Глава 53. Такой же завтрак
Несколько дней назад она наткнулась на одну фразу и, прочитав её, слегка остолбенела. Первой её реакцией было: интересно, кто же это написал, как можно так точно, так реалистично и так образно выразиться?
Она перечитывала её снова и снова.
Позже она узнала, что эту фразу написал великий писатель Моэм, и тогда ей стало понятно, почему она такая глубокая и незабываемая — каждое слово, каждая фраза будто бы попадали прямо в сердце:
«Я знаю, что страдания не делают человека благороднее, а лишь принижают его. Они делают его эгоистичным, мелочным, ограниченным и подозрительным. Они приковывают внимание человека к мелочам. Я жестоко написал когда-то, что мы учимся смирению не от собственных страданий, а от страданий других».
Увидев эту фразу, она словно наконец-то нашла родственную душу — ту, что притягивает и понимает тебя.
Хотя реальность жестока, она ясно осознавала, что эти слова верны. Большинство людей считают, что «куриный бульон» мотивационных цитат даёт им всё более слабую движущую силу и уверенность, но она всегда думала, что весь этот «бульон» ядовит.
Весь «куриный бульон» ядовит: читая его, люди невольно позволяют автору увести себя за нос, впадают в слепой оптимизм и упрямо верят, что в конце концов перешагнут через любые преграды. Но на самом деле это не так. Даже если ты стремишься к мечте и приближаешься к счастью, нужно исходить из своих реальных сил, из своих способностей и, трезво оценив действительность, уже потом бороться за жизненный идеал.
Слепой оптимизм лишь приведёт к более жестокой гибели.
Шэнь Юэ застывшим взглядом смотрела перед собой. Служанка не знала, о чём она думает, но в её взгляде читались сочувствие и боль.
Шэнь Юэ сделала вид, что не замечает. Ей давно было всё равно. Трезво оценив реальность, она теперь надеялась только на одно — на своего ребёнка. Ради малыша ей было всё равно, даже если весь мир будет называть её бесстыдной, эгоистичной, твердить, что она лишь занимает место молодой госпожи семьи Цзян, не давая возлюбленной Цзян Тяньхэна законного статуса. Она уже привыкла к чужим насмешкам за всё это время.
— Сяо Юнь, — позвала она служанку, стоявшую рядом.
— Налей мне ещё стакан молока, пожалуйста, и отнеси в кабинет. Передай тёте Юй, что на ужин меня не ждать — если проголодаюсь, сама спущусь поесть.
Она то ли просто устала, то ли не хотела больше видеть эти две неразлучные фигуры — она и сама не знала. Закрыв книгу и положив её на журнальный столик, она медленно поднялась и направилась в спальню.
— Хорошо, молодая госпожа.
Сяо Юнь тихо кивнула и шагнула вперёд, чтобы поддержать Шэнь Юэ, но та с улыбкой отказалась.
— Не нужно, Сяо Юнь. У меня пока не такой уж большой живот. А вот через некоторое время, даже если ты не захочешь меня поддерживать, боюсь, мне всё равно понадобится твоя помощь.
Она ещё и шутит — значит, настроение неплохое.
Сяо Юнь улыбнулась, украдкой взглянула на молодую госпожу и почувствовала к ней ещё больше жалости.
Будь она мужчиной, будь у неё такая замечательная жена, да ещё и носящая под сердцем его ребёнка, — она бы на руках её носила, лелеяла и не надышаться не могла.
Как можно было ещё и лису-обольстительницу в дом приводить? Молодой господин, верно, и не знает, от чего он отказался. Потом он обязательно пожалеет. Хоть бы ещё не поздно было.
На следующее утро, когда Шэнь Юэ завтракала, с лестницы спустился кто-то. Она не оборачиваясь знала, кто это.
— Ой, госпожа Шэнь, как рано вы встали.
Цэнь Цзяцзя говорила с ехидством. Те же слова, но в сочетании с её выражением лица и интонацией звучали крайне неприятно.
Чистое, красивое лицо Шэнь Юэ не дрогнуло ни на йоту — будто Цэнь Цзяцзя вовсе не существовало.
— Хэн-гэгэ такой трудолюбивый, так рано ушёл на работу.
Цэнь Цзяцзя хоть и злилась, но держала себя в руках и продолжала говорить с намёком.
То, что они сейчас сидят за одним столом, — и не только это: с самой первой встречи, с первого знакомства, каждый их шаг в общении имел одну общую причину — Цзян Тяньхэна.
Всё из-за этого мужчины.
Того самого, которого Цэнь Цзяцзя называла «Хэн-гэгэ».
От этих слов мурашки по коже, до того приторно. Приторно и с ноткой горечи. Шэнь Юэ улыбнулась:
— Он всегда такой.
Слова сорвались с языка сами собой.
Сказав это, она пожалела и мысленно отругала себя: как можно быть такой неосторожной, чуть не выдала тайну своего сердца.
— Правда?
Цэнь Цзяцзя и не заметила оплошности Шэнь Юэ. Её голова была занята лишь тем, как справиться с этой женщиной и заставить её отступить.
Ещё до знакомства она знала, что эта женщина не из тех, кто легко выбрасывает белый флаг. А после знакомства поняла, что недооценила её: та вовсе не была такой острой на язык, как представлялось, а, наоборот, довольно мягкой и уже с виду обладала аурой благородной госпожи. Так она думала, усаживаясь за стол.
— Тётя Юй, принесите мне завтрак, такой же, как у госпожи Шэнь.
Она повернула голову в сторону кухни и сказала это без капли стеснения.
— Госпожа Шэнь ест специальный рацион для беременных, обычной женщине такое не осилить.
Шэнь Юэ молчала и медленно ела. Она всегда ела не спеша, тщательно пережёвывая, и даже если бы случилось что-то срочное, вряд ли бы заторопилась. Всё та же привычная манера.
Ответила не Шэнь Юэ, а тётя Юй с кухни. Она даже выходить не захотела — видеть эту женщину было противно.
Осмеливается сидеть наравне с молодой госпожой и называет её «госпожой Шэнь»
— похоже, своих амбиций она и не думает скрывать.
— Тогда дайте мне такой же завтрак, как у Хэн-гэгэ.
Она забыла, что перед ней сидит женщина, на которой Цзян Тяньхэн женился лишь вынужденно, из-за беременности. Знала бы заранее — сама бы взяла его измором. Тогда молодой госпожой звали бы не эту Шэнь Юэ, а её, Цэнь Цзяцзя.
Видно, у этой женщины тоже есть свои уловки — раз сумела забраться в постель Цзян Тяньхэна и зачать от него ребёнка. Такое коварство — это надо уметь. Она явно недооценила её.
Шэнь Юэ знала, что сидящая напротив Цэнь Цзяцзя буравит её взглядом. Наверняка думает, как же она ухитрилась забеременеть от Цзян Тяньхэна. От этой мысли Шэнь Юэ даже захотелось рассмеяться.
Может ли она сказать, что никаких уловок не применяла вовсе? Что она сама ни в чём не виновата?
Похоже, нет.
Скажи она так — Цэнь Цзяцзя лишь решит, что она хвастается или прикидывается невинной. Так что лучше промолчать. Чужая женщина, незачем ей всё рассказывать.
Впрочем, похоже, вкус у этого Цзян Тяньхэна весьма посредственный. Весьма. Раз уж он так поверхностно пал на такую женщину. Хотя, с другой стороны, мужчины — существа визуальные, и то, что он сумел выбрать такую красотку, уже можно считать неплохим результатом.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…