэнь Чантай, поколебавшись ещё немного, наконец заговорил:
— Чэнъэр, если возможно, отец не хотел бы становиться врагами с твоим дядей Лю.
Всё-таки это был его родной сын, и Шэнь Чантай в конечном счёте выбрал его.
— А если вражда будет лишь временной?
Шэнь Чантай опешил:
— Что ты имеешь в виду?
Едва он договорил, Шэнь Сянчэнь с глухим стуком опустился на колени перед ним. Шэнь Чантай, опешив, поспешил поднять его.
— Что ты делаешь? Вставай скорее!
Но Шэнь Сянчэнь не желал вставать.
— Сын непочтителен.
Шэнь Чантай слушал в полном недоумении, его застывшая в воздухе рука не знала, куда деться.
— Прошу отца поверить сыну хоть раз. Поверить, что сын сможет внести свой вклад в выживание семьи Шэнь и семьи Лю.
Шэнь Сянчэнь в конце концов не раскрыл всех карт. Шэнь Чантай, хоть и не понимал его подтекста, знал, что Шэнь Сянчэнь обладает упрямым характером, поэтом не стал расспрашивать, а лишь оставил наставление:
— Чэнъэр, князь Хао коварен и изобретателен, будь осторожен во всём. Помни, всегда в первую очередь заботься о своей безопасности.
— Сын понимает.
Шэнь Сянчэнь с детства был почтительным сыном, уважал старших, внимал наставлениям, но только на этот раз ему пришлось ослушаться — он, вероятно... не сможет позаботиться о своей безопасности.
В комнате Шэнь Сянчэня
— Брат, есть ещё возможность всё исправить, правда?
Увидев вошедшего Шэнь Сянчэня, Шэнь Сянжань в тревоге бросилась вперёд и схватила его за рукав, глаза её уже были полны слёз.
— Сянжань.
Он только вымолвил два слова, как Шэнь Сянжань внезапно ослабила хватку, и обе её руки, лежавшие на его рукаве, бессильно упали. Кажется... она не могла больше обманывать себя.
— Брат не может ослушаться указа... — бормотала она, словно разговаривая сама с собой, словно утешая себя. Уныние длилось всего несколько секунд, как она снова возбуждённо заговорила:
— А сестра Юэ? Брата обручили, что же будет с вами и сестрой Юэ в будущем...
Шэнь Сянжань не могла вынести мысли, что её брат и девушка, которую он любил, будут всё больше отдаляться друг от друга и в конце концов станут чужими. Это было слишком жестоко для Шэнь Сянчэня, и слишком жестоко для неё, сторонней наблюдатьницы.
Шэнь Сянчэнь думал, что сможет сохранить спокойствие, по крайней мере, когда намеренно не думает о Лю Чаньюэ. Но едва прозвучало имя Лю Чаньюэ, вся его сдержанность рухнула в одно мгновение, он снова потерпел поражение. Пальцы его задрожали непроизвольно, а в груди поднялась нестерпимая боль. В особняк князя Хао он пошёл добровольно, винить некого. И Лю Чаньюэ он оттолкнул собствеными руками — сам навлёк на себя беду.
— Чаньюэ...
Ему хотелось ещё раз произнести её имя. Возможно, отныне таких возможностей... почти не осталось.
— Сянжань, прости.
Он извинялся, чувствуя, что задолжал ей извинения — это он собствеными руками разрушил её брак.
Услышав эти слова, Шэнь Сянжань внезапно разрыдалась, заливаясь слезами.
— Брат... сестра Юэ... молодой генерал Лю... я...
Говорила она прерывисто, и Шэнь Сянчэню было больно это слышать. От детской дружбы до взаимной вражды — это было не то, что Шэнь Сянжань считала игрой судьбы. Всё это было тщательно спланировано им, Шэнь Сянчэнем.
Он снова извинился: прости, Сянжань, прости, семья Шэнь, прости, семья Лю, и больше всего прости, Лю Чаньюэ... Он проклинал себя за слабость.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…