Глава 8. Птичья клетка
8. Птичья клетка
— А я ведь за тобой наблюдал, знаешь ли, — продолжал голос, не разрывая «зрительного контакта».
— Похоже, драться ты умеешь, сладкая. Но у тебя есть и вопиющие слабости, которые рано или поздно выйдут тебе боком. Если ты хоть немного рассчитываешь добраться до поверхности целой и невредимой, тебе понадобится союзник, и, к твоему счастью, я… буэ-э!
Внезапно мешок говорящего бешено закачался из стороны в сторону. Оттуда, где располагался единственный глаз — теперь в ужасе плотно зажмуренный, — донеслись влажные рвотные позывы.
Серак отвела взгляд наверх — отчасти чтобы самой за компанию не поддаться приступу тошноты, но главным образом в поисках источника переполоха. Выше под сводами зала Тюремщики и Кающиеся продолжали бороться за превосходство, не замечая перемен вокруг. Однако ветер внутри Птичника явно набрал скорость и силу, словно сама тюрьма решила взять дело в свои руки.
— О боги!
— взвыл одноглазый узник в перерывах между гортанными плевками и судорожными вдохами (фу!). От его небрежного высокомерия вмиг не осталось и следа — лишь кроткая покорность, бывшая неотъемлемой частью пребывания в Проклятории.
— Умоляю, вытащи меня уже отсюда! Не знаю, сколько ещё я это выдержу!
Рука Серак дёрнулась раньше, чем успела сработать мысль: она нерешительно потянулась к раскачивающемуся ячеистому мешку, но тут же задумалась, как именно подступиться к этой задаче. Не хватало ещё подвергать себя опасности ради спасения этого…
— Да ты, должно быть, шутишь!
— встрял Триппи, к которому в полной мере вернулась его ехидность.
— Ты что, собираешься останавливаться ради каждого встречного-поперечного, кто тебя окликнет? Ты этого типа до сегодняшнего дня хоть раз в глаза видела? С какой вообще стати тебе его слушать, не говоря уже о том, чтобы помогать?
— Забавно слышать это от тебя, — пожав плечами, отозвалась Серак, — учитывая, что с тобой мы тоже познакомились только сегодня. К тому же я делаю это как ради него, так и ради собственного блага. Если мне придётся слушать его блевание ещё хоть немного, меня вывернет и на себя, и, скорее всего, на тебя тоже.
— Как бы то ни было, у меня должно быть право голоса! У нас тут вообще-то партнёрство, а я не давал согласия принимать в команду непроверенную третью сторону.
— А кто говорил, что мы берём его с собой? Я просто выпущу его из камеры. И всё. Об остальном подумаем позже.
— С кем… с кем ты там разговариваешь?
Серак пропустила жалкие стоны незнакомца мимо ушей и сосредоточилась на деле. Она уже интуитивно понимала, что прикасаться к тюремной камере напрямую — не вариант, риск того не стоил. А значит, единственным дальнобойным средством в её распоряжении снова оставался РЕВОЛЬВЕР. Вот только тратить больше ресурсов, чем требовал здравый смысл, ей совсем не хотелось.
Одна пуля. Больше она себе не позволит. Одна пуля на то, чтобы попытаться вызволить этого надменного любителя сальных шуточек, а дальше она пойдёт своей дорогой независимо от результата. «Так что… лучше бы мне не промахнуться». Для этого требовалось наметить точную точку прицеливания — такую, чтобы гарантированно нарушить целостность камеры, не повредив при этом её содержимое.
— Можешь спуститься пониже?
— крикнула она, когда ей в голову пришла идея.
— Прошу прощения?
— Пригнись. Или, не знаю, сползи вниз. Короче, сожмись там как-нибудь, ладно? Понятия не имею, как ты внутри этой штуки помещаешься, но мне нужна чистая линия обзора, чтобы прицелиться в твой, э-э, глазок.
— В мой гла… На что это ты намекаешь? И что именно ты задумала?
— А разве не очевидно? Сделаю дырку пошире.
Незнакомец какое-то время молча раскачивался в мешке, весьма нервно моргая единственным глазом сквозь отверстие. Затем, на глазах у Серак, глазное яблоко скользнуло вниз, открывая взору участок липкой кожи, следом — перемазанные слизью волосы и, наконец, пустую темноту внутри ячеистого мешка. Всё это снова сопровождалось рвотными позывами: несомненно, незнакомец только что тесно воссоединился с собственными нечистотами.
— Идеально, — слабо пробормотала Серак, подавляя подступивший к горлу спазм, и вскинула РЕВОЛЬВЕР.
Бешено раскачивающийся мешок. Крошечная мишень. Да ещё и приступ сильной тошноты в придачу. Этот выстрел обещал стать самым сложным за всю её недолгую карьеру стрелка, но, готовясь к нему, Серак ощутила странное хладнокровие.
Её вновь посетило чувство диссонанса, которое быстро переросло в уверенность, стоило душе каким-то образом нащупать точку опоры в памяти. «Я уже делала это раньше. Пусть и не при точно таких же обстоятельствах (что, будем честны, крайне маловероятно), но уж точно что-то очень похожее…»
Прицел, фиксация, огонь. То ли чутьём, то ли опытом, а может, и тем и другим сразу, Серак подгадала момент, когда ячеистый мешок качнулся прямо на неё, благодаря чему крошечное отверстие в его стенке стало чуть более крупной мишенью. Пуля попала в цель — не в самую середину глазка, а чиркнув по его краю, в точности как и задумывала девушка. Серак с удовлетворением увидела, что единственный выстрел дал нужный результат: отверстие слегка расширилось, а главное — ткани вокруг него размякли.
