Глава 9. Обучение Лайлы
Пятнадцатое сентября
После того как Амбер официально оформила предприятия на своё имя, поползли слухи, будто Дом Олбрайт поправил финансовое положение. Торговцы — народ расчётливый, а потому один за другим потянулись в поместье.
— Графиня, взгляните на эти заморские шелка. В нашей стране подобного качества не сыскать. Прошу вас, прикоснитесь и убедитесь сами.
— Графиня, примите поздравления с помолвкой. Позвольте предложить вашему вниманию украшения из нашей лавки.
Такие зазывалы приходили беспрерывно.
Однако Амбер ничего у них не покупала.
Во времена, когда Брэндон проматывал состояние Дома Олбрайт, стоило ей самой заглянуть к ним в лавки, как они обходились с ней весьма пренебрежительно.
Поэтому, начав вести дела открыто, Амбер стала искать новых поставщиков.
Она старалась обращаться к молодым и амбициозным лавкам, которые не почивали на лаврах былых заслуг и громкого имени. По собственному опыту зная, как трудно начинать новое дело, она хотела поддержать именно таких людей.
Среди прочих внимание Амбер привлекла работа, которую принёс молодой торговец картинами.
— Графиня, это полотно неизвестного художника, но я убеждён, что в будущем он непременно прославится. Пожалуйста, взгляните.
Протянутая картина была размером с чайный поднос — на ней возвышался старинный замок на фоне крутых гор. Синяя гряда казалась высокой и неприступной. Сам же замок на переднем плане выглядел величественно и сурово, словно отвергая врагов и оберегая своих обитателей.
Перед ним раскинулись густой тёмный лес и изумрудно-зелёное озеро.
Картина приглянулась Амбер с первого взгляда. На неё хотелось смотреть не отрываясь. Казалось даже, что от полотна веяло чистым, морозным воздухом.
— Мне нравится. Сколько вы за неё просите?
— Одну большую золотую монету.
— Что ж, беру.
Амбер повесила картину в своей спальне.
Любоваться этим пейзажем перед сном стало для неё ежевечерним ритуалом. Картина, купленная на собственноручно заработанные деньги, наполняла сердце Амбер особым чувством — помимо красоты самого сюжета. Порой она подходила ближе и вдыхала её запах.
Разумеется, пахло от полотна вовсе не горной свежестью, а масляными красками, но и это ей нравилось.
Сотрудницы для массажно-косметического салона набрались быстро.
Бекки собиралась обучать их мастерству, не сокращая при этом собственной нагрузки, но Амбер её остановила:
— Нельзя столько трудиться. Если ты будешь валиться с ног от усталости, то не сможешь хорошо делать свою работу. Сократи запись до четырёх человек в день, а освободившееся время посвяти обучению девочек.
— Госпожа Амбер, мне так неловко за вашу доброту…
Бекки пыталась возразить, но Амбер не уступила.
Она не забыла, как тяжело ей самой приходилось раньше, когда она работала ночи напролёт, чтобы покрыть убытки мужа.
— Человеку необходим отдых.
Бекки со слезами на глазах принялась снова и снова благодарить хозяйку, но Амбер до сих пор сожалела о том, что в трудные времена уволила её первой. Всякий раз при воспоминании об этом на душе становилось горько — ведь тогда ей следовало защитить Бекки.
— Бекки, а как там Лайла?
— Пока я на работе, ей позволено находиться в поместье.
— Надеюсь, вы не заставляете её работать?
— Эм-м…
Амбер глубоко вздохнула:
— В моём доме заставляют трудиться пятилетнего ребёнка?
— Но Лайле самой так спокойнее на душе.
— Это я виновата, закрутилась в делах и недоглядела. Пожалуйста, пусть она прекратит.
Как же быть?
Велеть девочке просто играть в одиночестве — тоже не выход.
Дети бедных простолюдинов, едва вырастая из пелёнок, начинают помогать по хозяйству, а в пять лет иные уже работают и вне дома. Но Амбер хотелось защитить хотя бы того ребёнка, который находился под её крылом.
— Лайла умеет читать и писать?
— Нет. Совсем не умеет.
— Вот как. Тогда с завтрашнего дня я сама буду учить её грамоте. Понемногу, чтобы ей было в радость.
Вечером в комнату Амбер пришёл Генри.
— Госпожа, до меня дошли слухи, что вы намерены сами обучать Лайлу.
— Да, всё верно. Это настоящее несчастье, когда у женщины нет иного пути в жизни, кроме как выйти замуж. Если она научится читать и писать, перед ней откроется больше дорог. Я хочу, чтобы стало хоть на одну женщину больше, способную прожить без опоры на мужчину.
Немного поколебавшись, Генри возразил:
— В таком случае давайте наймём учителя. Госпожа, вы слишком много работаете. Так недалеко и слечь от переутомления.
— Позволишь мне хотя бы начать самой? Я присмотрюсь к способностям Лайлы, а потом мы подберём подходящего человека.
— Обещайте, что так и будет. Только на первое время, — строго наказал Генри и лишь тогда отступил.
Оставшись одна, Амбер села перед картиной. В памяти всплыла любимая присказка матери:
«Женщина должна быть мила мужчине, умных женщин не любят, женщине положено быть покорной и скромной».
Подобным взглядам самое место в сточной канаве. Достаточно и того, что она сама стала жертвой глупых взрослых. Она ни за что не станет запирать потенциал Лайлы в тесную коробку.
Глядя на картину, Амбер вдруг осознала, что мамино воспитание ранило её куда сильнее, чем казалось.
Рана была настолько глубокой, что оставалось лишь удивляться, как она не замечала её раньше. Она всё ещё кровоточила и ныла, но почувствовать эту боль Амбер смогла только сейчас, задумавшись о будущем Лайлы.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…