Глава 7. Приёмная мать и возлюбленная
— Делать мне больше нечего, как тут торчать.
Судя по всему, Кария Бардник в любом случае не погибнет. Она, конечно, велела мне смотреть, но толку от того, что я останусь, не было никакого. Только зря рисковать.
Мелочь, полученная от старика Ричарда в качестве платы за сведения, мгновенно разлетелась на пустяковые покупки. Прищурившись от вкуса жевательного табака, который я не удержался и приобрёл впервые за долгое время, я зашагал по тракту.
Снующие туда-сюда люди ужасно спешили. Торговцы, стражники, искатели приключений и даже мальчишки на побегушках — все куда-то неслись по своим делам. В такие времена ни у кого не было возможности праздно и неспешно прогуливаться по улице. В прошлом у меня, наверное, тоже не хватало на это времени. В памяти то и дело всплывало, как меня вечно что-то гнало вперёд: голод, насилие, нищета.
Да и сейчас я вовсе не купался в достатке. Пусть у меня и сохранились воспоминания о будущем, беднее я от этого быть не перестал. И всё же.
Хотя бы сейчас мне хотелось идти не торопясь, с лёгким сердцем. Разве не каждый чувствует то же самое? По крайней мере тогда, когда направляется к своей возлюбленной.
*
Стоило свернуть с главной дороги в переулок, как солнечного света стало совсем мало, и меня тут же обдало неизбывной сыростью. Чем дальше вглубь я заходил, тем сильнее становилось это ощущение. А цель моя находилась ещё глубже в трущобах.
Как и прежде, приятным это место было не назвать. Однако тоска по дому и ностальгия — штуки весьма удобные. Какой бы убогой ни была обстановка, стоило лишь подумать о том, как всё здесь знакомо, и начинало казаться, будто место это не так уж и плохо.
— Надо же, какая редкость, малец. Не чаяла увидеть тебя в наших краях. Зная твой характер, я уж думала, ты и носа сюда не покажешь, — донёсся из-за спины знакомый голос.
Как давно я его не слышал. От этого родного голоса на глаза едва не навернулись слёзы. С лёгкой дрожью в горле я отозвался, оборачиваясь на приближающиеся шаги:
— Госпожа Найнз. Я уже вышел из возраста, когда меня можно звать мальцом… А, нет, постойте-ка. Пожалуй, как раз такой у меня сейчас возраст.
Видимо, то, как я осёкся на полуслове и скривил физиономию, показалось ей забавным — щёки госпожи Найнз дрогнули в улыбке, и она заливисто рассмеялась.
— Что такое, подался в искатели приключений и уже возомнил себя взрослым? Для меня ты всегда останешься мальцом. С возвращением, Ругис.
С неизменной улыбкой меня встретила хозяйка приюта, в котором выросли мы с Арьюэно. Наша приёмная родительница, заменившая мать всем сиротам. Все звали её просто госпожой Найнз. Её волосы с лёгким фиолетовым отливом выделялись даже в полумраке задворок. И всё-таки я ещё в прошлом дивился этому: годы над ней словно не властны. Казалось, с тех пор как я был ребёнком, она почти не изменилась в лице.
Как ни в чём не бывало всучив мне корзинку с покупками, она бросила короткое «заходи давай» и по-хозяйски зашагала по переулку.
— Что стряслось сегодня? Ночевать негде, вот и пришёл поплакаться?
— Кто, я? Да с чего бы вдруг. Э-э… Я к Арьюэно пришёл, повидаться.
Да что со мной такое? Отчего-то стало ужасно неловко. Я ведь просто пришёл навестить подругу детства, да и оба мы ещё совсем юные. Я был уверен, что госпожа Найнз сейчас поднимет меня на смех за такую реакцию.
— Ну да, верно. Ты не из тех, кто станет плакаться в жилетку… К Арьюэно, значит.
— …Госпожа Найнз? Вы чего это вдруг замолчали?
Я невольно округлил глаза, увидев, как она замялась — для неё это было совсем необычно.
С Арьюэно ведь не могло ничего случиться. В конце концов, я точно знал, что в будущем она доживёт до самого похода Спасителя. Даже если она чем-то прихворнула, я, конечно, встревожусь, но причин для потрясения быть не должно.
Во всяком случае, так я думал.
— Что до Арьюэно… Для неё нашёлся покупатель, её выкупают. Так что хорошо, что ты пришёл сегодня. Девочка будет рада повидаться с тобой напоследок.
Её выкупают. От этих слов моё тело непроизвольно одеревенело. Почесав нос и с трудом подбирая слова, я глухо пробормотал:
— …А не рановато ли ещё? Да и она ведь вполне может помогать тут, в приюте.
— Я не могу вечно держать девчонку при себе. Иначе она так и не научится жить самостоятельно.
Мне нечего было возразить. Я попытался выдавить из себя хоть какой-то ответ, мысленно перебирая фразы, но все они тут же увядали.
На какое-то время повисло молчание. Я лишь безмолвно плёлся за спиной госпожи Найнз, которая, как мне показалось, замедлила шаг.
Выкуп. Это один из путей, который рано или поздно ждал каждого воспитанника приюта.
Кем бы ни были твои родители, у сирот, выросших здесь, есть лишь две дороги в жизни.
Первая — податься в искатели приключений, как это сделал я. Пожалуй, это единственное ремесло, для которого не нужны ни покровители, ни даже рекомендации. В этой стране каждому дозволено стать расходным материалом, чья жизнь ничего не стоит.
Пусть они и зовутся гордо искателями приключений, по большей части эти люди мало чем отличаются от шаек головорезов и разбойников. Их жизнь — вечная игра со смертью ради жалких крох хлеба. Лишь единицам удаётся выбиться в люди. И всё же немало сирот покидают приют, лелея мечту ухватиться за этот призрачный шанс. Точь-в-точь как я.
Вторая дорога — быть выкупленным. Проще говоря, тебя покупает какой-нибудь человек или организация. Для ребёнка, за душой у которого нет ни гроша, ни связей, это единственный способ получить работу. Парней ждёт тяжёлый физический труд или доля раба-гладиатора. Девушек в лучшем случае — квартал красных фонарей, в худшем — участь игрушки для богачей. Так или иначе, твоей жизнью просто попользуются и выбросят. Разве что кому-то повезёт чуть больше, а кому-то чуть меньше.
— …И кто же её выкупает?
— Не мне об этом рассказывать. Спроси у неё сам. Пусть Арьюэно сама тебе всё скажет, — добавила госпожа Найнз и распахнула дверь приюта, к которому мы незаметно подошли.
Здание приюта, как и всегда, было каким-то покосившимся — казалось, подуй ветер посильнее, и оно тут же рухнет. Даже странный скрип открывающейся двери остался прежним.
— Арьюэно, к тебе гость. Гляди, кто к нам пожаловал. Радуйся, теперь не придётся тратиться на писаря, чтобы отправить письмо.
Госпожа Найнз крикнула это вглубь дома так бодро, словно и не было недавнего тяжёлого разговора.
Изнутри послышались шаги. Их я тоже помнил. Это она. Вне всяких сомнений, это были шаги Арьюэно.
Пока мы шли по переулкам, у меня было предостаточно времени на раздумья, и всё же я до сих пор не знал, с каким лицом мне следовало встретить её.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…