— Дальше давай сам, Мистер Глаз!
— весело крикнула она, попутно перезаряжая РЕВОЛЬВЕР и доводя запас Патронов до [6|9].
— Попробуй-ка выбраться из этой штуковины своими силами. А если у тебя даже на это силёнок не хватит, то я, откровенно говоря, в упор не вижу, какой из тебя выйдет достойный «союзник».
Снова кашель и надрывные спазмы — а следом из развороченного глазка высунулся палец и принялся расковыривать мясистые края дыры.
Это новое знакомство с анатомией говорящего застало Серак врасплох. Палец выглядел совсем не так, как она себе представляла. Ей встречались другие Ракшасы, чья кожа отливала скорее медью по сравнению с её собственным киноварным оттенком, но этот… казался болезненно-землистым, что вызывало тревогу. Кроме того, на пальце вместо ониксово-чёрного когтя виднелся розоватый ноготь. Пожалуй, эта деталь смущала сильнее всего, ведь когти и рога были тем немногим, чем Ракшаса могла по праву гордиться.
Вид этого в каком-то смысле «уродливого» пальца тут же напомнил ей о Безумных Кающихся. Но даже те бедолаги с их шаткой походкой и пустыми глазницами выглядели куда здоровее, чем этот Мистер Палец. Впрочем, Серак считала себя из тех девушек, для которых главное — внутренний мир, а потому решила не делать поспешных выводов, пока незнакомец не покажется целиком.
И он показался. Шаг за мучительным шагом. Сперва одинокий палец раздвинул стенку ровно настолько, чтобы наружу протиснулась вся кисть. Затем эта рука принялась рвать и метать, пока к ней не присоединилась вторая, после чего обе землисто-бледные (и совершенно лишённые когтей) ладони распороли мешок вдоль.
Это совпало с порывом ветра, качнувшим всю гирлянду камер ближе к лестнице. Мистер Руки не упустил своего шанса и в этот миг выпрыгнул из клетки на твёрдую землю… где тут же согнулся в три погибели, продолжая кашлять, плеваться и давиться сухими спазмами. Серак наблюдала за происходящим, и её глаза искренне округлялись от изумления по мере того, как ей приходилось пересматривать своё представление о том, кем — или чем — был этот незнакомец. От Глаза к Пальцу, от Пальца к Рукам, от Рук к Телу.
Даже скрючившись, этот тип был явно выше любой знакомой Серак Ракшасы. Лохмотья Кающегося на нём пребывали в куда более плачевном состоянии, чем у его спасительницы: сквозь прорехи и истлевшую ткань проглядывало на удивление мускулистое телосложение. Если бы не его жалкое состояние, болезненный цвет кожи и, да, полное отсутствие когтей и рогов, Серак, пожалуй, сочла бы этого Мистера Мускулы самым здоровым узником из всех, кого она здесь встречала.
— Охренеть можно, — сквозь сухие спазмы пробился приглушённый голос мужчины, хотя он всё ещё прятал голову в сгибе рук.
— Я знал, что на тебя можно положиться! Спасибо тебе, сладкая. Правда, от всей души.
— Ага…
— неуверенно протянула Серак; недоумение в ней временно пересилило неприязнь к развязному мужланству незнакомца.
— Слушай, мистер, ты как, в порядке? В смысле, что случилось с твоими…
— О, ради всего святого! Так я и знал!
— Что?
— Серак, напрочь забывшая о Триппи, от неожиданности озвучила свою реакцию вслух.
— Что ты знал?
— Ну всё, хватит. Теперь я категорически и бесповоротно против того, чтобы брать эту душу в союзники. Ему нельзя доверять, Серак Эдин! Восхождение на гору Меру — это в конечном счёте игра с нулевой суммой, и мы не должны делить нашу цель с конкурентом — с одним из твоего же племени.
— Моего племени? Но… тут что-то не так. По крайней мере, я никогда не встречала Ракшасу, который выглядел бы как он. Кто он вообще такой?
— Нет, серьёзно, я спрошу ещё раз. С кем ты постоянно разговариваешь?
С этим (надо признать, вполне резонным) вопросом новоиспечённый свободный человек поднял голову. Вид его лица лишь подтвердил то, о чём Серак уже догадывалась: мужчина определённо не был Ракшасой. И всё же… его чуждые черты каким-то образом казались знакомыми, вызывая всё то же чувство «диссонанса», к которому Серак уже успела привыкнуть.
На измождённом угловатом лице теперь виднелась пара пытливых глаз. Перемазанные слизью угольно-чёрные волосы росли не только на макушке, но и обрамляли квадратную челюсть с выступающим подбородком — борода! Уж это точно было редким зрелищем в тюрьме, полной гладкокожих Ракшас и их Тюремщиков из числа Отродий Преисподней.
Однако ещё более поразительным — и куда более тревожным, — чем само лицо незнакомца, оказался текст, всплывший вокруг него. То было сообщение Взора Пути, исправно восполняющее пробелы в знаниях Странницы закрытыми данными.
[Обозначение: ЗАКАРИАС БОРХЕС-ЮВЕНТУС]
[Раса Странника: МАНУСЬЯ]
[Кармический Уровень: 16]
[Пороговая Карма (в дефиците): -15,950 кшана]
[Инструмент ЭРУДИТА: ЛИК]
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…