Глава 13
Тёплый язык и губы внезапно заскользили по его шее. Йохан, отчаянно вырываясь, с трудом высвободился, и Ли Хёнмук причмокнул губами. В его взгляде читался не просто голод — в нём таилось нечто более глубокое и тёмное, похожее на бездонную жажду. Йохан отшатнулся от этого подавляющего чувства.
— Зачем вы это делаете? Я правда невкусный...
Ли Хёнмук поднялся, не сводя с него глаз, и Йохан, напрягшись, вскрикнул. Всхлипывая, он инстинктивно выскочил за дверь, а когда в панике оглянулся, увидел, что Ли Хёнмук гонится за ним.
— Нет! Не подходите!
Хотя Йохан понимал, что убежать от Пробуждённого высшего ранга почти невозможно, остановиться он не мог. И, разумеется, как последний идиот, не успел далеко уйти: споткнулся о кусок бетона с арматурой, валявшийся посреди дороги. Ободранные ладони защипало, он попытался вскочить, но Ли Хёнмук оказался быстрее и тут же настиг его.
Словно волк, бросившийся на овцу, Хёнмук обрушился на Йохана сверху и с пугающей скоростью и силой прижал его к земле. Придавленный его тяжестью, Йохан снова закричал. Хёнмук схватил его за запястья, перевернул на спину и пригвоздил к земле с такой силой, что, казалось, вот-вот хрустнут кости.
— Больно, больно!
Охваченный ужасом, Йохан отчаянно брыкался и пытался его ударить. Но такому, как Хёнмук, сила обычного человека не могла оставить даже царапины. Дикими, совершенно безумными глазами Хёнмук уставился на ободранную ладонь Йохана, где из содранной кожи сочились ярко-красные капли крови.
— Нет! Не надо! Я сказал, не надо!
Когда Хёнмук потянул его руку ко рту, Йохан сопротивлялся изо всех сил. Но в конце концов тёплые губы и язык коснулись ладони. Руку пронзила острая боль: Хёнмук глубоко лизнул рану и сильно впился зубами в её край.
Измотанный двумя днями, в течение которых ему приходилось терпеть выходки безумца, Йохан наконец сломался. Позволив Хёнмуку терзать рану и пить кровь, он разрыдался. Ужас от того, что его пожирают заживо, захлестнул его с головой, и он плакал как ребёнок.
— Больно, мне очень больно...
Жадно слизывавший кровь Хёнмук вдруг сменил цель и переключился на слёзы, текущие по щекам Йохана. Тот почувствовал, как в лицо болезненно впиваются губы, и в ужасе закричал, уверенный, что сейчас у него вырвут кусок плоти. Лихорадочно вылизывая его лицо, Хёнмук внезапно замер. Безумие в его покрасневших глазах начало угасать, уступая место ясности.
Осознав, что происходит, он расширил зрачки от ужаса. Выпустив изо рта щёку Йохана, он резко отшатнулся и принялся осматривать его залитое слезами лицо и всё тело. Убедившись, что нигде не вырвано ни куска плоти, Хёнмук тяжело выдохнул и притянул к себе Йохана, который был слишком потрясён, чтобы пошевелиться. Обмякшее тело безвольно упало ему на грудь.
— Прости... Прости меня...
Только тогда Йохан понял, что Хёнмук пришёл в себя. Его глаза расширились и тут же снова наполнились слезами. Пока он тихо всхлипывал, Хёнмук поднял его на руки, словно ребёнка, и унёс прочь. Монстры снаружи стали заметно агрессивнее.
Вернувшись в более безопасное укрытие, Хёнмук на всякий случай тщательно осмотрел Йохана. Кроме припухшей, посиневшей щеки и кровоточащей ладони, других ран не нашлось. Пока Хёнмук дезинфицировал и перевязывал их, чтобы уберечь от грязи, Йохан сквозь слёзы спросил:
— Ик... шмыг... С-сходить с ума... это правда... так тяжело?..
Оба понимали, насколько нелеп этот вопрос. Даже сам Йохан, задавая его сквозь пелену страха после того, как его едва не сожрали, сознавал это. Всё ещё обнимая горячего, словно в лихорадке, Йохана, Хёнмук глухо ответил:
— Если бы я мог это контролировать... я был бы только рад.
После паузы, заполненной всхлипываниями Йохана и тяжёлым молчанием, он снова заговорил:
— Но разве это не странно? Кажется, ты...
Он осёкся и замолчал. Опустошённый Йохан наконец успокоился и медленно начал вспоминать случившееся.
Хёнмук был в худшем приступе безумия из всех, что Йохан видел до сих пор. Он облизывался, глядя на него, погнался за ним, когда тот бросился бежать, и пил его кровь так, будто она была невероятно вкусной. Тогда Йохан был слишком напуган, чтобы здраво мыслить, но теперь, оглядываясь назад, понимал: если не считать небольшой потери крови, он остался цел. Хотя его сильно кусали и терзали, он не лишился ни единого кусочка плоти. Йохан рассеянно коснулся ноющей щеки.
