Глава 26. Объявление войны
К тому моменту, как Ю Чу сломя голову подскочил к Чжао Чэню, тот уже с помощью внутренней силы превратил траву сострадания дзэн в горстку порошка.
Дунул лёгкий ветерок — прах вернулся к праху, земля к земле.
— Чжао Чэнь! Ты хоть понимаешь, что творишь?!
— в ярости оскалившись, Ю Чу свирепо уставился на старика.
Глядя на развеявшийся по земле порошок от травы сострадания дзэн, Чжао Чэнь вдруг с облегчением издал холодный смешок:
— Ха-ха, Сяо Учэнь, раз уж ты наплевал на былую привязанность и отрубил руку моей дочери, на этом сотрудничество гильдии с тобой окончено! И раз нам больше не нужно тебя лечить, то и травы сострадания дзэн тебе не видать как своих ушей!
Эта трава сострадания дзэн встречалась в мире крайне редко. Отыскать хотя бы один стебель было всё равно что вымыть крупицу золота из морского песка. Только что извели один стебель, а теперь уничтожили и второй. Пожалуй, на всём белом свете больше не осталось травы сострадания дзэн!
А ведь глаза Сяо Учэня можно было исцелить только с её помощью. Уничтожив последнюю надежду, старик обрёк его на то, что его глаза не вылечить уже никогда в жизни!
Вне себя от ярости Ю Чу схватил Чжао Чэня за шиворот, собираясь вздёрнуть его и как следует отколотить!
Однако Сяо Учэнь произнёс:
— Ю Чу, отступи.
— Но, ваше высочество!!
— Ю Чу кипел от гнева и, казалось, злился даже сильнее самого Сяо Учэня.
— Я сказал, отступи, — голос Сяо Учэня звучал ровно, но не терпел возражений, и как бы сильно ни бушевал Ю Чу, сейчас ему оставалось лишь послушно отойти.
Сяо Учэнь шагнул вперёд, сокращая расстояние между собой и главой гильдии Чжао.
— Глава гильдии Чжао, я никогда и ни перед кем не остаюсь в долгу ни на грош. Вы говорите, что ваша дочь в моём поместье лечила меня не щадя сил, и если не снискала заслуг, то потрудилась на славу. Но это не повод для её заносчивости и бесчинств, и уж тем более для поползновений стать моей младшей супругой. Наше сотрудничество изначально было честным: ваша дочь явилась в поместье лечить меня, и я уже выплатил ей щедрое вознаграждение. С какой стати ей быть недовольной?
Слова Сяо Учэня звучали разумно и обоснованно, отчего глава гильдии Чжао мгновенно лишился дара речи. Да и стоявшие за его спиной ученики гильдии сейчас готовы были провалиться сквозь землю от стыда.
Когда всем вокруг стало нечего сказать, Чжао Циньцинь, сидевшая в объятиях главы гильдии Чжао, вдруг протянула руку и ухватилась за подол одеяния стоявшего перед ней Сяо Учэня.
Её миндалевидные глаза, полные слёз, смотрели на Сяо Учэня так жалобно, что сердце сжималось.
— Ваше высочество! Ваше высочество, мои чувства к вам — чистая правда! Ваше высочество, умоляю, не прогоняйте меня, я хочу и дальше оставаться в поместье и лечить вас, я уже не могу жить без вас!! Я не хочу уходить! Пусть даже мне придётся стать простой служанкой, подметающей дворы подле вас, я согласна! Умоляю, не прогоняйте меня!
Под конец голос Чжао Циньцинь задрожал от волнения, а пальцы ещё крепче вцепились в подол Сяо Учэня.
Глава гильдии Чжао изо всех сил пытался оттащить её назад. Такого позора он вынести уже не мог!
— Цинь-эр! Да образумься же ты! Как я, Чжао Чэнь, мог вырастить такую никчёмную дочь?!
Обрубок руки Чжао Циньцинь всё ещё кровоточил, но благодаря действию пилюли утоления боли Чжао Чэня она пока не чувствовала страданий, и все её помыслы сейчас были лишь о том, чтобы остаться рядом с Сяо Учэнем.
— Это я никак в толк не возьму, как у меня оказался такой бесполезный отец! Будь у тебя власть и влияние, разве ваше высочество стал бы смотреть на меня свысока?!
— Чжао Циньцинь уже почти лишилась рассудка.
Стать женщиной Сяо Учэня превратилось в её навязчивую идею, и никто не смел стоять у неё на пути!
Глядя на эту безумную женщину, Су Юэгэ испытывала к ней лишь жалость.
И вдруг!
Она почувствовала обжигающий жар в глазах, и в следующий миг картина перед её взором переменилась!