Кровь. Если подумать, то и в больнице... когда Хёнмук пришёл в себя, у Йохана ведь тоже шла кровь...
— Противно, да? Давай вытру.
Неправильно истолковав его жест, Хёнмук стёр рукавом слюну с его щеки — да так грубо, что та распухла ещё сильнее. Йохан ошеломлённо посмотрел на него снизу вверх и озвучил свою догадку:
— Моя кровь... она возвращает вас в чувство, верно? Тогда...
— Нет.
Хёнмук оборвал его голосом холоднее и резче, чем когда-либо прежде. В тёмных глазах, смотревших на Йохана сверху вниз, читалась непоколебимая решимость.
— Даже не вздумай делать ничего подобного.
— Но я...
— Пусть я и дошёл до такого состояния, но есть людей я не хочу. Понял? Только что ты... ты был в настоящей опасности.
— И всё же...
— Не делай меня ещё хуже, чем я есть. Умоляю тебя. Я не хочу стать ещё большим чудовищем.
Йохан опустил голову. Отдать немного крови, чтобы помочь Хёнмуку прийти в себя, не казалось ему чем-то ужасным. Но Хёнмук был прав: безумец, который всего несколько мгновений назад набросился на него и кусал, вселял неподдельный ужас. И всё же Йохан решительно покачал головой.
— Вы не чудовище, Хёнмук. Может, вы немного и тронулись умом, но вы совсем не такой.
— Йохан.
Его имя прозвучало так мягко, что Йохан удивлённо поднял голову. Но то, что последовало дальше, было далеко не мягким.
— Наверное, ты заблуждаешься, потому что я всё ещё выгляжу как человек. Но это не так.
Зрачки Хёнмука были необычайно широкими — отстранёнными и бездонными. Йохан с трудом сглотнул, не в силах постичь, что за ними скрывается. Хёнмук какое-то время безучастно смотрел на его испуганное лицо, а затем поднялся.
— И мне снова придётся извиниться. Я неправильно оценил ситуацию. Нам нужно уходить отсюда — прямо сейчас.
— Что? Уходить?!
От неожиданности Йохан тоже вскочил. Его взгляд заметался по комнате: мягкий, похожий на гнездо матрас, гора сухпайков, кипа одежды. От одной мысли о том, что придётся бросить такие ценные припасы, у него задрожали зрачки. На миг он даже забыл о своём страхе перед Хёнмуком.
— Почему? Разве мы не можем просто остаться здесь?
Хёнмук стоял у двери и с мрачным лицом осматривал улицу. Затем он повернулся к Йохану и сказал:
— Раз в несколько десятилетий здесь кое-что происходит. Я называю это Потопом.
— Потопом?..
Предчувствуя нечто ужасное, Йохан напрягся. Он боялся того, что Хёнмук скажет дальше. И его страхи оправдались.
— Даже не знаю, как это описать... пожалуй, как невидимое бедствие. Когда Потоп накрывает территорию, она превращается в ад, по сравнению с которым то, что сейчас, — настоящий рай. Люди, предметы, монстры — всё перемешивается, искажается и превращается в месиво.
Йохану всё это казалось нереальным. Вернее, с тех самых пор, как он провалился в это место, происходящее ощущалось одним долгим кошмаром. И этот кошмар становился только хуже.
— С приближением Потопа заражение усиливается, а безумие становится глубже... как у меня недавно.
Хёнмук горько усмехнулся и вернулся внутрь. Он взял из угла рюкзак Йохана и, роясь в нём, пробормотал:
— Я думал, здесь будет безопасно, ведь прошлый Потоп прошёл совсем недавно...
Йохан молча смотрел, как он упаковывает только самое необходимое, а потом спросил:
— Но откуда вы вообще знаете, что Потоп случается раз в несколько десятилетий?..
Хёнмук пробыл здесь всего три года. Откуда ему знать о том, что происходит раз в несколько десятков лет? Задавая этот вопрос, Йохан нервничал, и по спине у него пробежал холодок. Хёнмук, запихивавший в рюкзак пакет с леденцами, замер и уставился на него.
Взгляд его был пугающе бесстрастным. Наконец он медленно ответил:
— ...Очевидно, я сделал такой вывод по различным признакам.
— А-а. П-понятно.
Йохан, всё ещё взвинченный, невольно вздохнул с облегчением и взял себя в руки. После такого он больше не собирался спорить и настаивать на том, чтобы остаться, — только в досаде затопал ногами.
— Раз уж всё забрать не получится... вы сможете понести ещё одну сумку? Я на всякий случай приготовил вторую!
Боясь, что Хёнмук откажет, Йохан бросился к припасам и схватил второй рюкзак — большой и прочный, походный. Хёнмук немного поколебался, но кивнул. Он набил его тяжёлыми консервами, застегнул молнию, а затем помог Йохану надеть толстый пуховик. Теперь у них было два доверху набитых рюкзака. И хотя они взяли столько, сколько смогли унести, Йохан всё равно не удержался и снова затопал ногами от досады при мысли о том, сколько припасов приходится оставлять.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…