Люди остались прежними, вот только тело каждого теперь окутывала лёгкая дымка. Дымка эта делилась на три цвета: чёрный, белый и золотой.
Чжао Циньцинь была почти целиком объята чёрным туманом. Вокруг Чжао Чэня тоже клубилась чёрная дымка, но ни по густоте, ни по насыщенности цвета она не шла ни в какое сравнение с тем, что окружало Чжао Циньцинь. У учеников гильдии за его спиной цвет был ещё бледнее, хотя дымка тоже оставалась чёрной.
Людей со стороны князя окутывал как чёрный, так и золотой туман, но цвета тоже были не слишком густыми.
Опустив взгляд на саму себя, Су Юэгэ увидела, что вся сияет золотом — её сплошь окружала золотая дымка. А во всей толпе белый туман окутывал одного лишь Сяо Учэня.
В этот самый миг в её сознании очень кстати раздался голос маленького Бэйчэня:
«Несносная девчонка, это отражение человеческих чувств: чёрный цвет означает злость и ярость, золотой — радость и веселье, а белый говорит о полном душевном безразличии. Эти туманы возникают перед твоим взором лишь тогда, когда радость или злоба проявляются достаточно ярко».
«Вот оно что… А какой прок от этой дымки?»
— мысленно спросила Су Юэгэ у маленького Бэйчэня.
«Диск Инь и Ян объемлет всё сущее, это средоточие всех видов энергии. Он способен поглощать любую злобу и любую радость. Злоба — совсем как та, что ты впитала на братской могиле, — питает и укрепляет твоё Призрачное Ядро, а радость способна укрепить Золотое Ядро.
Но поскольку за основу ты взяла Призрачное Ядро, то есть в твоём даньтяне именно оно занимает главенствующее положение, при равных затратах сил злоба будет усваиваться быстрее. К тому же радости здесь сейчас кот наплакал, она слишком слабая: ты потратишь на её поглощение больше сил, чем получишь взамен, так что впитывать её не советую».
Су Юэгэ задумалась.
«Поняла. Ты клонишь к тому, что сейчас мне достаточно сосредоточиться на поглощении злобы. Но как мне её впитать?»
«Попробуй установить связь с Призрачным Ядром».
«Хорошо», — Су Юэгэ успокоила мысли и сосредоточила дыхание…
Очень скоро тонкие струйки чёрного тумана потянулись к её телу. Они быстро оседали внутри даньтяня, вливаясь в Призрачное Ядро. Впрочем, этой чёрной ци оказалось слишком мало — поглотив её, Призрачное Ядро почти не изменилось.
Су Юэгэ не торопилась: в конце концов, в прошлый раз на братской могиле она мгновенно сформировала ядро лишь потому, что впитала огромное количество злобы. Сейчас же обида и злоба Чжао Циньцинь пусть и били через край, но исходили всего от одного человека, так что следовало запастись терпением.
Пока Су Юэгэ неспешно поглощала злобу, Чжао Циньцинь продолжала препираться с Чжао Чэнем, одновременно горько умоляя Сяо Учэня.
Сяо Учэнь нахмурил тонкие брови — казалось, его терпение окончательно иссякло.
— Ю Чу.
Услышав зов князя, Ю Чу мгновенно всё понял без слов.
Вжик!
Вновь сверкнул клинок!
— Чжао Циньцинь! Если сейчас же не отпустишь нашего князя, берегись — я и вторую руку тебе отрублю!
Правую руку Чжао Циньцинь отсёк именно Ю Чу, поэтому сейчас, глядя на его грозный вид, она ничуть не сомневалась в его словах. В ужасе она тут же отдёрнула руку и даже взглядом не смела встретиться с Ю Чу.
Сяо Учэнь брезгливо опустил глаза.
Поняв намёк, Ю Чу снова взмахнул клинком — вжик!
— и одним ударом отрезал кусок ткани, за который только что хваталась Чжао Циньцинь.
Вещи, которых касалась эта женщина, князю были больше не нужны. Всё одеяние тоже предстояло выбросить, просто сейчас переодеться было не во что, поэтому на первое время пришлось просто отсечь запачканный край.
Разобравшись с Чжао Циньцинь, Сяо Учэнь повернулся и бережно взял Су Юэгэ за руку.
— Юэ-эр, тебе пришлось пережить испуг, — мягко произнёс он.
— Пойдём домой.
— Угу, — кивнула Су Юэгэ и с торжествующим видом обернулась, бросив взгляд на Чжао Циньцинь.
Увидев, как нежно они держатся за руки, Чжао Циньцинь рассвирепела ещё пуще.
Глядя вслед удаляющейся паре, она во весь голос закричала:
— Дрянь! Если у тебя хватит духу, осмелишься ли ты через три дня явиться на Собрание алхимиков в городке Зелёного Вина?!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…